Чтение онлайн

На столь оптимистичной ноте и распрощались. Я, позаботившись о замках, помчалась в гостиную, плюхнулась на диван с трубкой стационарного аппарата в руке и по памяти набрала номер Джея. Ответил он почти сразу и торжественно пообещал влететь в окно моей спальни на крыльях ночи, прежде удостоверившись, разумеется, что я коротаю часы в гордом одиночестве. Поэтому дальнейшее ожидание обратилось в сущую пытку. Шестьдесят секунд, сто двадцать, двести, двести восемьдесят…Та-тук-тук-та.

Деликатный стук костяшек пальцев о деревяшку выбил у меня почву из-под ног, поэтому в холл я летела на ультразвуковой скорости, задирая ногами половички, и с порога набросилась на мужчину с объятиями, толком не разобравшись в личности посетителя. Напрасно.

Легкие обдало запахом дорогих сигар, пальцы не обнаружили на затылке любимый шелк смоляных прядок волос, вместо этого наткнулись на скоп жестких локонов, и перед испуганно-недоуменными глазами сфокусировалось жуткое лицо.

— Здравствуй, Астрид, — хриплым, сочным голосом приветствовал меня…Джокер.

Ошибки случиться не могло. Зеленый парик из вьющейся крупными колечками пакли, выбеленная чем-то мерцающим на свету кожа (на ум пришло лишь одно схожее вещество — зубная паста, до отвращения стягивающая каждый мускул в засохшем состоянии), обведенные зияюще черными кругами гуталина глаза и яркая, выступающая на передний план улыбка. Нет, не так! Оскал ненасытной гиены, кажущийся бесконечным из-за грубой подводки тревожным красным цветом. Совсем как в комиксе — от уха до уха.

Я опешила и тем не менее продолжила рассматривать посетителя, скользя взглядом сверху вниз. Приличествующий образу фиолетовый фрак с засаленными швами и лацканами, неряшливо сидящие брюки того же колера в едва заметную белую полоску, изрядно присыпанные нафталином. Не вписывающаяся в общую картину зеленая жилетка, застегнутая на две мелкие пуговички, в разрезе которой красовался завязанный обыкновенным узлом галстук из числа тех, что отец называет ширпотребом. Шею облегал ворот безвкусной рубашки, серо-голубая в блеклую крапинку. Кисти рук прилежно скрывались в зашарканных перчатках из натуральной клеенки, как мне показалось, чуть более светлого тона, нежели костюм-тройка. На ногах, разумеется, нашлись безобразные грязно-коричневые туфли с квадратными носами и рваными шнурками, прибывшими из соседней мусорной корзины. Ростом сей оживший прототип главного выдуманного злодея современности поистине мог гордиться. Не меньше метра восьмидесяти пяти, а то и выше.

— Здрасти, — вытолкнула я из груди вымученный ответ, срываясь в пучину непроглядной панической пропасти. — А вы кто?

— Не узнала, дорогая? — еще шире осклабился Джокер, сложил губы дудочкой и подул на челку благородного цвета изумруда, назойливо лезущую в глаза.

Интонации, с которыми говорил разряженный мужчина, и впрямь показались мне знакомыми, тогда как лицо не находило в памяти ни единого аналога. Сказать по правде, я грешным делом подумала, что это Мердок, однако скоропалительный вывод пока ничем себя не подтвердил.

И тут же меня окатило волной облегчения, примчавшейся вслед за восстановлением мыслительной деятельности.

— Ой, мистер Ричардсон, — признала я в шизофренической гримасе маминого коллегу-архитектора. — Что вы же сразу не представились, загримировались будь здоров! Да проходите, пожалуйста, проходите, — я вежливо отодвинулась в сторонку, уступая гостю дорогу, и прилежно зачастила. — А родители уехали уже. Вы, небось, о встрече договорились, да?

— Верно, договорились, — заметно погрустнел сослуживец миссис Уоррен. — Давно уехали-то? Может, сумею нагнать?

Я вновь заперла дверь, в попытке перевести дух навалилась на нее спиной, и спустя короткое время отправилась воплощать в жизнь азы гостеприимства. Проводила 'Джокера' в столовую, усадила за стул и в процессе закипания чайника утолила любопытство мужчины. Плавная беседа о красотах Флориды, по которым я безумно тосковала со дня переезда, перетекла на общие темы, вроде трудностей учебы, и была перебита сотым по счету терзанием двери нетерпеливым стуком. Я к тому моменту успела выставить на стол вазочку с нежнейшими шоколадными конфетами и разлить по кружкам обжигающе горячий чай, а посему оказалась застигнута врасплох. Рот набит кондитерскими творениями с фруктовой начинкой и смачным глотком ароматной жидкости. Исполняя обязанности хозяйки, я подскочила на ноги, но мистер Ричардсон оказался проворнее. Отечески похлопав меня по плечу, он предложил свои услуги дворецкого и с бодрым насвистыванием отправился в прихожую. Сначала я послушалась (ох уж это строгое родительское воспитание, доложу я вам), а потом красочно представила себе удивление Джея при виде 'клоуна' и поскакала следом, по пути проглатывая излишне сладкий десерт.

Дальнейшие события напоминали фрагмент из высокобюджетного блокбастера. Динамично, местами непонятно и неинформативно. Величественно заведя запрятанную в перчатку руку за спину, мистер Ричардсон ловким щелчком пальцев отпер дверь, потянул ее на себя и на долю секунду обернулся назад, будто из желания удостовериться, стою ли я рядом. Я меж тем нетерпеливо переминалась за его спиной с ноги на ногу, выстраивая в сознании восхитительный образ Темного рыцаря, что притаился по ту сторону входа. Реальность, как оказалось, превзошла любые, даже самые смелые ожидания. Такого Бэтмена я видела лишь однажды — во сне, притом в невероятном и сказочном. Костюм Майнера, а это определенно был он, судя по тому скупому отрезку подбородка и губ, что виднелся под маской, земными понятиями описать было невозможно. Плащ, шуршащий за плечами при каждом невесомом порыве осеннего ветерка. Плотная закрытая маска-шлем, с торчащими на макушке остроконечными ушами и двумя прорезями для глаз. Лицо она облегала столь плотно, что я легко разглядела сквозь материал мужественные линии скул. Верхняя часть одеяния, плотно облегающая массивный торс, усеяна пластмассовыми накладками, призванными подчеркнуть выразительность мышц и стройность великолепно слаженной фигуры. Особенно меня впечатлили 'чашечки' на груди, образующие скопление мускулов. Мгновенно захотелось прикоснуться к ним рукой, а затем спуститься ниже, к тем очаровательным вставкам на брюшине, изображающим пресс. Трико (или что там носят уважающие себя люди-летучие мыши) демонстрировало изящность и пропорциональность каждой линии силуэта моего несравненного героя. С теми же агрессивными вставками из матового материала, они удивительно гармонично вписывались в идеально воссозданный образ. Картину венчали внушительные по виду ботинки с высокой голяшкой, наподобие армейских сапог, и привлекающий внимание золотой пояс для всевозможных приспособлений и гаджетов. К сожалению, на данный момент он пустовал, зато отлично контрастировал с общим фоном наряда — мрачный черный цвет.

— Ты? — басовитым, исконно Бэтменовским тоном поинтересовался Джей. Губы при этом оставались почти неподвижными, а вот глаза, виднеющиеся в небольших отверстиях, так и норовили вывалиться из орбит. Хм, неужели ненависть к Джокеру столь заразная штука?

— Я, — самодовольно прохрипел клоун, внезапно пропадая из моего поля зрения.

Понятия не имею, как такое могло произойти. Миг назад я имела перед собой четкие очертания двух высоких фигур в маскарадных костюмах, а теперь вот уперлась взглядом в потолок. К изумлению присоединилась и нехватка кислорода, вызванная молниеносным приступом удушья. Я потерялась в пространстве, однако испугаться не успела. Слишком стремительно все случилось. И только лихорадочно работающее сознание выдавало одну подсказку за другой, сосредотачивая мое внимание на изменившейся атмосфере. Злоба, раскаленная добела бессмысленными действиями Джокера, точнее мистера Ричардсона в его облике. Отчаяние, потусторонние возгласы, походящие на истошные крики. И что-то холодное, прямо-таки ледяное, чувствовалось на щеке. Кажется, металл, нет, лезвие ножа!

— Мамочки! — ужасающим полушепотом выдала я, обмякая всем телом в чьей-то железной хватке. — Господи Боже!

— Не трогай ее, я прошу! — издалека послышалась отчаянная мольба Майнера.

— И я просил, Верджил, — гаркнул мне в самое ухо прокуренный голос. — Можно сказать, умолял. Разве ты не помнишь?

Попутно воспринимая лишенный смысла разговор, я усилием воли отыскала спокойствие и хладнокровно принялась за подсчет весомых деталей. Стою на вытянутых носочках, потому что нечто исполинское усердно тянет меня назад. Рука, та ее часть, что находится между кистью и локтем, уверенно давит на мое горло, отбирая живительный кислород. Дышать практически невозможно. Меня подташнивает от ощущения собственного языка, застрявшего в гортани. Голова кружится. Щеки пылают бесчеловечным огнем. Мысли путаются. Хочется плакать, но гораздо важнее сейчас сопротивление. Я пробую пошевелиться, затылок упирается во что-то твердое, быть может, грудь выжившего из ума мистера Ричардсона, ведь именно он упорно добивается моей кончины от асфиксии. Ловлю носом скупые крупицы его сигаретного запаха. Без толку, ни единого вдоха сделать не получается. Глаза по-прежнему блуждают вдоль несущих балок на потолке, цепляются за люстру с двумя слепящими рожками. Свет обжигает и режет веки. Пытаюсь скосить взгляд вниз, на кончик своего усердно дергающегося носа. Еще одна вспышка, исходящая от яркого луча, что теплится на острие тонкого лезвия. Нож бродит по щеке, обводит скулу, задевает края нижних ресничек и почти упирается в глазное яблоко. Теперь уже не до шуток. Страх парализует голосовые связки, кожу лица начинают щекотать бесконтрольные слезы. Я шепчу глупые мольбы, но к ним никто не прислушивается. Мой голос слишком слаб, а старания тщетны.

— Мердок, во имя всего святого, отпусти ее! — прошибает застрявшие в ушах комья ваты отчаянный вопль Джея. Глухой удар, словно кто-то неосторожный уронил на пол энциклопедический том в три тысячи страниц. И смех, параноидальный, студящий кровь в жилах, нечеловеческий. Так громко, беспрерывно и ужасно может хохотать только психически нездоровая личность. Это веселился Джокер. Но почему Майнер назвал его Мердоком?

В ту же секунду с пронзительным щелчком сошлись воедино прохлаждающиеся до сего момента извилины. Я едва не упала в обморок от настигшей сознание догадки. Никакого мистера Ричардсона нет и не было с самого начала. Существовал лишь Волмонд, выживший из ума старик, который устроился на работу в одну из дизайнерских фирм Флориды, втерся в доверие к общительной Кирстен Уоррен, имеющей (вот совпадение) миловидную семнадцатилетнюю дочь Астрид. Если порыться на задворках памяти, то выяснится, что именно коллега-архитектор рассказал родителям о великолепном варианте загородного дома в Джорджии. Лже-мистер Ричардсон первым навел справки о поместье, нашел нам подходящее агентство и зорко следил за губительным процессом переезда. А еще он показал мне дневник Айрис и ту нишу под подоконником. Выходит, я лично впустила в дом Охотника, обряженного в костюм Джокера? Своими руками вырыла яму двум дорогим и близким вампирам?

Следует заметить, что цепочка логических выводов постепенно ослабевала, потому как я медленно теряла связь с реальностью вместе с сознанием. Вокруг запорхала пугающая рябь из вереницы мелких черных точек, похожих на рой раздраженных ос. Затем она сменилась здоровенными кругами, набирающими пульсацию. Я рискнула совершить последнюю попытку, расправила плечи, давая легким простор в грудной клетке, и кулем повалилась на пол. Резкая боль царапнула висок и мгновенно стихла, потому что мне все-таки удалось совершить жадный глоток упоительно свежего воздуха. Головокружение стало невыносимым, отчего минуту или две я пребывала в блаженном состоянии эйфории. Шумно дыхание, ощущение бескрайней свободы и умиротворенного планирования по воздуху дурманили разум. Я засмеялась, нервно, несдержанно и истерично, потом заплакала, закашлялась и, наконец, пришла в норму. Первым делом сжала обеими ладонями зудящую шею, радуясь, точно ребенок, исчезновению мерзкой руки, растерла горящие огнем щеки, избавилась от отвратительного чувства скользящего по коже ножа, небрежно смахнула с правого виска стремительно несущуюся вниз струйку крови (видимо, ударилась обо что-то при падении) и сфокусировала взгляд на коленях стоящего передо мной мужчины.