Чтение онлайн

— Привет сыску! — выдал он.

— Мой человек, — сообщил я Шпагину.

— Я видел его на трансляции, — кивнул капитан, — Приветствую, боец лишним не будет!

***

В технические залы нас пропускать не хотели. Какая-то женщина в форме московского метрополитена держалась за дверь так, словно мы ломились в её квартиру. Однако ситуацию разрешил Шпагин, сунув даме бальзаковского возраста и бальзаковских же пропорций в лицо ксиву, после чего вежливо попросив не мешать следствию.

Экскалаторы уже не работали, так что мы спускались вниз по двум параллельным замершим лестницам. Верхнее противопожарное освещение едва светилось и сыскари включили фонарики на сотовых, чтобы освещать себе путь.

Чтобы удостоверится, что некромаг действительно ждёт нас внизу, я повернул компас боком так, чтобы стрелка вращалась в вертикальной плоскости. И она указывала вниз. Ошибки быть не могло. Я сжал эфес отцовской сабли левой рукой. В правой же я держал маленький приборчик, что указывал нам путь. Путь тут был один.

Спустившись на станцию, мы оглядели платформу, но ни одной живой души в поле зрения не было. Неживой, впрочем, тоже. Стрелочка показывала влево, в перегон.

— Да он конченный! — выдал Николай.

— Он трупы поднимает. Такая характеристика ему лишь польстит, — ответил Шпагин и первым спрыгнул на пути.

Удивительно, я впервые видел капитана с оружием в руках. Вооружён он был полуавтоматическим пистолет модели барона Стечкина. Притом, что базово эти пистолеты рассчитаны на 20 патронов, Шпагинский ствол был снаряжен удлиненным магазином. Даже интересно, сколько там патронов: сорок, шестьдесят?

— Пятьдесят четыре, — сообщил Шпагин.

— Что пятьдесят четыре? — спросил его Николай.

— Недели я его ловлю, — небрежно ответил Шпагин.

Продолжает подслушивать меня, жук! А я ведь даже его сигарет не курю! Давно он так? Знает ли капитан о нихонском искусстве “кинцуги”, склеивании разбитой посуды?

Ну ладно, Алексей Валерьевич, подключайся.

“Мы с тобой, Лёха, охотимся не на террориста и даже не на некроманта. Мы с тобой охотимся на пробужденное древнее божество,” — телепатировал я в пространство.

Отреагирует ли он на переход на “ты”? В конце-концов, это же мои мысли. И, прежде чем он задаст какие-либо вопросы, я усиленно подумал о моих последних с личом словах. А главное, о том, что такое расколотые боги.

Шпагин остановился. Остановилась и вся группа, идущая за ним.

— Что там? — спросил у него толстячок, сомневавшийся в эффективности моего компаса.

— Ничего, — выдохнул он.

— Алексей Валерьевич, будьте добры ваш магазин, чары на него наложу, — проговорил я.

"Это Стечкин, а не ТЫ-ТЫ," — услышал я в своих мыслях.

Всё-таки отреагировал. Шпагин повернулся ко мне. Его лицо казалось хмурым, тем не менее, зажав кнопку на пистолете, он отделил магазин от рукояти и протянул его мне.

“Почему сразу не сказал?” — прозвучало в голове.

— Раньше времени не было, — сообщил я, укрепляя каждую пулю внутри магазина. Сначала целиком, а потом, распределяя это укрепление вдоль.

“И чего удивительного в укреплении?”, — добавил я, — “Самая обычная штука же, даже не стихийная.”

Теперь пули Шпагина будут не просто пробивать противника, они будут раскрываться словно цветочный бутон и рвать плоть. Не гуманно, да. Запрещёно Харбинской конвенцией, да. Зато против нежити эффективно.

“Там проснувшийся бог, да?” — уточнил он у меня, когда я вернул ему магазин.

“Осколок, не бог.” — покачал я головой теллепатируя.

“Я должен еще что-нибудь об этом знать?” — спросил он.

“Это вся информация,” — закончил я поднимая руку с компасом.

Стрелка устройства больше не вела прямо по тоннелю, она указывала направо, как раз туда, где в стене находилась железная дверь. Слегка открытая, созерцающая нас свой внутренней темнотой дверь.

Алексей Валерьевич шагнул в темноту, сканируя её через призму мушки и целика Стечкина. Следом шёл усатый следак. За ним молодые. Замыкали эту колонну мы с Мишей и Колей.

И вновь мы шли узкому, в полтора мужских корпуса, коридору из красного кирпича. Стены отражали звуки наших шагов, делясь с нами эхом. Где-то наверху слышался шум бегущей воды. Канализация? Подземная река?

“Он прямо?” — спросил у меня Шпагин.

“Да, если мы не перестали внезапно верить компасу”

“Чего нам ждать от пробудившегося бога?” — снова задал он вопрос.

“Всего,” — честно ответил я.

Капитан поднял кулак, приказывая всей группе остановится.

Впереди снова была дверь, возле которой мирно сидело тело. Точнее скелет. Сидел и держал стальную ручку тяжёлой ржавой двери.

Не нужно было быть магом высокого уровня, чтобы увидеть и понять, что перед нами самый настоящий некрокострукт. Пусть спящий. Или пока ещё не активированный.

“Мысли?” — спросил у меня Шпагин.

“Дай посмотреть” — отрезал я, пробираясь вперед через его людей.

Скелет сидел и смотрел на нас пустыми чёрными глазницами.

“Магия…” — громко подумал Шпагин. — “Но не могу понять какая и что делает…”

“Сейчас спрошу у компаса” — ответил я, направляя артефакт в сторону скелета.

Я погрузился в себя, чтобы послать свой разум по эфирным каналам в моём теле к душе, что была закована у меня на запястье, впервые вступая с ней в диалог. Сущность встретила меня испуганно, видимо памятуя как Миша нещадно вырезал её из моей тогда ещё больной руки.

Последняя цитадель частицы души некромага ощетинилась словно дикобраз. Но для меня это было не более опасно чем случайная встреча с дикобразом реальным.

Оно утратило способность думать, утратило способность говорить. Так что, чтобы получить от сущности хоть какой-то толк, я отправил ей разговорник с базой простых слов. И дал чуть больше территории в руке, чтобы та могла отвечать развернуто на вопросы.

— Ты жив лишь потому, что я тебе позволил, — сообщил я сущности, — Будешь мне помогать, будешь жить.