Чтение онлайн

Мы вышли из библиотеки, пошли по коридору. Я шел, зажатый с двух сторон двумя бойцами, и не мог найти ни одного варианта побега.

Ни единого.

Мы прошли через холл особняка, вышли на крыльцо. У ворот стоял большой десантный мультикоптер. Турели с пулеметами по бокам, бронированный корпус, логотип ГенТек на борту. Двигатели тихо гудели, готовые к взлету. Твою мать. Как мы не услышали такую бандуру? Хотя они довольно тихие, когда нужно, а я был под землей…

На улице стояли еще несколько бойцов – вроде тех, кого я положил в ангаре, где они ждали меня в засаде. Бойцы целились в меня, судорожно тиская винтовки, косились со страхом… «Разберемся»… Он правда думает, что мне простят убитых бойцов? Взорванные станции? Недоразмуение, блин… Хорошее недоразумение…

Дверь в салон открыта. Внутри видны сидения вдоль бортов, тусклое освещение, ремни безопасности.

Молот подтолкнул меня в спину.

– Давай, залезай.

Я шагнул внутрь, меня усадили в кресло и тут же зафиксировали ремнями. С двух сторон уселись два бойца – здоровый, с пулеметом, и второй. Рокот сел напротив. Отряд быстро погрузился внутрь, и Рокот махнул пилоту. Винты взвыли и коптер стремительно прыгнул в небо.

Я тоже… прыгнул. Допрыгался, точнее.

Что ж. Сколько веревочке не вейся – а конец все равно будет. Сейчас главное что я жив, а дальше… Дальше посмотрим.

Я усмехнулся. Интересно я себе мосты сжег. Раньше я мог хотя бы пробить себе башку имплантированным клинком и «телепортироваться» в бункер Плесецкого, теперь же, после того, как я заразил бункер вирусом… В теории, конечно, моя система клонирования может входить в разряд особой важности и быть изолированной от основной системы, но проверять это мне как-то не очень хочется.

Ладно. Сейчас надо выдохнуть. А дальше… А дальше как-то разберемся.

В конце концов, давно пора посмотреть на вторую сторону конфликта. Глядишь, не такими уж чудовищами они окажутся… Правда, что-то глубоко внутри подсказывало мне, что белых и пушистых в этом мире не осталось.

Ну что ж. Скоро я это точно узнаю.

Я позволил себе расслабиться и откинуться на спинку кресла. Бессмысленно дергаться, когда никак не можешь повлиять на ситуацию. А значит – ждем.

По крайней мере – пока.

Коптер набрал высоту, двигатели взвыли, и я почувствовал как меня вдавливает в сиденье. Сквозь узкое окно было видно, как особняк Плесецкого уменьшается внизу, превращаясь в темное пятно среди деревьев. Потом лес сомкнулся, поглотив и его, и мы полетели над сплошным зеленым ковром.

На востоке разгорался рассвет. Небо из черного постепенно переходило в темно-синее, потом в фиолетовое, на горизонте наливаясь оранжевым. Красивая картина, если честно. Жаль что любоваться ей приходится в не самой приятной компании и обстоятельствах.

Я сидел на жестком сиденье, зажатый с обоих боков бойцами в экзоброне. Ремни безопасности впивались в плечи, ошейник с шокером неприятно давил на шею – холодный металл на коже, постоянное напоминание что любое резкое движение закончится разрядом и отключкой. Руки формально свободны, лежат на коленях, но толку от этого ноль. Попробуй ядернуться – и вырубят быстрее чем успею моргнуть.

Экзокостюм на мне тоже бесполезен сейчас. Броня, усилители, все системы – все это работает, но без оружия, зажатый между вооруженными до зубов профессионалами, я всего лишь парень в дорогом железе. Красиво, но бесполезно.

Салон коптера оказался просторнее чем я думал. Метров восемь в длину, три в ширину, потолок низкий – не больше двух метров. Два ряда сидений вдоль бортов, между ними проход. В хвостовой части – ящики с экипировкой, рюкзаки, оружейные кофры. Все закреплено ремнями к полу. Переборки, отделяющей кабину пилота, по факту, нет – можно сказать, пилот сидит в салоне.

Освещение тусклое – светодиодные полосы вдоль потолка, красноватый свет не режущий глаза. Иллюминаторы маленькие, бронированные, через них видно только куски неба да верхушки деревьев проносящиеся внизу.

Пахло машинным маслом, озоном от работающей электроники, потом, оружейной смазкой и чем-то еще – застарелым запахом крови и пороховой гари въевшимся в обшивку. Боевой коптер, видно что летал на задания не раз.

Двигатели гудели ровно, монотонно. Вибрация передавалась через сиденье, через пол, через все тело. Убаюкивающая, усыпляющая. Даже жаль, что мне сейчас не до сна…

Напротив, прямо передо мной, сидел Рокот. Шлем снял, держит на коленях, лицо серьезное, задумчивое, с мелкими морщинами у глаз и рта – следы усталости и хронического стресса. Рокот смотрел на меня не отрываясь – изучал, оценивал, и будто пытался понять что за человек сидит перед ним. Друг? Враг? Или все сложнее?

Слева от него расположился здоровяк с лицом бульдога и киберпротезами вместо рук. Маленькие глаза, тяжелая челюсть, шея как у быка. Тяжелый пулемет стоял между его коленей, стволом вниз, руки лежали на коробе. Этот смотрел на меня с плохо скрываемой враждебностью. Ну, в целом, им меня любить не за что, пару их товарищей я оставил остывать на песке после бойни с мутантами, так что мои акции на здешней бирже вряд ли котируются высоко.

Справа от Рокота сидела единственная женщина в коллективе. Изящная броня, серебряная маска, полностью скрывающая лицо, пара синих огней там, где должны быть глаза. Судя по винтовке в креплениях рядом – снайпер. А вот в руках она держала «замерзайку» – ручную криогенную установку, или, как ее чаще называли, криопушку. Женщина замерла в неподвижности, как статуя, ствол пушки опирается на плечо, руки сложены на коленях… Но я видел напряжение в плечах, готовность в любой момент сорваться с места.

Остальных бойцов я не видел, только слышал изредка – шорох ткани, скрип экипировки, тихий обмен репликами.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Устал. Очень устал. За последние – сколько там прошло? – сутки? двое? – произошло слишком много событий. Я свалил от ГенТек в башне, чтобы попасть к Плесецкому. Вырвался из бункера Плесецкого – чтобы попасть обратно в лапы ГенТек. Идеально. Может это вообще какой-то бесконечный цикл? Может я обречен вечно бегать между этими двумя полюсами, никогда не вырвавшись по-настоящему?

Ладно. Хватит ныть. Сейчас главное – выжить. Попытаться найти лазейку, возможность сбежать. Или хотя бы узнать правду – что со мной сделали, кто я на самом деле и почему я так нужен ГенТеку. Частично ответы у меня были, но хотелось бы получить полную картину происходящего. Желательно – не за пару минут до смерти.

Открыл глаза. Рокот все так же смотрел на меня.

– Рад видеть тебя живым, брат, – сказал он наконец. Голос звучал тихо, но искренне, без иронии и фальши.

Я вскинул брови и усмехнулся.