Чтение онлайн

Над волнами, взрезаемыми тараном, летела навстречу «Беллерофонту» обнажённая золотокожая океанида.

— Приготовиться, — отдал приказал Менелай, — подтаскивай жаровни.

Воины начали вращать вороты стреломётов. Заскрипели от натуги волосяные торсионы и тетивы эвтитонов, запели песню смерти.

— Готовы!

— Ждать! — приказал Менелай, — будем бить наверняка. Сколько до них?

На море его почему-то всегда подводили глаза. Ошибался с расстояниями.

— Три плетра![89] — крикнул проревс.

Менелай кивнул. Этот моряк бывалый, можно верить.

Палинтонов, мечущих навесом каменные ядра, ни у Менелая, ни у его врагов не было. Хлопотно это, попасть из такой машины по цели, которая движется, когда вдобавок саму машину качает. Потому только стрелы. Но особые. У наконечников намотана пакля, обмазана смолой или нафтой, «кровью Геба», как называли её египтяне. Они страсть как любили избивать врага на расстоянии. И лучше всего с огоньком. Отличные лучники. Только персы с ними сравнятся. Но персы не воевали на море, сразу отдав эту честь покорённым финикийцам. А те предпочитали манёвренный бой. Выстраивали корабли в две или три линии со смещением на полпозиции, чтобы затруднить противнику проход в тыл, и атаковали, стараясь, по возможности, проходом вдоль борта сломать чужие весла. Свои, естественно, втягивали. При удаче разворачивались и таранили частично или полностью обездвиженный корабль. Враг, разумеется, не ждал, когда ему переломают весла и для успеха сего предприятия атака должна быть массированной. Успеет противник среагировать на один корабль, так может быть не успеет на другой.

— Двадцать локтей!

Вот ещё чуть-чуть. Ещё немного, и…

— Левый борт, втянуть вёсла! — закричал Менелай.

Эту же команду отдал Феодот и келевсты обоих кораблей. Менелай правой рукой обнял переднюю наклонную мачту и поднял повыше щит.

Вот сейчас…

Удар!

«Каллиройя» и «Беллерофонт» встретились левыми скулами-эпотидами и на египетской эннере балка оказалась прочнее, а на родосской гексере её вырвало «с мясом».

Проемболлон[90] «океаниды» вломился в открытую галерею гребцов «Трезубца», убив нескольких из них. Менелай заорал, срывая голос:

— Бей!

Он метнул дротик, немедленно выдернув из стоявшей рядом с мачтой корзины ещё один. Примеру наварха последовали все его воины, обрушив на врага ливень из стрел и дротиков, но люди Феодота ответили тем же и даже с большим успехом. «Беллерофонт»[91] был вооружён четырьмя эвтитонами. В полной мере имя своё оправдывал.

Носовая мачта «Беллерофонта» сломалась и акатион, захлопав, затрепетав, накрыл нос эннеры Лагида. Оказавшись под парусом, несколько бойцов запутались в нём. Люди Феодота забросали их дротиками безнаказанно. Сам Менелай сумел выбраться и еле успел подставить щит под удар чужого топора. Какой-то шустрый малый первым сумел перепрыгнуть на борт эннеры. Каков молодец, оказался бы сейчас в Олимпии, всех бы разом побил в прыжках в длину даже без грузил в руках.

— Н-на! — длинный выпад Менелая из-под щита прервал удачу несостоявшегося олимпионика.

— Вперёд! — кричал Феодот, — бей ублюдков!

— Бей-убивай! — орали карийцы и родосцы.

Над бухтой стоял такой шум, какого ни один птичий базар не смог бы породить. Треск дерева, крики.

Несколько триер и пентер на флангах отработали удачнее флагманов и их жертвы, получив по шесть локтей бронзы в брюхо уже неторопливо тонули, удивлённо косясь друг на друга намалёванными на носах глазами.

— Ниже! Целься ниже, по кожам! — кричал Менелай двум воинам, ворочавшим эвтитон.

Один из них поднёс фитиль к пакле.

— Бей!

Резкий выдох, глухой удар. Плечи станкового лука врезались в набитые шерстью подушки, а дымящаяся стрела унеслась прочь. Она скрылась в чреве «Беллерофонта», пробив паррарумату. Эти экраны, прикрывавшие галереи гребцов, на большинстве боевых кораблей сделаны не из дерева. Это просто натянутые кожи. Они спасают от солнца, дождя и брызг, но против снаряда из тяжёлого стреломёта бессильны.

Что там внутри смогла натворить зажжённая стрела размером с хороший дротик, Менелай не видел. Стало не до того. Родосцы перебросили на борт «Каллиройи» лестницы и доски и на катастроме «океаниды» стало очень жарко и тесно. Вдобавок к правому борту «Беллерофонта» пристала другая родосская триера и на флагман стало прибывать подкрепление.

Египетские эпибаты стали уступать противнику числом. Наварх отчаянно рубился и пятился к корме. Гребцы с обоих кораблей высыпали на катастрому, и вступили в драку вместе с воинами. Команда «Каллиройи» сражалась в одиночестве. Все, кто мог бы прийти на помощь, уже сцепились с противником, неуклюже пытались развернуться, чтобы уйти от удара или нанести свой.

— Все сдохнем тут…

— Кто обосрался?! — рявкнул Менелай, сбив щитом с ног очередного излишне борзого родосского эпибата, — язык свой сожри!

— Смотрите, смотрите! Достали мы его!

«Беллерофонт» задымился. Стало быть, и верно, стрела с хорошо просмолённой паклей дел натворила. А скорее всего не одна она была, просто наварх другие не видел. Сердце его бешено колотилось, отсчитывая мгновения. Сколько их утекло в вечность? Вокруг всё в тумане. Нет, не в тумане — в дыму! Горит! Он горит!

Изнутри галереи вверх взметнулся язык пламени. Мокрая паррарумата заниматься не спешила, но едкий чёрный дым обволакивал оба флагмана.

Менелай видел, как корчатся в тесном подпалубном пространстве несколько охваченных огнём фигур. Они страшно кричали, но помочь им уже никто не мог. Остальные гребцы, спасаясь, прыгали в воду. Родосцы ослабили напор, кинулись тушить пожар и «египтяне», улучив момент, смогли оттолкнуться баграми.

— Отходим! Скорее! — кричал Менелай.

Он зажимал рукой бок. По клеёному льну панциря расползалось бурое пятно.

— Отталкивайте!

Воины отталкивали и «Беллерофонт» и наварха, рвавшегося в бой, несмотря на рану. Телохранители чуть ли не насильно утащили его на икрию[92] ближе к кормчему, подальше от самого пекла.

Пространство между флагманами мало-помалу увеличивалось.

— Вёсла на воду! — рявкнул Менелай.

Услышали его, как видно, не все. Гребцов на левом борту осталось едва половина. Остальные или дрались, или уже толкались в очереди на ладью Харона.

— Есть ещё там кто живой?! Оглохли, сучьи дети?! Вёсла на воду!

Его крик подхватил келевст:

— Уснули, говноеды? Жизнь не дорога?! И-и-р-раз!

Очнулись.

— Два!

— И-и-р-раз!

Весла эннеры вновь вспенили воду.

— Феодот убит!

— Спасайся, кто может!

Родосцы начали прыгать в воду.

Никем не замеченная из дыма вынырнула родосская пентера. Она сумела протолкаться сквозь полуразрушенный строй кораблей Менелая. Шла по дуге с большим креном на правый борт и не стремилась приблизиться к «Каллиройе», но всё же огрызнулась, как сумела — задымлённое, с трудом проницаемое взглядом пространство между двумя кораблями пронзили десятки стрел. Наконечники отбили звонкую дробь по кипарисовым бортам. Добираясь до живой плоти, они извлекали другие звуки. Крики, хрипы, стоны, брызги крови, свист стрел, гудение тетив, отправляющих родосцам ответные «приветы».