Чтение онлайн

Цыган, бродивших небольшими таборами по Анатолии, мусульмане презирали, а первые платили им той же монетой. По городам и деревням ходили мужчины-дрессировщики, развлекавшие зрителей ручными медведями и обезьянками, а также женщины – предсказательницы судьбы. Цыгане владели искусством приготовления лекарств и снадобий из трав и растений. Их маленькие дочки танцевали и пели на свадьбах и вечеринках, такие развлечения пользовались большим спросом у местного населения. Цыгане-мужчины были искусными коневодами, мастерами работы по металлу, однако оставались бедными и бесправными людьми. Религиозные и традиционные праздники были у них немногочисленны.

Из Анатолии пути вели в столицу и другие крупные города, а оттуда в восточные регионы империи. Это были узкие мощеные дороги в три фута шириной, что позволяло проехать всаднику. По обеим сторонам дорог тянулись пути, по которым двигались караваны верблюдов и мулов, везших провизию из провинций в Стамбул, стада домашних животных, подгоняемые пастухами, армейские подразделения.

Они были многочисленны и снабжены всем необходимым, поскольку в зонах военных действий противник использовал тактику выжженной земли, не оставляя преследующим его правительственным силам ни жилья, ни пропитания, ни фуража. Продовольствие и снаряжение офицеров везли на мулах и верблюдах, каждому кавалеристу придавалась вьючная лошадь, груженная продовольствием, одеждой, постельными принадлежностями и тканью для шатра, которую вели на поводу. Снаряжение солдат везли на телегах. Когда султан выезжал из военного лагеря, то нередко мог увидеть строй солдат, чьи лошади погибли в бою. Они стояли на обочине дороги с седлами на головах. По усмотрению султана им выделялись средства для покупки новых лошадей.

Караваны торговцев отличались друг от друга по размерам. Их прибытие строго регулировалось, чтобы упорядочить доставку товаров, не переполнить ими рынок, что, в свою очередь, могло бы повлиять на цены. Ряд караванов прибывал по строго установленному графику: каждую неделю двигались караваны лошадей и верблюдов между Стамбулом и Измиром, каждые три месяца – между столицей и Грузией; два раза в год прибывали караваны из Басры, три-четыре – из Алеппо, шесть-десять раз – из Персии. Время пути каравана разнилось в зависимости от его величины, скорости самых медленно передвигающихся вьючных животных, состояния дорог в различные времена года. Таким образом, караван из Измира шел в столицу десять – двадцать дней, из Персии – два-три месяца. В жарких странах они двигались в ночное время, когда жара спадала, стремясь добраться до караван-сарая на заре. Утренняя звезда называется по-турецки «керван-киран» – «разрыв в караванном строе», – это слово означало временное нарушение порядка следования людей и животных. Остановки бывали и в крупных городах, где порядок следования каравана мог изменяться, случались и на дороге по прохождении 20–25 миль, что составляло дневную норму, в соответствии с этим и располагались вдоль дорог караван-сараи.

Придорожные караван-сараи, будучи порой центрами притяжения маленьких окрестных деревень, предлагали гостям в своих укрепленных стенах безопасный и надежный ночлег, а также разнообразные услуги. Путешественники, паломники, торговцы и почтовые служащие – фактически все, кто находился в пути, могли здесь отдохнуть, за исключением военных на марше, которые разбивали свой лагерь. Вход в караван-сарай представлял собой двойные деревянные ворота, укрепленные железными плитами. В одной из створок ворот была калитка, через которую по одному проходили гости, в то время как смотритель ворот, проживавший у входа, следил за всеми, кто входит и выходит. В более скромных караван-сараях было трудно получить отдельную комнату. Двор в центральной части предназначался для животных и грузов. К стенам, окружавшим двор, примыкала платформа высотой в три фута и шириной в четыре фута с установленными на ней печками. Там селились постояльцы, в одиночку или группами. На печках у стены они готовили себе еду, спали на коврике, используя седла в качестве подушек, а накидки – в качестве одеял. У ног стояли на привязи вьючные животные, которые совали свои морды на платформу в надежде получить лакомый кусочек хлеба или репы.

Однако крупные, удобные караван-сараи предоставляли путникам отдельные комнаты с печками, а также спальни, ванные и туалеты. Во дворе стояли на привязи животные, под арками и сводами вдоль стен находились камеры хранения для грузов, багажа и фуража, рядом под купольной крышей с отверстиями для света и вентиляции находились зимние стойла для животных. В местностях с жарким климатом можно было подняться по лестнице на плоскую крышу, где по вечерам ужинали постояльцы, перед тем как отправиться в дальнейший путь со своим караваном. В центре двора или в одной из боковых комнат помещалась небольшая мечеть, у входа в караван-сарай – кофейня, ремонтная мастерская, кузня и конюшни.

Большинство прекрасных старых одноэтажных караван-сараев, отделанных шлифованными камнями, сохранилось с XIII века, то есть эксплуатировались они сотни лет. Более поздние караван-сараи, эпохи правления Османов, обычно располагались в городах, чаще всего строились в два этажа, были кирпичными или каменными, с оцинкованной крышей. На нижнем этаже помещались лавки, кладовые и маленькая мечеть, на верхнем – жилые комнаты. В крупных городах, стоявших на пересечении важных дорог, встречались порой хорошо оборудованные гостиницы, которыми пользовались губернаторы провинций, военачальники, высокопоставленные правительственные чиновники, совершавшие поездки с особыми поручениями. Опекавшиеся вакфами, эти гостиницы предоставляли в добавление к удобным номерам и другим услугам вечерний стол, обычно на большом деревянном подносе подавали блюда с пловом. Его готовили из перловки или риса с тушеным мясом, подавали также лаваш, а иногда сотовый мед.

Основные принципы управления провинциями первоначально утвердились в Румелии и Анатолии, но ряд других территорий, приобретенных в ходе расширения границ империи, представляли собой более крупные и менее управляемые образования. Во всяком случае, следует иметь в виду различие между мусульманскими странами, подпавшими под власть Османов, и христианскими, завоеванными в ходе борьбы с неверными. В мусульманских землях Азии власть Османов в целом носила символический характер и почти ничего не изменила в сложившейся там системе управления. С другой стороны, управление христианскими землями осуществлялось более жестко, хотя и разрешалась свобода в отправлении культов христианами и самоуправление, при условии уважения законов, действовавших на таких территориях, и уплаты установленных для них налогов. В основном от покоренных христианских стран требовались признание над собой власти мусульман и воздержание от непочтительности или вражды. Им также вменялось в обязанность развлекать и содержать за свой счет мусульманских чиновников или путешественников, следовавших через их территории, и, конечно, поставлять солдат-новобранцев. Взамен османские власти гарантировали христианам сохранность жизни, имущества и права исповедовать свою религию.

В ряде христианских стран, особенно на Балканах или в Восточной Европе, приход турок означал улучшение жизни населения, особенно развитие торговых путей, поскольку по суше и рекам они вели до самой столицы империи, Стамбула. Кроме того, ликвидировались владения многих феодалов, а распределение их земель среди крестьянского населения вызывало их благодарность и желание мирно сосуществовать. Таким образом, между турками и населением этих стран складывались хорошие отношения. Во многих сельских регионах смена власти не повлекла почти никаких изменений, жизнь продолжалась в соответствии с традициями проживавших там народов. Деревенский глава, священник, кузнец, старая знахарка, готовившая лекарства из растений и занимавшаяся магией, сохраняли свою роль в жизни деревенской общины.

Помимо континентальной Греции и ее островов, деревень в Малой Азии, поселения греков были разбросаны по всей территории империи. Они устраивались в стороне от местных деревень и всегда демонстрировали особую приверженность своим обычаям и верованиям. Повсюду встречались следы поклонения христиан и своим языческим богам в их чрезвычайно суеверном отношении к горам, водам и всем явлениям природы, а в празднованиях дней христианских святых, проводившихся на деревенских ярмарках, было что-то отличное от ортодоксальной веры. Паломники, приходившие издалека посетить гробницу святого, часто останавливались на ночлег в церкви. Их подношения в виде мелких золотых монет, прилипавших к щекам статуи Девы Марии, расценивались бедными священниками, смотревшими за гробницей, как щедрые дары. Празднования христианских дат, семейных и традиционных торжеств сравнительно мало различались в разных районах, и почти все демонстрировали до некоторой степени смесь религиозного благоговения и суеверного страха. При родах мать и ребенок считались столь уязвимыми для воздействия злого духа, что их не оставляли наедине, пока младенца не окунали в купель при крещении и таким образом не делали неуязвимым. Покойников хоронили, горюя и плача, было принято даже привлекать профессиональных плакальщиц. Через 40 дней устраивали на могиле поминальную трапезу с зажженными свечами, чтобы помолиться за душу, отошедшую в иной мир. Через три года останки покойного эксгумировались, кости помещались в склеп. Определенные религиозные установления, такие, как Великий пост, строго соблюдались, особенно женщинами. В четверг перед Пасхой хозяйка готовила сладкие куличи и красила вареные яйца, обычно в красный цвет, по яйцу для каждого члена семьи и одно-два сверх того. Все это она брала с собой в церковь для освящения. Вечернее пятничное богослужение проводилось в обстановке особой торжественности как один из самых святых дней православного календаря. Оно предусматривало зажжение священником свечи от лампады, горящей перед иконой, и передачу ее ближайшим участникам религиозной церемонии, которые, в свою очередь, передавали свечу другим прихожанам. Пламя символизировало воскрешение Христа. В Пасхальное воскресенье семья ела сладкие куличи и яйца, оставшиеся откладывали в запас, хранили в течение года и использовали для исцеления болезней, поскольку считалось, что они, освященные в церкви, обладают магической силой. Другие религиозные и традиционные праздники отмечались богатым застольем и танцами. Наиболее популярным праздником были именины святого Георгия – день, знаменовавший начало весны. Христиане ели свежее мясо, так как по традиции до этой даты в течение года не забивали ни одного барашка.

Греческие крестьяне жили за счет овцеводства и землепашества, насколько позволяла местная почва. Женщины выходили замуж в возрасте 12–13 лет, работали на земле, шили и вязали, но обычно не принимали участия в севе и сборе урожая. Среди островных греков было много ныряльщиков за губками. Они пользовались таким приемом: заполняли рот маслом, ныряли на большую глубину, затем выпускали масло пузырями, которые в темноте служили как прозрачные линзы. Греки были бесстрашными моряками, многие жили ловлей рыбы, хотя внезапные штормы Эгейского моря представляли большую опасность для небольших судов.

Жизнь греческих крестьян была суровой и трудной, но они оставались бодрыми и энергичными людьми, веселыми до безрассудства, обладавшими чувством юмора и чести, правда подверженными сменам настроения.

Албанцы, напротив, отличались суровостью и непреклонностью характера. Они жили в небольших унылых городках с убогими улочками и лавками, даже двухэтажные дома богатых людей выглядели мрачными и аскетичными. Крепости местных правителей уединенно стояли в горах, открытые всем ветрам. Деревни представляли собой ряд бедных хижин. Хижина была почти без мебели, состояла из жилой комнаты и кладовки, сады обносили высокой стеной. В каждой деревне имелась общая молотильная площадка, на которой топтали зерно лошади. И мужчины и женщины отличались необыкновенной смелостью; те и другие принимали участие в кровавых разборках, индивидуальных и семейных, иногда между целыми кланами и даже деревнями. Женщины пользовались уважением, но, даже приняв мусульманскую веру, не надевали чадру. Строго соблюдались нормы морали: люди, замеченные в прелюбодеянии, немедленно карались смертью. Большая часть браков заключалась между представителями одного клана, а некоторые горные племена были настолько дерзки, что совершали рейды на мусульманские деревни и похищали там женщин. В таких случаях потерпевшая сторона после выражения показного негодования обычно соглашалась на урегулирование отношений за соответствующую оплату. Албанцы боялись только сверхъестественных явлений и жили в суеверном страхе перед невидимыми силами. Они верили, что все болезни проистекали от дурного глаза и что тени приобретали реальное существование для осуществления злого умысла. Путники помещали камни на развилках дорог и в дуплах придорожных деревьев, чтобы умилостивить беспокойных духов. Таким образом они получали возможность продолжать путь в безопасности, особенно в горах. Совершалось много ритуалов с огнем, когда сжигали дрова для умиротворения древних богов. Клялись «небом и землею», «горами и равнинами», «солнцем и луной», подбиранием камня «по весу». Искусства и литературы в письменном виде у албанцев не было, но имели хождение длинные эпические повествования о племенной жизни, их пели зимними вечерами, сидя у костра. Мужчины были главным образом солдатами, торговцами, дровосеками или пастухами. Женщины, помимо ведения домашнего хозяйства, выпечки хлеба, сбивания масла, варения пива, вязания, ткачества и выполнения десятка других работ, занимались земледелием. Орудия труда были очень простыми. Браки в семье устраивали женщины, они лучше ориентировались в степени родства и в качествах возможного кандидата для брака. Они подбирали невест для сыновей, достигших брачного возраста, и устраивали все предварительные сделки, например по оплате приданого. Затем устраивали свадьбу, невесту вводили в дом семьи жениха, включая тем самым в число членов патриархальной семьи. Как и в Греции, похороны сопровождали громким плачем. Мужчины шли около носилок с покойником до места захоронения, женщины следовали позади. Тело покойника укладывали на голую землю и сверху помещали каменную плиту, окружающие прощались с ним, рыдая и в отчаянии катаясь по земле. Затем вносили блюдо вареной пшеницы с сухофруктами и специями для поминальной трапезы, и тогда все замолкали. Когда представитель племени умирал вдали от дома, поминальную трапезу устраивали без церемонии захоронения; близкие родственники в знак траура надевали вывернутое наизнанку верхнее платье.