Чтение онлайн

На последнем слове я ощутила дурноту и быстро запрятала залитые влагой щеки в разворот тканевой салфетки. Парень, нарочно не замечающий моего убитого вида, опустился обратно на сиденье и с оживлением принялся поглощать угощение. Спустя минуту к нему присоединилась и я.

Остаток вечера до прихода Джея затерялся в памяти среди груды покореженных обломков. Мы развлекались, смеялись, пусть и не совсем от души, шутили, в порыве ребячества даже разрисовали друг другу лица гуашью, а после взялись за суетливое устроение внепланового Рождества.

Таким образом гостиная обзавелась гирляндами, пушистой искусственной елью с увешанными разноцветными шарами ветками, изображенным на холсте очагом за неимением более удачного аналога и прочими атрибутами всеми любимого праздника.

За стол, ломящийся от обилия ресторанных изысков, усаживались трое: я, подпортившая трогательную окраску лица недавним потоком слез облегчения; Лео с потухшей при появлении друга улыбкой, ничуть не растерявший бравый задор; и Джей, раскрасневшийся после ванной, облаченный в узкую для столь широких плеч рубашку и неподходящие по размеру штаны, едва прикрывающие щиколотки.

Второй за сегодняшний день тост хлебосольного хозяина сразил меня наповал. Я худо-бедно проглотила горечь от слов, адресованных Майнеру, но со следующим спитчем не справилась.

— Главное приобретение этого года, — не сводя с меня пытливого взгляда, с гордостью возвестил Лео. Джей, стоящий рядом, крепче сдавил пальцами хрупкую ножку бокала. — Вердж, зачехли ушки на пару минут. Я не собираюсь будить в тебе зверя, — рассудительно посоветовал глашатай ревнивому приятелю, что тот воспринял с нескрываемой радостью, опустошил чарку и плюхнулся на пол, блаженно прислоняя спину к дивану и обхватывая голову руками. — О моих чувствах тебе известно, крошка, — вновь сосредоточился на мне пышущий серьезностью вампир. — Жаль, что не удалось добиться взаимности, но такова уж твоя в доску правильная натура. — Я потупила глаза и попыталась согнать с лица обжегшую щеки краску. — А теперь начистоту, Габсбург больше не подслушивает. Заранее извиняюсь за сбивчивость, впервые в жизни мне трудно говорить, да и вообще не хочется этого делать, если честно. Куда приятнее было бы поцеловать тебя, чем распинаться в эпитетах, но…Короче, прелесть моя, будь счастлива. Со своим Джеем или кем другим, хотя какое там! Именно с ним тебе и впрямь будет хорошо. Только не позволяй ему собой помыкать. Не давай поблажек. Никогда больше не прощай то, что не следует. Держись особняком, настаивай, колоти посуду, борись за себя и слушай сердце. Оно всегда подскажет, что ты самая лучшая, несказанно красивая, страстно желанная и неповторимая. Помни об этом. Никогда не забывай.

Не знаю, кому на небесах я успела так опрометчиво насолить. Однако ниспосланные выше испытания с каждой секундой становились все труднее. В моей разверстой груди уже не осталось цельного фрагмента. Всё сыпалось, догорало дотла, уничтожалось невидимым ветром и иссыхало. Бедное сердце надувалось болью, словно прочный воздушный шарик, и вот-вот грозилось лопнуть.

Толику утешения принесло явившееся на подмогу плечо Джея, которое я за время отсутствия Лео умудрилась залить океаном слез. Затем следующий шок, еще сильнее предыдущего. Мой рождественский подарок. Увесистая металлическая коробка из-под дорогого французского печенья. За расписанной пальмами и песчаными островками крышкой притаились несметные богатства. Купчие на квартиры, дома, автомобили, кипы акций, облигаций и векселей. В плотном бумажном конверте обнаружились кредитные карты, пожалуй, всех банков мира. Но ничто из перечисленного так ранило мою душу, как обнаруженные на самом дне шнурки. Две нитяных ленты с пластмассовыми наконечниками на концах. Кислотно-желтая и ядовито-зеленая. Я незаметно для мужчин вытянула их из сундучка с сокровищами, покрутила перед глазами и обвязала вокруг правого запястья, намереваясь носить как заговоренный талисман на удачу.

'В память о Лео', - пришла на ум обоюдоострая мысль, которую я с шипением отогнала прочь, а после с неизгладимой грустью присоединилась к лихому канадскому ту-степу.

Утро следующего дня

Спать до обеда постепенно вошло у меня в привычку. Вот и сегодняшний день не стал исключением из скверного правила. Солнце за окном давно взобралось над облысевшими кронами деревьев, когда я открыла глаза и резко сощурилась от необычайно яркого света, льющегося сквозь начищенные до блеска стекла. В голове было на удивление свежо, поэтому обошлось без глупых происшествий. Я не испугалась, наткнувшись взглядом на малознакомые предметы интерьера, не запаниковала, обнаружив себя в чужой постели, и даже не ринулась наутек, повстречав на соседней подушке всклоченную голову, к которой, вот уж наказание, непременно прилагались сальная ухмылка вкупе с прожорливым взглядом вышедшего на охоту тигра.

— Ааа! — внезапно оглушил меня воплем прирожденный наглец.

Я вздрогнула от неожиданности и едва не свалилась на пол при виде широченной глотки с завидным диапазоном частот.

— Ты чего? — изумленно вымолвила я, подтягивая одеяло к самому носу.

— Приветствую тебя, — вдоволь поиздевавшись над несчастными гландами, вампир решил прибегнуть к более смирным интонациям. — Ровно так же, как ты меня вчера встретила. Или не помнишь?

Довольно хамский вопрос не удостоился внимания. Памятуя о присутствии Джея, в особенности о его легендарной ревностности, я убедилась в наличии одежды, коей служила длинная футболка и подвязанные веревочкой клетчатые пижамные штаны, и радостно потрусила в ванную. Синяки и одутловатости на лице за время отдыха претерпели ничтожные изменения. Сквозь зеркало на меня уставилась запойная алкоголичка со сливовым носом, раздутыми бровями и невнятными щеками, плавно перетекающими в более изящную линию шеи. К тому же от бесконечного потока слез покраснели белки глазных яблок и отекли веки, что придавало моему малопривлекательному облику вящий акцент уродства. Посему чистить зубы я стала, стоя к раковине спиной. Авось воскреснет надежда на хорошее настроение.

К концу утренних процедур в уборную ввалился сияющий Лео.

— Надень, пожалуйста, это, — хитро улыбнулся он, аккуратно водружая на сушку для белья горстку плечиков. — Потом позавтракай и спускайся вниз. Я буду ждать тебя в гараже.

И исчез, будто его и не было, невежливо позволив мне изнывать от любопытства и недоумения. Пришлось натягивать на себя предложенные вещи, идеально севшие на фигуре. Нежная на ощупь маечка голубого оттенка прилагалась к темно-синему спортивному костюму с широкими штанами и обилием накладных карманов на декоративных замках и теплой курткой с кожаными вставками на воротнике, манжетах и локтях. У двери в прихожей нашлась удобная пара кроссовок на низкой подошве. Предусмотрительно оставленные в обуви носки окончательно растрогали мою восприимчивость. До чего же он все-таки милый!

Положенные жженые тосты, щедро обмазанные приторно-сладким джемом, я проглотила, не жуя, запила горелки стаканом молока и опрометью выбежала из квартиры.

В воротах гаража меня встретили сразу две пугающие новости. Во-первых, Джей ночью 'скрутил удочки', как выразился его преданный друг, без всяких объяснений. Во-вторых, впереди меня ждет сногсшибательная поездка, буквально нашпигованная изнутри адреналином, потому что ехать предлагалось на…квадах.

Этим загадочным словом Лео обозвал жуткую помесь газонокосилки, трактора и мотоцикла, виднеющуюся за его по-детски восторженным лицом аж в двух экземплярах. Неуклюжие конструкции с четырьмя колесами и металлическими рамами неизвестного назначения вызвали у меня б'oльшее опасение, нежели странное исчезновение любимого мужчины. Однако даже этот обоснованный страх испарился при столкновении с мыслью о том, что сначала нам необходимо добраться до трассы на ревущем подобии джипа. Точнее ни о каком 'подобии' речь и не заходила. За спиной парня насуплено пристроился самый настоящий крайслеровский (производное от названия выпускающей фирмы — 'Крайслер' — прим. автора) Jeep в стильном серебристом корпусе. Мощный, брутальный, технически крепко сложенный, до зубов вооруженный всем необходимым внедорожным арсеналом и попросту ужасный он произвел на меня двоякое впечатление. С одной стороны, я никогда не принадлежала к когорте людей, вроде Лео, не тянулась к сомнительным приключениям, не рисковала жизнью без строгой надобности, не рвалась покорять альпийские вершины. С другой, упорство мне и впрямь не занимать, а свобода — явно моя стихия. Меж тем от автомобиля буквально веяло амбициями. Он таращился на меня своими большими фарами и будто спрашивал, готова ли я бросить вызов суровым мужским сложностям. Разумеется!

Очутиться внутри оказалось не так-то просто. Проектировщики при создании этого монстра явно не рассчитывали на кого-то, столь же коротконогого и неспортивного, как смехотворно упрямая Астрид, поэтому без жертв не обошлось. Для начала я едва не прищемила себе палец, затем по неосторожности зарядила ногой в грудь вызвавшегося на помощь Леандра, после чего успокоилась и расслабленно развалилась в комфортабельном кресле. Владелец стального чудища утрамбовал в багажник желтый квад, выгнал своего питомца из гаража, ловко и, будем надеяться, надежно прикрепил к крыше второго четырехколесного собрата, но с ярко-красными крыльями, и торжественно занял водительское место.

До туманного пункта назначения добирались долго, однако я ничуть не ощутила течения времени за стрекочущей болтовней истинного мастера ораторского дела. До сих пор не понимаю, как ему удается сохранять лицо даже в гнетуще мрачных ситуациях? Ни тени грусти в озорно блестящих весельем глаз, ни единой притворной улыбки, ни намека на идущие на спад интонации. Лео был бесконечно счастлив, хоть внешность постепенно свидетельствовала об обратном. Я заметила разломившую уродливый шрам надвое морщинку, возникающую на лбу всякий раз, когда на особо крутых виражах приходилось до упора выкручивать руль. Или ежеминутную привычку то расстегивать почти идентичную моей куртку до середины груди, то застегивать до подбородка. Не укрылись от моего внимания и синюшные ногти, венчающие белесые паучьи пальцы. Ему стало хуже. Гораздо хуже, на мой взгляд.

Впрочем, о самочувствии лгунишку спрашивать бесполезно. Правды от него все равно не добьешься. Поэтому я аккуратно накрыла ладонью его словно исхудавшую за ночь кисть, чуть не вздрогнула от восприятия замогильного холода и с натянутой улыбкой на устах уставилась на дорогу. Лео хмыкнул, подтянул мою руку к потрескавшимся, шершавым на ощупь губам и оставил на коже студеный поцелуй.

По прибытии мы, точно по команде старт, выпрыгнули из салона (притом некоторые из нас приземлились не слишком удачно) и приступили к обстоятельным приготовлениям. Лео споро вызволил квадроциклы, достал с заднего сиденья защитное снаряжение, прихваченное специально меня. Оттуда же появилась на свет и невразумительная конструкция из алюминиевых стержней, тонких труб и белого полотнища с аршинной надписью, которую я так и не сумела прочитать в сложенном виде. Из всего этого он за секунды соорудил огромный стяг, перекочевавший в крепление на борту его алого мотовездехода. Мне, само собой, достался желтый.