Чтение онлайн

Лариса Степановна лукаво подмигнула Вадиму, и тот окончательно поверил, что судьба им прислала помощницу в виде настоящей ведьмы. Дальше всё складывалось по предписанному Лялькой сценарию. Вадим с Давидом медленно шли по коридору, который должен был вывести их прямо под жертвенник. Шли медленно потому, что Вадим ещё опасался за свой позвоночник, но всё было нормально. Правда, пока шли, Давид, молча, пыхтел, но не пытался подогнать впереди идущего: мало ли по какой причине Вадим идёт медленно? Собственно, до начала мистерии времени оставалось довольно много, так что спешить было некуда.

И всё-таки к началу мистерии диверсанты чуть не опоздали, хотя вся их диверсия заключалась в похищении жертвы. Для них, может быть, всё выглядело нормально – пришли освободить девушку, вернуть своё и обломать планы устроителей шабаша. А вот для самого главного устроителя Сатаны-Дьявола-Мефистофеля-Люцифера-Вельзевула и пр., всё выглядело не так уж хорошо.

Начало мистерии состоялось вовремя, даже без всемирно принятого московского пятнадцатиминутного лимита времени. Сначала Председатель собрания миловал и наказывал, как положено, ловил взгляды восхищения от присутствующих дам, особенно от молодых ведьм и неофиток, а вот когда попытался принести самому себе жертву, то жертва вдруг воспротивилась! Такого никто не помнит со времён царя Гороха. Надо же! У какой-то московской пигалицы хватило наглости швырнуть нательным крестом и куда!..

Люцифер то ли от неожиданности, то ли от невиданного девичьего безумства сделал несколько скачков по подземному коридору на четырёх лапах и потерял сознание. А когда слуги самые верные и скверные утащили Председателя в комнату для свиданий и привели в чувство, было уже поздно. Жертвы на алтаре не оказалось! Кто же посмел открыть оковы и выпустить девушку, так и не отведавшую сатанинских ласк?!

В общем, Дьявол находился в дьявольском бешенстве и взбудоражил всех присутствующих. Каждый из них понимал, что если удастся поймать беглянку в московском андеграунде, то награда превысит всё мыслимое и немыслимое. Тысячи висельников, убийц, демонов, ведьм, колдунов и прочей нечисти кинулось обшаривать подземку. А беглецы, к счастью, были уже далеко.

Решительным братьям-изобретателям с трудом, но удалось-таки незаметно протащить всех троих на «Крота» и загрузить в моторный отсек, куда не разрешалось входить никому, кроме конструкторов.

Перед запуском двигателя Андрей заглянул к беглецам и сообщил, что за сбежавшей девушкой охотятся все подземные силы, но через минуту старт. Конструктор ушёл, а минута перед запуском оказалась такой долгой, что можно было в это пространство вместить всю прошедшую жизнь троих беглецов. Но искра зажигания, наконец-то сработала, двигатель нехотя чихнул, и турбина принялась вращаться, с каждой секундой набирая скорость. Аппарат дрогнул и ощутимо двинулся. Все внутренние перегородки задрожали, будто бы металлическую конструкцию охватила нормальная человеческая дрожь.

Время повисло в пространстве неподвижной молекулой, которую нельзя было трогать ни под каким соусом.

Троим беглецам, запертым в отдельном отсеке, казалось, что если кто-нибудь из них пошевелится, либо просто закашляется от поднявшейся вокруг пыли, то «Крот» обязательно сломается, и внутрь аппарата проникнут вездесущие айрисы. Тогда алтарь мистерии шабаша пополнится ещё двумя жертвами. Собственно, и конструкторам избежать наказания не удалось бы, поэтому все причастные к бегству испытывали некоторый диссонанс сознания. В том числе и Лариса Степановна.

Уж она-то переживала за беглянку больше всех. Ещё там, наверху, в Доме Чертковых, Лялька интуитивно почувствовала, что девушка и есть тот самый ключ времён, тот мостик, соединяющий прошлое и настоящее, который необходимо беречь и не давать в лапы нечисти.

Вот уже скоро год, как преставился старец Серафим Саровский. Но незадолго перед кончиной, он призвал к себе послушника Фёдора Кузьмича и благословил отправиться в Пензенскую волость, где между селами Карамалы и Поганки с давних времён существовала пещерная церковь русских монахов-отшельников. Пещерная церковь возникла во времена гонения православных, когда обезумевший от звона золота патриарх Никон устроил небывалую гражданскую… войну? Нет, войной поголовное истребление русского народа назвать нельзя. Даже хан Батый, завоёвывая русские земли, никогда не покушался на церкви и на укрывшихся в них людей.

Никон же, решив подмять под себя царство русское, стал насильственно вводить «щепотную» религию, где каждый прихожанин должен был креститься не двумя перстами, что обозначает человеческое и Божественное начало, а пальцами, сложёнными в щепоть. Причём, принявшие «новую» веру в Пасху должны были совершать крестный ход противусолонь – против солнца, против природы, против Бога. Естественно, такие нововведения почти никому не понравились, и православные принялись бунтовать. Вот тогда-то для бунтарей была придумана изуверская казнь: рубить два пальца на правой руке. А те деревни, которые и после этого не соглашались на «благословение» Никона, сжигали вместе с людьми. Живьём.

Фёдор Кузьмич и раньше слышал о чудачествах патриарха Никона, но никогда бы не подумал, что вторая половина семнадцатого века превратилась в резню людей. Народ только что избавился от нашествия поляков, католиков и другой нечисти Смутного времени, но тут появилась собственная сатанинская нечисть, от которой самым лучшим спасением было бегство в непроходимые Уральские и Алтайские горы. А некоторые из скрывающихся старообрядцев обосновали тайные пещерные скиты. Одним из таких скитов и оказалась глинисто-сланцевая пещера в одном из крутых оврагов, недалеко от села Поганки. Жизнь монахов-отшельников была несладкой, но где же на Руси настоящие молитвенники за русский народ жили припеваючи?

На прощанье старец подарил послушнику лестовку, просил передать письмо монахам-отшельникам и благословил на принятие монашества:

– Ты уж прости меня убогого Серафима, что отклонил твоё постижение в нашем монастыре, но сие можно и должно сделать молитвенникам, не предавшим Слово Божие и не поклоняющимся папе Римскому. Лестовку нам завещал Василий Великий, но совершают по ней молитвы только старообрядцы. Утром, после молитвенного правила, ступай себе с Богом, а я, убогий Серафим, как могу, помолюсь за тебя. Только никогда не забывай казаков, что помогли тебе справиться с супостатами…

Фёдору Кузьмичу не хотелось оставлять старца, но и ослушаться было нельзя. И после монастырского утреннего чтения послушник закинул на плечо котомку с краюхой хлеба, тремя луковицами и Псалтырью, перекрестился на храм Божий и отправился на поиски Наровчатской пещеры.

Долго ли, коротко ли, но разыскал-таки Фёдор Кузьмич Никольский скит, который назывался так потому, что надвратной иконой там был образ Николая Мир Ликийских Чудотворца. Хотя никаких врат у пещерного скита не было, но икона Чудотворца Николая всё же висела в глубине пещеры, вделанная в сланцевую стену, под которой проход по подземному коридору закрывала массивная дубовая дверь, укреплённая широкими металлическими полосами. Значит, врата всё же существовали, а грот перед ними, как сени в крестьянской избе.

Дверь была закрыта изнутри, но снаружи не ней висело большое металлическое кольцо. Видимо, чтобы дверь открылась, необходимо ударить кольцом, что Фёдор Кузьмич и сделал. Ему открыл крепкий бородатый мужик в застиранном подряснике и, узнав, откуда гость пожаловал, препроводил его к настоятелю старообрядческой общины отцу Рафаилу. Тот радушно принял гостя, а, прочитав письмо Серафима Саровского, и вовсе обрадовался.

– Мы, Фёдор Кузьмич, рады всем нашим молитвенникам, не старающимся исправить Божье Слово на свой человечий лад, не подгоняющим под себя религию, – объяснил настоятель. Поживи у нас пока, а потом у нас же и пострижение сотворим. На всё воля Божья. А сей же час братия покажет тебе келью и нашу церковь. Ну, с Богом!..