Чтение онлайн

Он посмотрел на нас – точнее, сквозь нас, – и прошел мимо, направляясь куда-то дальше по коридору.

Я проводил его взглядом.

Он двигался правильно, дышал, моргал. Но внутри – пустота. Не спящий человек. Не больной. Просто оболочка, в которой никогда не было души.

Живой робот. Биологическая машина. Тело функционирует, но внутри – никого.

Плесецкий не обратил на клона никакого внимания, даже не повернул головы. Для него это привычная картина. Как предмет мебели.

Еще один поворот, еще один длинный коридор. Справа – большое панорамное окно, за которым виднелась лаборатория. Ряды столов с оборудованием, мониторы, какие-то приборы, колбы, стеллажи с образцами. И там, между столов, двигалась фигура.

Я замедлил шаг, невольно глядя в окно.

Киборг.

Такой же, как те, что я убивал в подвале при первом пробуждении.

Только без маскировочного слоя.

Металлический эндоскелет в полный человеческий рост – почти два метра. Хромированная сталь, сервоприводы на сочленениях, провода и гидравлические шланги вдоль конечностей. Грудная клетка – каркас из ребер, внутри которого видны блоки питания и процессоры. Голова – череп без лица, камеры вместо глаз, оптика вращается и фокусируется с тихим жужжанием. Челюсть механическая, зубы выглядят как человеческие, и от этого становится вдвойне жутко.

Руки длинные, пальцы тонкие, механические – для манипуляций с предметами и оружием. Ноги – та же конструкция, сочленения видны отчетливо, при каждом шаге слышен тихий механический скрежет.

Жутко.

Он стоял у одного из столов, держал в руках колбу, аккуратно переставлял ее на другой стол. Движения медленные, осторожные, точные.

Вспышка.

Подвал. Темнота. Я лежу на полу и пытаюсь оттолкнуть от себя руку с клинком. Тяжело. Активация нейрогена. Я хватая руку, проворачиваю, вырываю из плечевого сустава… Синтетическая плоть рвется, обнажая металл. Выворачиваю руку под немыслимым углом, вгоняя шип в глазницу киборга…

Я моргнул, прогоняя воспоминание.

Рука непроизвольно сжалась в кулак, мышцы напряглись. Инстинкт кричал: угроза, убить, защищаться.

Но механоид в лаборатории продолжал спокойно переставлять колбы, не обращая на нас внимания. Камеры-глаза вращались, сканировали содержимое колб, записывали данные.

– Флэшбеки? – раздался голос Плесецкого.

Я дернулся, перевел взгляд на него. Плесецкий обернулся в кресле, смотрел на меня с легкой усмешкой.

– Понимаю, – продолжал он спокойно. – Меня самого передергивает, когда вижу этих тварей.

И это тоже звучало фальшиво.

Он проследил за моим взглядом, посмотрел на механоида через окно. На секунду в его глазах мелькнуло выражение, которое я не смог прочитать. Не страх. Не отвращение. Почти… уважение? Восхищение эффективностью?

Потом выражение исчезло, и он снова повернулся ко мне.

– Но они безопасны. Эдем не может получить доступ к системам бункера. Все изолировано. Физическое отключение от внешних каналов, многоуровневая защита. – Он постучал пальцем по подлокотнику кресла. – Эти механоиды – безопасны.

Я кивнул.

– Понятно.

– Но инстинкты никуда не денешь, верно? – усмехнулся Плесецкий. – Ты их убивал. Много раз. Тело помнит, даже если голова не всегда успевает.

Он развернулся обратно, девушка повезла кресло дальше.

Я постоял еще секунду, глядя на механоида – голый металлический скелет, работающий с хрупкими колбами с удивительной аккуратностью, – потом пошел следом.

Мы встретили еще двоих клонов – оба в серых комбинезонах, оба с пустыми глазами, оба прошли мимо, даже не взглянув. Один нес ящик с инструментами, второй толкал перед собой тележку с какими-то контейнерами. Работали молча, механически, как запрограммированные.

Потом, на следующем повороте, я увидел еще одного механоида.

Рипер.

Я узнал его сразу – низкий, приземистый, на четырех конечностях вместо ног. Металлический каркас открыт полностью, без какой-либо обшивки. Корпус широкий, вместо рук – манипуляторы с инструментами: сварочный аппарат, дрель, циркулярная пила, клещи. На спине – ящик с запчастями и материалами.

Голова маленькая, узкая, больше похожая на сенсорный блок – камеры, датчики, антенны. Никакой попытки сделать его похожим на живое существо.

Ремонтный юнит. Чистая функция, без прикрас.

Он ползал вдоль стены, чинил что-то в распределительной панели – провода торчали наружу, искрили. Рипер работал быстро, точно, манипуляторы двигались с хирургической точностью. Сварочный аппарат вспыхивал яркими искрами, клещи зажимали контакты, пила срезала поврежденные участки.

Я снова замедлил шаг, наблюдая.

Плесецкий заметил.

– Это Р-47, – сказал он без особого интереса. – Один из лучших ремонтных юнитов. Очень удачная модель. Иногда даже здесь что-то ломается. Не самому же туда лезть, – Плесецкий рассмеялся, так, будто представить себе профессора, самостоятельно ремонтирующего оборудование, было полнейшим абсурдом, что автоматически делало шутку нереально смешной.

Рипер закончил работу, закрыл панель манипулятором, развернулся и пополз дальше по коридору – мимо нас, даже не притормозив. Датчики на корпусе мигали зеленым – все в порядке, никакой угрозы. Механические лапы цокали по полу с мерным ритмом.

Но я все равно не расслабился, пока он не скрылся за поворотом.

– Сколько их здесь? – спросил я.

– Механоидов? – Плесецкий пожал плечами. – Несколько десятков. Охрана, техобслуживание и даже научный персонал, – Плесецкий снова засмеялся. – Очень удобно.

– А если Эдем все-таки получит доступ к системе?

Плесецкий обернулся, посмотрел на меня с усмешкой.

– Тогда я их просто отключу. У каждого в корпусе стоит аварийный выключатель, управляемый отсюда. – Он снова постучал по подлокотнику кресла, где был встроен планшет. – Одна команда – и они все встанут колом. Не беспокойся, Антей. Я не настолько глуп, чтобы держать под боком бомбы замедленного действия без страховки.

Я кивнул.

Логично. Плесецкий всегда был параноиком. Это, видимо, помогло ему выжить.

Мы продолжили путь.

В конце коридора оказался лифт – и я предугадал это еще до того момента, как двустворчатые двери разъезались в стороны. Аврора закатила каталку с Плесецким внутрь, развернула ее, замерла в ожидании. Я вошел в кабину, и лифт тут же поехал вверх. Поднимался он довольно долго – что было довольно странно, однако я понял, что без необходимости скоростной режим просто не включался, чтобы не беспокоить Плесецкого. Ну, логично, в целом. Куда спешить?