Чтение онлайн

Если в приведенном выше отрывке из Апокалипсиса действительно говорится о евангельском Богоявлении и крещении Христа, то налицо путаница: здесь сам Христос возлагает руку на голову Иоанна, а не наоборот. Мы уже неоднократно отмечали, что известный нам сегодня вариант Апокалипсиса был отредактирован достаточно поздно и в нем не исключена путаница и даже намеренное приглушение христианских мотивов.

На рис. 1.101 представлена картина Доссо Досси «Мадонна во славе со Святыми Иоанном Крестителем и Иоанном Евангелистом». Любопытно, что оба Иоанна изображены С КНИГАМИ В РУКАХ. Они показывают их Богородице. Итак, в руках у Иоанна Предтечи старые художники ИЗОБРАЖАЛИ КНИГУ. Но считается, что не сохранилось ни одного написанного им текста. Нет даже сведений, что Предтеча вообще писал что-либо. Однако, судя по приведенной картине, в XVI веке еще помнили, что Иоанн Креститель действительно написал книгу (или книги). Возможно, речь шла, в частности, о первоначальном варианте Апокалипсиса.

На рис. 1.102 мы приводим еще одно старинное изображение Иоанна Предтечи с книгой в руках.

Тогда получается, что Иоанн автор Евангелия и Иоанн автор Апокалипсиса — разные люди. На этом, кстати, настаивают некоторые исследователи Библии, см. обзор в [765].

Итак, мы высказали мысль, что первоначальный вариант Апокалипсиса был, возможно, написан Иоанном Крестителем. Он же, вероятно, написал и ветхозаветное пророчество Исайи (Пятое Евангелие). Такой вывод подтверждается следующим наблюдением. Само по себе оно ничего не доказывает, но приобретает определенный вес в свете всего сказанного.

Евангелие Иоанна является спокойным, уравновешенным текстом, наполненным возвышенными богословскими размышлениями. Напротив, Апокалипсис написан в совершенно иной манере. Он переполнен яркими будоражащими образами. Страшный Суд, всемирная катастрофа, гибель народов, мучения грешников, огонь, кровь, гремящие трубы архангелов и т. п. Со страниц Апокалипсиса живо встает образ его автора — гневного пророка и пламенного оратора. В похожем ключе написано и ветхозаветное пророчество Исайи.

Итак, повторим нашу мысль. Автор Евангелия от Иоанна и автор первоначального, старого варианта Апокалипсиса, скорее всего — разные люди. Первый — евангелист Иоанн. Второй — Иоанн Креститель = Цицерон = Сивилла. Он же, вероятно, написал и библейское пророчество Исайи.

Соответствие между Эритрейской Сивиллой и Иоанном Предтечей (Цицероном) проступает также в том, что старинные источники, в общем, сходно описывают их облик, стиль жизни и манеру общения с людьми. В христианской традиции Иоанн Креститель предстает как суровый и непреклонный пророк, аскет, пламенный народный трибун, смело бичующий недостатки власть имущих — даже царей. Проповедует перед большими толпами людей, рис. 1.103, рис. 1.104. Он неприхотлив, носит одежду из верблюжьего волоса, рис. 1.105, рис. 1.106. Иоанн — аскет, питается простой пищей, ходит босой. Именно босым его особенно часто изображают на иконах и старинных картинах, рис. 1.90, рис. 1.70, рис. 1.107. Он «не от мира сего», чужд обыкновенных мирских забот.

Посмотрим теперь, что сообщается об «античных» Сивиллах. Напомним, что кроме самой первой, главной, Эритрейской Сивиллы, потом было, как считается, еще несколько Сивилл. «Сивиллами в древней Греции назывались СТРАНСТВУЮЩИЕ ПРОРОЧИЦЫ, которые, подобно гомеровским гадателям, предлагали всякому желающему угадывать будущее и предсказывать судьбу… ЭКСТАТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ИХ ГАДАНИЯ имел много общего с оргиастической стороной греческой религии. Сивилла, к которой обращались за предсказанием, ждала, пока на нее НАХОДИЛО ИССТУПЛЕНИЕ, И В ИСТЕРИИ, С ИСКАЖЕННЫМИ ЧЕРТАМИ ЛИЦА, ПЕНОЙ У РТА И КОНВУЛЬСИВНЫМИ ТРЕПЕТАНИЯМИ ТЕЛА, ИЗРЕКАЛА ОРАКУЛЫ» [988:00].

«Античный» Гераклит говорил о Сивиллах так: «СИВИЛЛА БЕСНОВАТЫМИ УСТАМИ НЕСМЕЯННОЕ, НЕПРИКРАШЕННОЕ, НЕУМАЩЕННОЕ ВЕЩАЕТ». Цит. по Плутарху, см. [129:2а], с. 178.

«Деятельность Сивилл… приурочивается главным образом к VIII и VII вв. до Рождества Христова (по скалигеровской хронологии — Авт.), ВРЕМЕНИ СИЛЬНОГО ДУХОВНОГО И РЕЛИГИОЗНОГО ПОДЪЕМА» [988:00].

Если отвлечься от отрицательных характеристик, приписываемых Сивиллам («бесноватые», «с искаженными чертами лица» и т. п.), и взглянуть на них непредвзято, то получим, по сути дела, тот же самый образ пророка, что и выше: аскет, пламенный оратор, наделенный даром предвидения.

Важное замечание. При чтении старых текстов надо постоянно иметь в виду, что эмоциональные характеристики вроде: «очень плохой» или «очень хороший», «правдивый пророк» или «бесноватый волхв» и т. п. — зачастую вносились поздними редакторами XVI–XVIII веков. Причем, как правило, на основе конфессиональных соображений. Скажем, христианский редактор видел, что речь идет о христианах. Тогда он не скупился на положительные эпитеты. Но если ему казалось, что в первоисточнике говорится о каких-то древних язычниках, «нехристях», он с чистой совестью рассыпал по тексту самые черные ругательства. Но редактор мог и ошибиться. И, как мы теперь убеждаемся, подобные ошибки случались часто. Христианских героев, описанных в непривычной старой манере, принимали за «древних язычников» и добавляя им крайне отрицательные характеристики. И наоборот.

Возможны и другие причины «смещения акцентов». Например, поздний редактор мог ошибочно воспринять старый текст, написанный с анти-христианских позиций, как «свой», христианский первоисточник. Не распознав, что тут ругают христиан или даже христианских святых. В итоге получилось, что один и тот же человек на одних страницах скалигеровской истории изображен в самом радужном свете, а на других — как последний негодяй. С подобными случаями мы сталкивались неоднократно при анализе старых текстов.