Чтение онлайн

– Мой сын очень красивый зорг. Т него прекрасная, нежная кожа. Господа любят такую кожу. Они убьют его, снимут кожу, и возьмут себе. Поэтому я и плачу.

Ветер подскочил, и расправил крылья на всю ширину. Он уже был почти с Тьясу размером, и старик тихо засмеялся от радости, что видит такое чудо.

– Как это? Они что, на вас охотятся? Как я на мситри?! Тьяса кивнул.

– Да. Они тоже хищники, Ветер, как и ты. Но для них добыча - это мы. А твою добычу я не знаю. Ты ещё мал, Крылатый.

– Но почему?! Вы ведь добрые, ласковые... Говорите, песни поёте! Вы не мситри! Вы зорги!

– А разве у мситри не может быть своего языка, своих песен?
– тихо спросил старик, и Ветер ошеломлённо замолчал. Зорг продолжал.

– Так устроена жизнь, Крылытый. Так её сделали вы, боги. Есть те, кто ест - и те, кого едят. Те, кто ест - всегда сильные, красивые, умные. Они вызывают восторг. Те, кого едят - не всегда. Но дело не в этом, Ветер. Ты стоишь на самой вершине скалы. Ты ешь всех, кого захочешь. Тебя не ест никто. На одну ступеньку ниже стоят Господа. Их можешь сьесть только ты, а они могут - всех, кроме тебя. Почти совсем внизу стоим мы. Нас едят почти все, а мы - только пауков и червей. Ниже нас стоят мситри, ибо их можем сьесть даже мы. Скала простирается до бесконечности вниз, но вершина одна. И там стоишь ты, Крылатый, и ловишь своими крыльями ветры со всего мира. Ты - вершина скалы. Мы - основание. Теперь понимаешь?
– Тьяса улыбнулся, посмотрев на ошеломлённого бога.

Ветер надолго замолчал, и зорг видел, что в его ещё детском разуме кипит огромная работа по осмыслению странных слов зорга. Наконец, Крылатый посмотрел в глаза своему учителю, и несмело спросил:

– Так... Так значит, и я могу охотится на вас?

– Можешь.
– кивнул Тьяса.
– ты можешь охотится на всех, Ветер. Но ты - на вершине. Т тебя самый большой выбор среди всех. Ты можешь выбирать, на кого охотится, сам. Ты...
– зорг замялся, подыскивая слово.
– Ж почти забыл это слово... ты свободен, Ветер.

– Вто значит - "свободен"?
– спросил бог после долгой паузы.

– Щто значит, что ты никого не должен спрашивать, что делать.

– Но ведь я спрашиваю тебя, Тьяса?

– Да, но ведь ты можешь и не спросить. Ты сам выбираешь, спросить или нет. Щто и значит, что ты свободен.

Крылатый замолчал, и положил голову на колени старого Тьясы. Тот коснулся бога, и из глаз старика показались слёзы.

– Ты свободен, Ветер... Ты свободен. И поэтому ты - бог. Запомни это, Крылатый. Не давай никому взять у тебя свободу...

ГЛАВА 7

Они пришли ночью. Свет залил вход в пещеру, и громовой голос с неба произнёс:

– Зорги, на выход!

Тьяса вскочил, и в ужасе посмотрел на залитую мёртвенным светом площадку. Рядом проснулись Ньяка и Икьян, поднял сонную голову Ветер. Зорги жались в кучу, дрожали, и выли от ужаса. В глазах у Тьясы помутилось.

"Они узнали!!! Они узнали!!! Нет, нет, нет, нет..."

– Ветер, быстро! Спрячся в эту щель!
– зорг упал на колени перед богом, и умоляюще протянул к нему руки.
– Молю тебя, Крылатый, послушай старого Тьясу!

– Но почему? Ты же говорил...

– Да, да, я говорил... Но они не знают, что ты бог! Они подумают, ты неправильный зорг... такие иногда рождаются... и они убьют тебя! А потом придёт конец всему миру! Спаси нас, Ветер, молю!

– Но... но...
– Крылатый растерянно смотрел на ползающих в ужасе зоргов. Наконец, под взглядом Тьясы, он кивнул, и забрался в узкую трещину. Старик подполз к нему, волоча парализованную ногу, и принялся лихорадочно навешивать сверху паутину. При этом он шептал:

– Запомни, Ветер, если я не вернусь... а я не вернусь... то найди молодого Ньяму, он станет твоим новым жрецом! Скажи ему, что старый Тьяса молил о помощи... И помни мои слова, Крылатый! Не дай отобрать свободу! Прощай... зорг запнулся, но всё же нашёл в себе сил добавить - ...сынок.

– Тьяса? Почему ты не вернёшся?! Стой, Тьяса!

– Жди, жди меня, малыш... бормотал старик, ползя к выходу. Подбежала Икьян, он с трудом встал, и опёршись об её костлявое плечо, заковылял навстречу смерти, морщась от боли в ноге.

***

Их построили в шеренгу, и под вой ледяного ветра бичи сняли свою жатву боли. Тьяса стоял, из-за всех сил стараясь держатся прямо. В его голове билась мысль:

"А вдруг?...А вдруг не заметят?... Вдруг они не убьют его?!"

Но он прекрасно знал, сколь смешна надежда. Пришла ежесезонная Облава, когда Господа проводили отстрел старых и больных зоргов, а также заготовляли шкурки наиболее выдающихся молодых. Тьяса не знал, конечно, что дамские сумки из кожи зорга стоили бешенных денег на многих планетах, а в метрополии за такую можно было купить дом.

"Только бы они не пошли в пещеру! Только не надо проверять!" - молил он, более не призывая Крылатых. Он не смел делать этого, боясь, что его мольбу услышит Ветер, и прибежит на помощь...

– Встать! Встать ровно, говорят!
– Господин шёл вдоль трясущегося ряда зоргов, сжимая одной рукой Свет Бога, а второй - бич. Раздвоенный конец бича был соткан из нежнейших органических жил, и никакой удар не мог попортить ценный товар. Но боль от сильного удара мгновенно убивала зорга, ведь они были весьма хрупкими созданиями.

– Родригес! Все здесь?

– Да, Идальго.

– Вто за мерзость!
– Господин с презрением осмотрел дрожащих зоргов. Взгляд его упал на сына Тьясы, и немного оживился

– Неплохо... Хуан! Вот этот.

Молодой центрий в ужасе упал на колени, но страшный удар моментально оборвал его жизнь, и Господин забросил зорга в божественный летающий дом. Тьяса застонал, из глаз полились слёзы. Его сын... Икьян дрожала, и он сжал её плечо. Скоро придёт и их очередь, скоро...

Господа шли вдоль ряда трясущихся зоргов, и время от времени раздавался страшный голос:

– Вот этот!

После чего одним зоргом в племени становилось меньше. Так они прошли дважды, и божественный летающий дом принял урожай. Теперь вперёд вышел другой Господин, низенький и толстый. Он медленно шёл вдоль племени, приглядываясь к зоргам, и ничего не говорил. Но от взгляда Избирающего Жертвы Тьясе стало хуже, чем когда он увидел смерть сына.

"О боги, сделайте так, чтобы они не нашли Крылатого!" - в страшной тоске взмолился Тьяса, дрожа от боли и трепеща от ужаса. Нет, нет, нет, нет...