Осколки
Шрифт:
Или, можно еще навестить родных. Мама уже не единожды писала, что желает видеть своего непутевого сынка, сестренка, наверное, выросла — он так давно ее не видел. Рейджен усмехнулся, вспоминая маленький ураганчик в коротких штанишках — Луиза никогда не носила платьев. Вот просто не носила и все. Предпочитала мальчишеские короткие штаны и свободные рубашки, чем доводила до отчаяния мать. Впрочем, шесса Лорне не ведала, что такое отчаяние, если уж быть честным, и сама могла вывести из себя даже святого, а с собственными детьми никогда не церемонилась, хоть и любила до умопомрачения.
Воспоминания о сестре и матери всколыхнули мысли о братьях. Братья… они оба сейчас в Дорване. Служат наместнику Пограничья. На хорошем счету находятся, при должностях и званиях. Не то, что он.
Рейджен усмехнулся невесело и поднес к губам глиняную кружку с каким-то местным напитком, ошибочно называющимся здесь пивом.
Он никогда не любил сидеть на одном месте. Ему претила сама мысль о том, чтобы беспрекословно подчиняться и выполнять команды. Он не желал посвятить свою жизнь служению хоть кому бы то ни было, кроме себя самого. Единственное, что Рейджен ценил больше собственной жизни — это свободу. Он — ветер. Неуловимый и вездесущий. Его не дано никому поймать. Он вывернется из любой ловушки, ускользнет сквозь пальцы, ведь он — Ветер.
И потому он выбрал для себя именно такую жизнь. Полную опасностей и насыщенную приключениями. Кровь, боль, отчаяние — он видел этого сполна, но никогда не примеривал на себя чужие страдания. Ведь он — Ветер, что ему до метаний остальных? Какое дело ветру до слез и жалоб? Он холоден и бесчувственен. Свобода — его жизненное кредо.
Рейджен сделал еще глоток мерзкого пойла и осмотрелся по сторонам. Небольшая таверна на окраине провинциального селения была заполнена до отказа. Местные крестьяне, мастеровые, редкие путешественники, что забрели на огонек в поисках тепла и ночлега заполняли обширный зал. Разговаривали, делились впечатлениями, смеялись, кое-кто даже спал в углу, перебрав кислого вина. Никого любопытного, необычного, подозрительного. И разговоры все об урожае или сломавшейся телеге, о коровах или потерявшей подкову лошади. Скука.
За деревянными стенами таверны бушевала непогода. Первый дождь этой осенью. Звук барабанящих по крышам и оконному стеклу капель перемежался резкими завываниями ветра и скрипом, растущих во дворе плодовых деревьев. Ливень зарядил надолго и Рейджену бы начать волноваться, потому что в такую погоду покидать теплую таверну не хотелось совершенно, а заказ требовалось выполнить.
Прикрыв глаза и откинувшись на спинку деревянной скамьи, он задумался, вспоминая условия заказа.
Марат был предельно откровенен. Он всегда был честен со своими Призраками, особенно в том, что касалось работы. Вот и с Рейдженом лукавить не стал. Сразу признался, что заказ будет легким и ничего интересного он под собой не несет. Надо всего лишь убрать мелкопоместного дворянчика, что слишком долго задержался на этом свете, мешая кому-то из своих родственников вступить в права наследования.
Шиисс ШиЛарон жил в своем поместье, расположенном в самой глухой провинции Шархема, безвылазно. Раз в год устраивал охоту для соседей, два раза — сам выезжал на балы или приемы. Женат не был. Прямых наследников не имел. И тем самым весьма мешал своему кузену, который в случае безвременной кончины шиисса получал в наследство плохонький титул и старый, полуразрушенный замок.
Рейджен хмыкнул себе под нос. Он не был аристократом по рождению и не мог понять, почему все эти шииссы так трясутся над своими титулами и пыльными фолиантами, в которых ведется учет всех их предков. Для чего все это? Зачем? Что за блажь жить в нищете и сдохнуть от голода не имея средств даже для того, чтобы купить дров или еды вдосталь, но зато помнить всех своих предков до десятого колена и не иметь возможности продать замшелый от времени и полуразвалившийся от старости замок? Что это дает?
А ничего. Вот совершенно ничего.
То ли дело быть простым шессом и самому выбирать свою судьбу. Лично решать, что для тебя важно и что интересно. Нет, он, Рейджен Лорне, ни капли не жалел, что ему не довелось родиться в семье какого-нибудь заплесневелого аристократишки, все богатство которого исчисляется древним именем и огромным количеством предков, что уже давно трухой рассыпались в своих гробах.
Нет, Рейджен бы ни за что не променял свою вольную жизнь на титул и все, что к этому титулу прилагалось.
Ему нравилась его жизнь, наполненная опасностями и приключениями. Ему нравилось чувствовать себя неуловимым и опасным. И ему льстило, что его имя стало принимать определенный вес в том кругу, в котором вот уже пять лет, как вращался Рейджен Лорне. Впрочем, нет. О Рейджене Лорне никто никогда не слышал. А вот о Ветре… Самом выдающимся ученике Марата — главы клана наемных убийц — говорили шепотом. Ему предрекали большое будущее и… даже заговаривали о том, что однажды, когда-нибудь, если богиня удачи не отвернется от него… ведь старый Марат не вечен… рано или поздно…
Рейджену льстили такие слухи. Он упивался собственным величием, но гордыню старался несколько поумерить. Слишком хорошо знал Марата и прекрасно понимал, что пока ему не выстоять против своего наставника…
Но это пока.
А когда придет время.
Эти мысли заставили Рейджена улыбнуться. Он снова подумал о заказе. Марат просил сделать все чисто, чтобы не возникло никаких подозрений — это особо оговаривалось с заказчиком.
Резкий порыв ветра швырнул в оконное стекло пригоршню мелкого мусора и веток, дерево, что росло неподалеку от бревенчатого строения, склонилось почти до самой земли и, выпрямляясь под следующим порывом, мазнуло мокрыми ветвями по оконному стеклу. Звук получился премерзкий. Рейджен поежился и вдруг замер, широко раскрытыми глазами, глядя в сторону распахнувшейся двери.
Она походила на весенний дождь. Такая же нежная, трепетная и безумно красивая. Ее не портила ни бледность, вызванная усталостью из-за долгой дороги, ни испачканное и основательно промокшее платье, утратившее свой первоначальный цвет. А короткие волоски на висках, намокшие и оттого выбившиеся из прически, так трогательно вились надо лбом, что руки чесались от желания пригладить их. Рейджену даже пришлось с силой сжать кулаки под столом, чтобы хоть немного прийти в себя и не подскочить с места, не броситься к этой нимфе, не упасть к ее ногам, вымаливая ласку, как приблудный пес.
Впервые в жизни он почувствовал, что значит летать. Он, Ветер, свободный и непокорный, был готов отказаться от самого себя, отринуть все, что до сих пор было ему дорого лишь только ради одной ее улыбки и благосклонного взгляда.
Шиисса Изабелла ШиОрин стала его любовью и погибелью, счастьем и проклятием. Она как-то сразу выделила Рейджена среди остальных. Одного взгляда в его сторону хватило, чтобы на бледных щеках ее заиграл чуть смущенный румянец, а коралловые губы приоткрылись, изгибаясь в трепетной улыбке.