Чтение онлайн

На симпозиуме упоминался и ислам. Как пишет Н. И. Петякшева, автор статьи о симпозиуме, "в современном диалоге цивилизаций большое место отводится странам мусульманского Востока". [14,с.189] Усиление социально-политической роли ислама в современном мире порождает следующий вопрос: каковы особенности мусульманской цивилизации и ее роль в процессах межкультурного взаимодействия? Отвечая на этот вопрос, Н. С. Кирабаев замечает, что основное отличие Запада от Востока заключается в их отношении к религии. На мусульманском Востоке религия не просто предмет личной веры, но и общее дело верующих – дело религиозной общины. В диалоге Запада и Востока необходимо учитывать общинную природу ислама, которая, по всей видимости, не исчезнет в ближайшей перспективе.

С такой точкой зрения нельзя не согласиться. Тем более, что понятие справедливости на Востоке также воспринимается в рамках общинности. Если на Западе справедливость означает равные права для всех, то на Востоке это понятие выражает собой восстановление общественного порядка, восстановление нарушенной в обществе гармонии отношений. Устойчивый общественный порядок рассматривается на Востоке, в том числе и в мусульманских странах, как высшее благо. Речь о человеке как таковом просто не ведется. Все это создает трудности для диалога. (См. также [15]).

Интересен был и доклад М. А. Маслина, посвященный евразийству. Евразийское движение 20-х годов оформилось как рефлексия вокруг диалога «Восток-Запад» и представляло собой многообразное размышление-прогноз о судьбе России в послеоктябрьскую эпоху. В рамках этого движения был высказан ряд перспективных идей, не потерявших своего значения и поныне. К ним докладчик относит, в частности, идею целостного подхода к осмыслению российской истории, без изъятия ее наиболее драматических периодов. Представляет также интерес мысль о необходимости комплексного полидисциплинарного изучения России как своеобразного евразийского типа цивилизации и о создании новой теоретической дисциплины, которую евразийцы называли «россиеведение». Эта мысль актуальна и сегодня.

П. К. Гречко в своем докладе попытался посмотреть на компарастивистику с точки зрения глобалистики. Среди глобальных первостепенное значение, как известно, имеют проблемы экологические. Следовательно, полагает докладчик, экология должна стать парадигмой современного диалога цивилизаций, основой межкультурных взаимосвязей и соответственно компаративистики как науки, эти взаимосвязи изучающей.

По этому поводу можно сказать следующее: хотя принцип ахимсы и принцип равновесия с природой существует во многих восточных религиях, но политический уровень многих стран Востока не создает благоприятных условий для разрешения экологических проблем. Одно из свидетельств тому – ядерные испытания в Индии и Пакистане. Таким образом, проблемы экологические могут подниматься на уровне культуры, но разрешение их невозможно без изменения политического уровня. Рассмотрению этого вопроса также может быть посвящено отдельное исследование.

Первый день симпозиума был посвящен месту и роли России и русской духовности в межцивилизационном диалоге. Многие докладчики говорили о необходимости прояснения такого понятия, как "Русская идея". (М. А. Маслин, А. И. Абрамов). Р. Г. Ланда в своем докладе отмечает, что мозаичность и синкретичная многомерность российской цивилизации – выигрышные ее составляющие, позволившие русской культуре и мысли избежать крайностей западноцентризма и востокофобии и свидетельствующие о творческой незавершенности русского духа, его соборности и всемирно-примирительном значении. В этом и заключается, по мнению докладчика, суть "русской идеи".

С точки зрения А. П. Скрипника (Арзамас), прежде чем спасать и примирять другие страны и народы, русские должны сначала спасти самих себя, разрушив заимствованный и губительный стандарт «цивилизованной» бездуховности Запада. Единственный положительный ориентир в этом направлении, с точки зрения докладчика, – русская православная церковь, сохранившая "беспримесную чистоту славянской духовности и самостояние по отношению к Западу". [16, с.174].

Со своей стороны хочу заметить, что слабость современной российской мысли заключается в следующем: вместо того, чтобы определить понятие "российская идея", рассматривается лишь "русская идея". Не определено понятие «россиянин», не осмыслено единство многонационального государства Россия.

В последующие два дня работы симпозиума дискуссия развернулась вокруг проблемы межцивилизационного диалога Востока и Запада. О сложностях этого диалога говорил в своем выступлении А. Хантер (Великобритания). По мнению докладчика, китайская религия, как и ментальность вообще, не укладывается в круг привычных для западной науки методологических универсалий и оценочных критериев. Генезис и функции китайской ментальности определяются не психической активностью или тягой к сверхъестественному, а тотальным процессом социализации индивида и межиндивидуальных отношений китайского общества, – социализацией, фатально управляемой изначальным и безусловным параллелизмом двух иерархий: бытийственной (небесной, космологической) и социальной (властной, государственно-имперской). В этом же духе высказался Д. Секстон (Великобритания). По его убеждению, китайская религиозная культура непроницаема для западного сознания. Испытать состояние посвящения в ее "сакральную идентичность" можно только двумя путями: или с помощью нетрадиционной "модальной методологии" (термин Д. Зибермана), или внедряясь в нее "путем зерна" (В. Ходасевич), т. е. постепенно прорастая в ее сущность и тем самым освобождаясь от ограничений западной психологии (опыт Рихарда Вильхельма, описанный К. Г. Юнгом) [16, с.175].

Некоторые уточнения по этому вопросу внесла М. Т. Степанянц. Она согласилась с аксиомой параллелизма цивилизационных признаков Востока и Запада, до сих пор затрудняющих продуктивный диалог между ними. Например, в китайском и индийском традиционных обществах понятие справедливости, столь характерное для западного менталитета, несет в себе принципиально иное содержание: "если в западной системе ценностей справедливость понимается как нормативный порядок взаимоотношений между людьми, сознательно учреждаемый и закрепляемый в регламенте секулярного права, то для индийской и китайской цивилизаций справедливость, как и вообще благо, есть восстановление нарушенного социально-природного баланса, непременно освященного сакральной традицией". [16, с.76] Поэтому, как отмечает М. Т. Степанянц, прямая имитация или искусственное насаждение западных образцов культуры в странах восточного региона осложняют контакты и обостряют противоречие между Западом и Востоком (к примеру, политика тотальной вестернизации в монархическом Иране привела к обратному результату – исламскому фундаментализму). В нашей работе уже обращалось внимание на это. Сообщение докладчика еще раз подтверждает вышеприведенные опасения.

Оживленный интерес вызвало обсуждение генезиса, природы и специфики мусульманской цивилизации. И это не случайно. Как отмечает Е. Н. Аникеева и А. В. Семушкин, освещающие деятельность симпозиума, "исламский фактор в мировой политической и культурной жизни за последние десятилетия настолько возрос, что без его учета в теории или на практике любые проекты исторического будущего и, в частности, проекты межцивилизационного общения Востока и Запада представляются утопическими и потому бесперспективными". [16, с.176]

Истокам духовной самобытности и коммуникативным возможностям мусульманской цивилизации было посвящено выступление Н. С. Кирабаева. Он акцентировал внимание на специфике классической исламской культуры, ее открытости и готовности к диалогу с другими духовными образованиями средиземноморского бассейна (авраамистские религии, античный рационализм, персидская профетическая мудрость), а также на обстоятельствах, затрудняющих и осложняющих встречное движение христианского и мусульманского миров со времен Османской империи. В связи с этим докладчик обозначил границы и возможности секуляризации мусульманской духовности, провел параллель между секулярными процессами в исламе и европейской (христианской) реформацией и отметил настоятельную потребность в согласовании и примирении ислама (религии), национализма (политики) и модернистских тенденций в арабских обществах.

Модернистские тенденции в арабских странах отметил и А. М. Родригес. Так, в Саудовской Аравии произошла определенная деформация родоплеменного социума, урбанизация аравийских обществ, иностранный капитал проник во все сферы общественно-экономической и культурной жизни аравийского региона. Но А. М. Родригес считает эти изменения пагубными, описывает судьбу Саудовской Аравии как трагическую.

Необходимо отметить, что модернистские тенденции в вышеозначенном государстве касаются прежде всего экономической сферы. В то же время в Саудовской Аравии действует одна из самых жестких разновидностей ислама (см. [6], [7]), и, хотя геополитически Аравии выгодно было взаимодействие с Западом, особенно, на фоне бывшей конфронтации с Советским Союзом (см. [8]), во внутренней политике незыблемой основой регулирования является шариат в самом жестком на данное время варианте. Об особенностях ислама в Саудовской Аравии можно узнать и из книги «Ислам» Рукайи Максуд, мусульманки, писательницы и преподавательницы с тридцатилетним опытом. [18, с.116–117]