Основание cкалы
Шрифт:
– Вот этот.
Тдар бича вырвал последний вздох из груди старика, и Тьяса познал свободу. Икьян со стоном упала на своего мужа, и второй удар соединил их там, где никто более не сможет разделять.
Избирающий выбрал ещё старого Ткью, и двух его подруг. Также Господа освободили молодого Итмуку, потерявшего руку при падении со скалы. Трупы старых зоргов стащили в кучу, и Свет Бога дал им наконец возможность летать. Дым от тел Тьясы и Икьян поднялся к хмурому небу, и был унесён вечным Ветром на юг, подарив старику шанс узнать, куда летят тучи.
***
– Всё на сегодня, Родригес?
– Боже, какая мерзость эти зорги...
– Да... Но неплохой бизнес. Ещё пару лет, и я скоплю на билет до Земли.
– Святая Мария, Хуан, не заливай. Билет в метрополию стоит тридцать тысяч.
– О, у меня есть друг... Пилот... Он согласился толкнуть на Земле пару сумок... Родригес недоверчиво посмотрел на Хуана.
– Кончай, а? Там война! Корабли туда не летают. Хуан фыркнул.
– А я говорил, что он человек? Родригес замер.
– Ты что... Ты имеешь в виду?!...
– Именно. И помалкивай, парень. Они платят отличные деньги. Огромные деньги.
– Но, Хуан! Ты же понимаешь, что Империя победит!
– Щто ещё вопрос, амиго. Щто ещё вопрос... К болтавшим подошёл сеньор Идальго И Санчес, владелец плантации.
– Кончайте, парни. Берите товар, и вперёд. Тут холодно, дьявол меня побери... Родригес перекрестился.
– Босс, не надо упоминать его имя... Прошу. Идальго кивнул.
– Прости, амиго, я просто немного не в себе. Надоело мне это дерь... плохое место. Они расхохотались, и сели в машину. Идальго помог поднятся сеньору Педро Граччи, ветеринару плантации. Тот озадаченно качал головой.
– Как я мог упустить того зорга в прошлый раз? Он был такой старый, что определённо не мог собирать самородки уже год.
– Они живучие, эти ящерицы...– сплюнул Идальго, и рванул флаер в небо. Грузовая машина шла следом.
ГЛАВА 8
Плачущий Ньяма вернулся в пещеру, и повалился на холодный пол. Медленно подходили остатки племени, и собирались вокруг погасшего костра. Все молчали, хотя большинство зоргов тихо плакали.
– Он... Он всегда поддерживал костёр...– голос Дарьяки был пуст, как пещера без Тьясы.
– Он стал сво-бо-ден...– тихо сказала Ньяка, прижимаясь к своему новому центрию, Жякве.
– Вто такое - "свободен"?– спросил Ньяма, подняв голову. Зорг дрожал, но впервые в жизни он чувствовал не страх. Нет, в глубине души Ньямы поднималось некое новое чувство, совершенно незнакомое зоргам ранее. Он не знал, как называется это чувство. Но оно было очень подходящим.
– Ж не знаю...– Ньяка заплакала, и обняла Жякве.– Он говорил с богом, я слушала... Племя замерло, как от удара.
– Крылатый!
Его нашли в трещине. Молодой бог пытался вылезти, но запутался в клейкой паутине, и висел там, словно муха. Ньяма тихо завыл от ужаса, и бросился освобождать Крылатого. Верез пять минут малыш лежал возле огня, и тяжело дышал, глядя в пламя.
– Ж... Ж не мог вылезти!– в голосе бога звучало недоумение, и неверие.
– Ж звал Тьясу, звал, а он не шёл! Ньяма закрыл внешние веки.
– Ничего, Крылатый... Ничего. Теперь ты снова с нами... А значит, ещё есть надежда.
Странные слова сами вырвались у Ньямы, он никак не мог понять, откуда ему пришла эта фраза. Может, от Тьясы?..
– Ньяма... Где Тьяса?– тихо спросил Ветер, оглядывая поредевшие ряды зоргов.
– Его больше нет, Ветер.– ответил богу Дарьяка, мрачно глядя в костёр.
– Как - нет?... Как это?! Вто это значит - нет?!
– Он мёртв.– и эти слова ворвались в холодную пещеру порывом северного ветра, заставив зоргов прижатся друг к другу, в тщетной надежде обрести тепло.
– Но... Но... Но он совсем недавно говорил со мной! И где Икьян? Где их сын?!
– Вместе с отцом.– ветер крепчал, предупреждая о приходе Зимы длиною в жизнь. Крылатый непонимающе смотрел на зоргов, и невольно хлестал себя хвостом.
– Ж не понимаю... Обьясните! Кто нибудь, позовите Тьясу!
От боли Ньяма схватился за голову, и грудь его исторгла непонятный звук то ли плач, то ли стон... то ли рычание?
– Ветер, пойми - Тьясы больше нет. Он умер, как... как мситри. На него поохотились большие хищники, как ты охотишся на мситри.– от несправедливости этих слов Ньяма качался, и не мог раскрыть внешние веки он боялся. Боялся взглянуть в глаза бога.
– Тмер...– Ветер опустился на пол, и потрясённо повторил:
– Тмер...– голос бога сттранно задрожал, и Ньяма медленно поднял взгляд, не осмеливаясь поверить. Боги не плачут...
– Он умер...? Тмер?! ТМЕР?!!!– глаза Ветра начали медленно сужаться.
– КАК???!!!!– впервые в жизни голос Крылатого стал таким, каким должен был быть. Зорги скорчились от страха, и смотрели на словно выросшего в мгновение ока бога, который стоял в свете пламени, хлеща себя хвостом, и смотрел на них.
Смотрел на них... Глаза Ветра превратились в две пылающие рубиновые звезды, и сузились. Зрачки стали тонкими вертикальными щёлками, сквозь которые рвался наружу сокрушающий огонь, от которого некогда спасался Тьяса, и который всё равно настиг его ученика. Золотые когти выдвинулись на руках и ногах, Крылатый сжался, внезапно превратившись из ребёнка в смертоносную пружину, по виткам которой плясали огненные молнии ярости. Жрости!
И Ньяма понял, что за чувство родилось в нём этой ночью. Он понял это, посмотрев в глаза бога. Жрость.
– Его убили наши хозяева.– в голосе Ньямы более не было тоски, и племя со страхом посмотрело на него.
– Он... Он говорил мне, что не вернётся! А я не понял! Не понял!!!– крик Ветра завершился таким рычанием, что зорги завыли, и сбились в кучу, трепеща от вида разьярённого бога, чей вид вызвал их самые ужасные страхи на поверхность.
– Он знал, что идёт на смерть. Он сделал это ради всех нас, Ветер. Ради тебя. Он умер, потому что знал - останься он в пещере, и Господа нашли бы тебя. голос Ньямы дрожал, зорг ничего не понимал. Никто из его племени никогда не ощущал ничего подобного. Слова "ненависть", "ярость" - были заимствованы из языка Господ. Зорги, никогда не знавшие вкуса крови, и азарта охоты на добычу, просто не имели этих понятий.