Чтение онлайн

В период с 1791 по 1799 гг. было принято четыре конституции. Первая из них разрабатывалась Национальным учредительным собранием по частям и была ратифицирована как единый документ только в сентябре 1791 г. Наиболее важная часть этой конституцией была, конечно же, Декларация прав человека и гражданина. Эта конституция 1791 года на практике и в теории также предусматривала конституционную монархию, которая признавала политическую реальность короны, но по этой же причине находилась в явном противоречии с абстрактно-философской основой нового революционного государства.

После свержения короля новый Национальный конвент приступил к разработке новой конституции, которая в гораздо большей степени соответствовала основополагающим принципам революции. Снова была принята преамбула в виде Декларации прав человека и гражданина, но содержание ее было изменено по сравнению с первоначальной декларацией, провозглашенной в 1789 году. В самой первой статье декларации провозглашалось, что «целью общества является общее счастье». Четвертая статья предоставляла гражданство каждому мужчине старше двадцати одного года, который «родился и проживал во Франции», и каждому мужчине иностранного происхождения, который удовлетворял одному из четырех условий: Он жил и работал в стране более года, женился на француженке, усыновил французского ребенка или оказывал помощь престарелому человеку. Совершенно новые статьи устанавливали права на средства к существованию и образование:

Другие положения развивали соотношение между общей волей и властью государства.

Как видно, эти положения с энтузиазмом утверждают примат общей воли как конституционного принципа и в то же время не предлагают ничего, что могло бы устранить противоречие между этим принципом и практикой государственного управления. Более того, они могут быть истолкованы как открытое приглашение к политической нестабильности.

Новая конституция, одобренная Национальным конвентом 24 июня 1793 г., предусматривала также создание однопалатного законодательного органа, члены которого избирались ежегодно. Законодательный орган, в свою очередь, назначал исполнительный совет для осуществления текущей деятельности правительства. Съезд предложил гражданам одобрить документ на референдуме, и в итоге «за» проголосовало почти два миллиона человек против 11,6 тысячи. В референдуме приняла участие примерно треть всех имеющих право голоса, что является удивительно высоким показателем для выборов, исход которых был практически несомненным. 10 августа 1793 г. в честь принятия новой конституции был проведен Праздник единства и неделимости Республики. Однако уже на следующий день Национальный конвент отклонил предложение о проведении новых выборов, которые бы ввели конституцию в действие. Через два месяца после этого, 10 октября, съезд официально заявил, что действие Конституции 1793 г. должно быть приостановлено до успешного разрешения кризисов, в которых находилась революция. Хотя Израиль и другие исследователи называли Конституцию 1793 г. «первой современной демократической конституцией», ее положения так и не были реализованы, и с тех пор она остается мертвой буквой.

После падения Робеспьера была написана третья конституция. Как и две предыдущие конституции, эта включала в себя декларацию прав, но она была лишь бледной тенью тех смелых заявлений, которые впервые появились в 1789 году. По словам Астона, «умеренные республиканцы», разработавшие этот документ, преуменьшили значение «естественных прав», пытаясь отучить «хорошо настроенных граждан от слишком настойчивых размышлений о теоретических основах республики». Новая конституция 1795 г., соответственно, исключала право на восстание, в нем подчеркивались обязанности граждан и устанавливалась двухступенчатая избирательная система, в которой в первом туре могли участвовать мужчины, платившие прямые налоги или служившие в армии (таким образом, в выборах могли принять участие около пяти миллионов человек). Однако из-за высокого имущественного ценза только 30 тыс. состоятельных мужчин могли выбрать депутатов во втором туре. Кроме того, был создан двухпалатный законодательный орган, состоящий из нижней палаты — Совета 500 — и верхней — Совета старейшин. Эти две палаты должны были выбрать «директорию» из пяти членов, которые в дальнейшем будут осуществлять административное управление правительством. После ратификации новой конституции Национальный конвент предложил избирателям утвердить ее на референдуме, а также предложил, чтобы две трети нового двухпалатного законодательного органа были выбраны из 750 депутатов, которые в настоящее время работают в конгрессе. После этого одна треть членов национального законодательного органа должна была избираться ежегодно. Оба варианта были одобрены, но воздержавшихся было очень много. Директория, созданная в соответствии с новой конституцией, вскоре подорвала и без того ограниченные демократические качества, отменив результаты выборов и быстро направив революционное правительство по еще более авторитарному пути. После переворота 1799 г. была написана новая конституция, четвертая по счету; однако, поскольку она лишь прикрывала приход к власти Наполеона, ее условия нас не интересуют. Таким образом, революция создала четыре конституции, но ни одна из них не была принята и реализована в качестве основы нового французского государства.

Генеральные Штаты впервые собрались в Версале 5 мая 1789 года. Хотя в то время никто этого не знал, это было первое из шести различных законодательных собраний, которые должны были в ходе революции. Созывая Генеральное собрание, Людовик XVI предполагал, что оно будет проводить свои заседания почти так же, как и в последний раз в 1614 г., т. е. примерно за 175 лет до этого: Король должен был играть роль благосклонного правителя и олицетворения французской нации, а Генеральные штаты — давать согласие на принятие мер, необходимых для обеспечения безопасности королевства. Форма заседания была несколько изменена, в частности, в отношении выбора депутатов и их количества.

Например, третье сословие получило в два раза больше депутатов, чем духовенство или дворянство. Но корона рассчитывала, что три социальных слоя будут совещаться отдельно, и в этом случае большее число представителей третьего сословия не имело бы значения.

5 мая традиционная социальная иерархия духовенства, дворянства и простолюдинов была ритуально выражена в костюмах и порядке шествия трех сословий на открытии собрания. Однако с самого начала те, кто представлял третье сословие, сопротивлялись своему подчинению. Одним из первых шагов при организации законодательного собрания является проверка полномочий его предполагаемых членов, чтобы орган имел законное членство. В данном случае таких органов было не один, а три: первое сословие (состоящее из представителей духовенства), второе сословие (дворянство) и третье сословие (простолюдины). Если бы все происходило как раньше, то каждое из сословий должно было проверить полномочия своих членов, а затем уведомить другие сословия о том, что они готовы к обсуждению. Однако третье сословие настаивало на том, чтобы все три сословия собрались для этого совместно, намереваясь таким образом превратить Генеральные штаты в единый законодательный орган. В результате возникла патовая ситуация, когда большинство представителей первого и второго сословий не согласились на проведение совместного заседания для проверки полномочий.

10 июня короной был предложен компромисс, предусматривавший создание совместной комиссии по проверке полномочий, состоящей из представителей каждого из трех сословий. Однако третье сословие отбросило это предложение и императивно потребовало от дворянства и духовенства присоединиться к нему. В противном случае третье сословие угрожало применить собственную процедуру для проверки полномочий всех трех сословий. 13 июня часть приходских священников первого сословия перешла в третье сословие. За ними последовали другие священнослужители и дворяне. Укрепившись за счет этих переходов, третье сословие 17 июня 1789 г. в одностороннем порядке объявило себя «Национальным собранием», отменив все законодательные прерогативы, на которых могли настаивать два других сословия в своих отдельных палатах. 19 июня большинство духовенства согласилось на объединение с третьим сословием. 27 июня Людовик XVI признал свершившийся факт, приказав остальным представителям духовенства и дворянства войти в состав Национального собрания, которое, таким образом, было преобразовано в Национальное учредительное собрание, приступившее к разработке новой конституции французской нации.

В период преобразования Генеральных штатов в Национальное собрание было несколько моментов, когда депутаты эмоционально переживали свое единство перед лицом политической неопределенности и риска. Первый из них произошел 20 июня, когда представители третьего сословия обнаружили, что корона без предупреждения заперла их в зале заседаний.

Хотя намерения короны были неясны, члены организации немедленно собрались на близлежащем закрытом теннисном корте. Это сооружение было совершенно лишено удобств, но их волнение и пыл с лихвой компенсировали простоту обстановки. Именно там члены третьего сословия принесли взаимную присягу:

Это публичное, коллективное обязательство бесповоротно направило Национальное собрание по пути создания конституционной монархии, независимо от того, нравилось это Людовику XVI или нет.

Второй момент наступил 23 июня, когда король обратился ко всем трем сословиям на совместном заседании. В своем заключительном слове Людовик XVI приказал сословиям собраться по отдельности и пригрозил роспуском собрания в случае неподчинения. Дворянство и большинство духовенства покинули зал заседаний вслед за королем. Однако представители третьего сословия упорно продолжали сидеть на своих местах. Когда старший королевский чиновник повторил приказ короля, Жан Байи деловито ответил: «Собравшийся народ не может получать приказы». Если Байи просто заявил о самостоятельности Национального собрания, то Мирабо эмоционально взбудоражил депутатов: «Идите и скажите своему господину, что мы здесь по воле народа и что мы уйдем только под ударом штыка». Шумно поддержав ответ Мирабо, депутаты вновь принесли клятву «теннисного корта». Хотя их открытое деизм ставило все третье сословие под удар.