Чтение онлайн

– Вестимо так, отче, – склонил голову император. – За державу нашу болею. А Николай будет истинным императором. Супротив него Константину претензий ставить не надобно. Я и завещание прежде составил. А теперь оба благословение Божие получили.

– Вот и ладно, значит, так Богу угодно, – согласился схимник Алексий. – Токмо не хочешь ли ты, мил человек, поведать как в Дивеево ездил?

– И то верно, – вздохнул Александр. – Исповедаться перед дорогой надо.

В то утро отец Серафим не находил себе места. Сразу после утреннего Богослужения, он принялся подметать келью, крыльцо, а потом принялся убирать и двор. Келейником у старца был пономарь Егор. И когда он увидел, что старец собственноручно принялся за уборку, то хотел было сделать всё сам, но старец Серафим воспротивился:

– Ты, Егорушка, займись своим делом, аки устав требует. Я же должен ко встрече великого гостя подготовиться.

Егор подивился речам старца, потому как никто из именитых гостей не сообщал о желании посетить Дивееву пустынь. Однако возражать не стал и отправился к себе в пономарню. Но не успел Егорушка сделать двух шагов, как услышал, что по дороге к монастырю мчится коляска. Так и вышло. От ближайшего перелеска показалась коляска, запряжённая тройкой породистых гнедых. Рысаки мчались во весь опор, и вскоре ко двору монастыря подкатила знатная коляска, но странно – кучера в ней не было, конями управлял сам гость. Это могло показаться малость чудным, только кто в Дивееву пустынь не захаживал! Так что желание приезжего посетить старца Серафима без сопровождающих выглядело нормально. В этот раз прибыл к отцу Серафиму всего лишь один гость, но старец поспешил навстречу к приезжему, поклонился тому в ноги и молвил:

– Здравствуй, Великий Государь!

Затем отец Серафим взял приезжего за руку и повёл в келью. Пономарь Егорушка так и остался стоять, открыв рот от неожиданности.

– Как же так? – соображал пономарь. – Государь Всея Руси не может приехать в гости абы как, без слуг, без лакеев, без форейторов! Такого просто не может быть! Да и Преображенцы не отпустили бы императора без пригляду. Что деется?!

Меж тем старец Серафим провёл Государя, ибо это действительно был он, к себе в келью и усадил на лавку в красном углу.

– С дороги чаю не мешало бы императору откушать? – полувопросительно обратился старец к Александру.

– И то верно, – кивнул Государь. – Да ты, я вижу, успел уже самовар истопить?

Император протянул руку к стоящему рядом на столе пузатому самовару и потрогал бок.

– Верно, Государь, – поклонился отец Серафим Александру. – Ждал я тебя, потому что ни свет, ни заря уже знал, что ты сегодня ко мне на чай заглянешь.

– А откуда знал-то? – удивился император. – Эх, да что это я, – махнул он рукой. – Если знаешь, значит от Господа…

Александр для верности поднял правую руку и перстом указал в небо. Но старец Серафим промолчал, потому как не на все замечания отвечать надо. Он достал из тумбочки две чашки для чая и принялся разливать заварку. По келье тут же расползлись сочные запахи полевых трав, поскольку старец любил испить травяных настоев после трапезы. Император мгновенно оценил пристрастие отца Серафима к травяному чаю и благодарно принял чашку из его рук. Затем, отпив глоток-другой, Государь довольно покачал головой, дескать, такого чая ни в России, ни во Франции отведывать не пришлось.

Посмотрев на старца, император отметил, что тот ждёт от него каких-либо объяснений. Ведь не для распития необыкновенного чая Государь пожаловал в Дивееву пустынь, где сама Богородица повелела отцу Серафиму основать женский монастырь.

– К месту ли я пожаловать решил? – замялся император. – Ещё с юных лет задумывался я о предназначении моём…

– Лета наша, яко паучина поучахуся, [22] – кивнул старец. – Истаял еси яко паучину душу его. [23] Ну да поведай, о чём печалуешься?

– Никогда и никому не говорил, но тебе как на духу скажу, – Александр перекрестился на кивот из трёх икон в углу келии. – В юности с моего беспутного согласия загублен был батюшка мой Павел Петрович. Прельстился я на речи графа Палена и иже с ним, да Господь помог страну уберечь! Именно Господь уберег, и Богородица направила спастись от напасти нерусей у тебя в обители.

– И то верно, – согласился отец Серафим. – Не познавши корень зла, да не покаявшись, не избавишься от него. Ведомо мне житие батюшки твоего, Государь, давно ведомо. И, ежели покаяться прибыл, спаси Христос! Помогу, чем могу, с Божьего благословления. Ведь сказано: внегда подвизатися ногам моим, на мя велеречиваша. [24] Но державу нашу ожидает смута великая, ибо проникла нечисть уже и в души рабов Божьих. Сей час растёт рог [25] нечестивцев. Иже императору и царству его буде в том погибель.

– Ах! – воскликнул Александр. – Ведь говорили мне и Дибич, и Майборода и Шервуд, дескать, грядёт смута неминучая. Что же им не хватает, нерусям?!

– Как что? – удивился священник. – Думу предлагать будут с брожением умов да всегдашним несогласием с волей царскою.

– А я ли думский совет не предлагал? Я ли не пытался ввести демократию ещё в ранние годы своего царствования? Ещё матушка моя Мария Фёдоровна предупреждала, дескать, добился власти от нечестивцев и от них же головы лишишься!

– Так оно и будет, Государь, – печально заметил старец. – Ибо несть числа крови жаждущим, а имя их – легион. Будет один из твоих потомков миропомазан на царствование и в начале сего царствования будут несчастья и беды народные. Будет война неудачная. Настанет смута великая внутри государства. Отец поднимется на сына и брат на брата. Но вторая половина правления будет светлая и жизнь Государя долговременна. [26]

– Уж не брату ли моему ты пророчишь вторую половину правления словами Апокалипсиса о жизни вечной в Небесном Иерусалиме? – спросил император, исподлобья взглянув на старца. – Ведь сказано: «Спасённые народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою». [27]

– После тебя, Государь, будет ещё не один помазанник Божий заботиться о Государстве Российском, но лишь последний прославит меня. И его Императорскому Величию ещё гораздо более поможет сделать Господь для церкви нашей православной и Единой во всей Вселенной – Истинной и Непорочной Вселенской Церкви Христовой. Он же будет первым царём-искупителем, которого за перенесённые муки также прославят. Но царствование царя-победителя над жидо-масонством возможно будет только после искупительной жертвы. Ведь не покаявшись в преступлениях отцов наших, никогда не получим мы долгожданного благоденствия. [28]

А брату твоему ещё предстоит в середине века нашего разобраться с объединяющимися против России нелюдями. А ты, Государь мой, всё же любишь церковь, как и родитель твой. Но будешь ли служить ей после нашей встречи, тебе решать.

– Что же делать мне, отец мой? – в глазах императора играл болезненный огонёк недопонимания речей старца. – Как оградить мне церковь нашу от нашествия нелюдей? Как защитить державу Российскую?

– Наша Церковь во всей вселенной одна Истинная, – убеждённо ответил отец Серафим, – поэтому проповедь в разных концах света других «христианских церквей» – католиков, протестантов, баптистов и других, не есть проповедь Истины, но проповедь лжи. А наша Церковь – непорочно Апостольская, потому что истину мы несём от Андрея Первозванного. Церкви нашей предстоит стать Вселенской: «И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придёт конец», [29] но прежде Земле Русской предстоит предательство Русского Царя, его заклание и перенесение ига жидовского. Ибо восстанут на него не только враги внешние, но и внутренние. И вот как это будет: бунтовщики-то, восставшие на царя при восшествии его на престол, похвалялись, что хотя и скошена трава да корни остались. Хоть и не по Божьи они хвалились тем, а это однако же правда, ибо главные-то начальники этого злого умысла выдавши тех, которых сами же вовлекут в этот злой умысел, останутся в стороне. И вот они-то и будут искать погибели Государя и всей фамилии его царской. [30]