Чтение онлайн

Он смеется – по-настоящему смеется. Кажется, это мой новый самый любимый звук на свете.

– Да, один пазл я собираю прямо сейчас. – Он указывает на карточный столик. – Сейчас я успеваю браться только за маленькие головоломки, а их не так интересно собирать, как большие, но все равно отлично успокаивает по вечерам.

Намазав маслом тост, я подхожу посмотреть на головоломку, над которой он работает. Это поле лаванды.

– Как красиво!

– Я знаю, что это лавандовое поле, но оно напоминает мне обо всех полевых цветах, что растут вокруг наших домов.

Полевые цветы – одно из моих любимейших явлений здешней жизни. До того, как сюда переехал Тайер, я жалела, что не мне, а Джорджии досталась комната с видом на поле.

– Я люблю полевые цветы, – бормочу я, беру кусочек головоломки и разглядываю его форму.

– Правда?

Я оглядываюсь на него и киваю.

– Да, зачем мне придумывать?

Он пожимает плечами и накладывает омлет в тарелку.

– Просто… я думал, что девушка твоего возраста сочла бы их уродливыми и назойливыми. Вроде того.

– Нет. – Я возвращаю фрагмент пазла на место. – Полевые цветы сильные. Упругие. Они растут практически в любых условиях. Я хочу быть такой. – Я распускаю волосы, его глаза следят за моими движениями. – Я хочу обладать этой стойкостью полевых цветов: никогда не сдаваться, цвести и преуспевать.

Он потирает заросшую щетиной челюсть.

– Никогда не думал об этом. Мне нравится твоя идея. – Он ставит тарелки на стол. – Апельсиновый сок?

– Да, пожалуйста. – Он наливает два стакана, и мы садимся завтракать. – Спасибо, что пробежался со мной этим утром.

Он отмахивается.

– Было приятно снова побегать.

– Я думала, ты будешь задыхаться и пыхтеть.

– Намекаешь, что я не в форме? – спрашивает он, прищурив свои шоколадного цвета глаза.

Я оглядываю его мускулистое телосложение.

– Нет, дело не в этом. Но многие пребывают не в форме и не могут бегать. Кардионагрузка – это тебе не шутка.

Его губы подергиваются, как будто ему хочется рассмеяться, но он не поддается искушению.

– Это тебе не шутка, – одними губами произносит он и качает головой, словно не может поверить, что я сморозила такую глупость.

– Это правда. – Я беру кусочек омлета. – Ой, как вкусно!

– Я добавил сыр.

– В самом деле? Я не заметила.

Уголки его губ опять дрожат.

– Ты была слишком занята тем, что пялилась на мои… – Он делает паузу, ублюдок. – Пазлы.

Теперь моя очередь.

– Твои пазлы просто… прелесть.

– Любишь головоломки, да?

От меня не ускользает тот факт, что головоломка внезапно превратилась в эвфемизм для обозначения хозяйства. Или, по крайней мере, я думаю, что здесь происходит именно это.

– Некоторые из них.

Он проводит пальцами по губам. Между нами была граница. Размытая, но была. Ночь в отеле размыла ее еще больше, и теперь мы с большей легкостью обходим кордоны. Меня никогда не привлекали мужчины намного старше меня. С моей травмой это было бы невыносимо. Но к Тайеру меня влечет по многим разным причинам, и уж точно не из-за возраста.

– Доедай, – хриплым голосом произносит он, и я клянусь, что его щеки розовеют.

Я позволяю ему откусить еще кусочек и спрашиваю:

– А мы разве не обсудим ту ночь, когда я кончила на твоей ноге?

Он давится, и кусочки омлета вылетают у него изо рта.

– Черт возьми, Салем. Предупреждай хотя бы, прежде чем такое говорить.

– Зачем? – Я лучезарно улыбаюсь. – Так намного веселее.

Он вытирает стол салфеткой.

– Ты опасна. – Оправившись от моего неожиданного нападения, он спрашивает: – Хочешь об этом поговорить?

Я пожимаю плечами.

– Не совсем, но я подумала, что обсудить это было бы по-взрослому.

– Если хочешь, чтобы я забыл, что это когда-либо было, я забуду. После… Черт возьми, Салем, после твоего кошмара, того, что я узнал, я не хотел поднимать этот вопрос, пугать тебя или что бы то ни было, ясно? Я вовсе не пытался замести это под ковер.

Я заправляю за ухо прядь волос. Во время пробежки короткие волоски вечно выбиваются из хвоста.

– Все в порядке, я просто пошутила. Это было неловко. – При других обстоятельствах я бы не осмелилась об этом заговорить, но тот инцидент никак не выходит у меня из головы.

– Эй. – Он приподнимает мой подбородок. – Не прячься от меня. Никогда. Я тебя вижу. Я хочу тебя видеть. Тебя всю. – Я прикусываю губу, слезы щиплют глаза. – Я знаю, что иногда веду себя как засранец, но я никогда не заставил бы тебя обсуждать то, чего ты не хочешь.

– Знаю. – И я действительно это знаю. Тайер не из назойливых. Тихий и задумчивый? Да. Но не напористый. Чтобы сменить тему, я спрашиваю: – Ты теперь бегаешь каждое утро?

Сегодня мне впервые не приснился кошмар с тех пор, как мы вернулись из Бостона, поэтому я точно не знаю, когда он начал бегать.

Он пожимает плечами.

– Когда захочется.

– Угу, – мычу я и оглядываю кухню в поисках кофейника с кофе: – Ты сегодня утром варил кофе?

– Он закончился. – Тайер смущенно пожимает плечами.

Я притворно ахаю.

– У тебя закончился кофе? Это преступление.

Он выгибает бровь.

– Можем за ним сходить.

Я легким движением отмахиваюсь от его слов.

– Ничего страшного. Я тебе позже занесу.

– У меня есть немного диетической колы. Будешь?

– Вот от этого не откажусь, – оживляюсь я. Покачав головой, он встает из-за стола и возвращается с бутылкой. Я принимаю ее с благодарностью. – Спасибо. – Я открываю крышку и жадно пью. – Это лучше, чем кофе.

Он стонет.

– Не уверен.

– Зато я уверена.

Закончив есть, я мою тарелку в кухонной раковине – да, наконец-то раковина у него появилась. Тайер явно продвигается в этом мире по карьерной лестнице.

Он встает рядом со мной, я ощущаю тепло его тела. Мои глаза закрываются, и я прикусываю губу, чтобы не застонать. В этом мужчине меня притягивает всё.