Чтение онлайн

Многие из владельцев кают были понижены до Кресел. И этот эдикт проводила в жизнь вооруженная команда Амеша.

Дэйн был низложен, власть перешла к Халифи. Двое молодых горячих Фанданов погибли при покушении на Ибрагима.

Следующим погиб Джебедия Боунз, подорвавшись на бомбе, которая могла быть предназначена для Дэйна. Очень скоро после этого исчез Альтер, и даже следов его не удалось отыскать.

И Дэйн ничего не мог с этим поделать. Его низвели на должность "консультанта". Он еще проводил встречи с Аделаидой и Мелиссой и иногда с Берлишером, но в этом было мало смысла.

Дэйн стал просто ничего не значащим пассажиром Каютного класса. И за всю жизнь Дэйна это было самое страшное. С пятнадцати лет он жил только для "Основателя" и с тех же лет знал вкус власти.

Холодная водка была такой вкусной, даже слишком.

Дэйн поймал себя на том, что смотрит на бутылку в холодильнике.

Его спас звонок. Заиграла, открываясь, дверь, и в комнату вплыла Лейла в новом комбинезоне. Она была в рыночном отсеке и принесла сумку со свежими овощами, вином и свеженатертым пармезанским сыром для макарон.

– Сегодня будем ужинать дома, дорогой, - объявила она.
– Будем смотреть Силлуэт-шоу по развлекательному каналу. Там будет моя подруга Майлоу. А потом мы пойдем на прием, ты не забыл?

Дэйн вцепился в Лейлу, как утопающий в соломинку. И долго прижимал ее к себе. Его заметно трясло от ярости и бессильной злости.

Лейла учуяла запах алкоголя, и ее пронизала острая боль разочарования. Последнее время он так хорошо держался, и вот... И она поняла, что к нему вернулась все та же старая боль, заставляющая его терзать самого себя.

Он мужчина, напомнила она себе в тысячный раз, а у всех мужчин хрупкое "я", а Дэйн, бедняжка, уже два года подряд получает по своему "я" беспощадные удары от Халифи. И это его медленно, но верно убивает.

Раньше казалось, что он распадается у нее на глазах. Все чаще и чаще вынималась из холодильника водка. Он был одержим управлением той малостью на корабле, которую ему еще удавалось отстоять.

Мучимая умирающей любовью и чудовищной виной, Лейла тогда осталась с ним и помогла ему пройти через худшее. Сейчас она вновь попыталась его успокоить.

– Дэйн, милый мой, не надо предаваться этим мыслям. Все кончено, и ничего поделать нельзя.

Он вздрогнул в ее объятиях, потом высвободился.

– Ты не смотрела последние новости? О конце восстания?

– На "Атлантисе"? Нет, я не знала. Я...
– Она попыталась угадать. Ведь она даже не знала, что восстание закончилось. Это было ужасно. Она не могла подумать, что Мировое Правительство на самом деле пойдет войной на космические колонии.
– "Атлантис" капитулировал? Не могу поверить, они никогда бы не сдались. Не понимаю.

– Нет, они не сдались до тех пор, пока штурмовые группы не ворвались внутрь и не захватили контроль. Каждую палубу они брали с боем. Разрушили все поместья, а замки сожгли.

Ей нечего было сказать. Лейла всегда говорила, что такого не будет. Она всегда надеялась, что Социальный Синтез - движение, отличное от прежних идеологий улучшения расы, морали, социальной политики.

Автоматически, чтобы чем-то заняться, Лейла опустила небольшую навесную печку на стене. Она принесла из магазина макароны и соус.

Они собирались уходить позже - идти на прием в ресторан Атриума к друзьям Лейлы из Силлуэт-шоу. Лейла подумала, что выход, может быть, придется отменить.

Она принесла еще и бутылку вина и теперь пребывала в сомнении. Дэйн уже выпил, и если у него настроение ухудшится, он может напиться пьяным. Если он напьется, она не захочет идти с ним на прием. Если он напьется, она вообще никуда не хочет с ним идти.

Он прошел за ней на кухню.

– Ты знаешь, что "Атлантис" был первой в Системе свободной базой?

Он хотел спорить. Еще один плохой признак.

– Да, милый, это каждый знает. Его построили американцы, верно?

– Да, и там жили мои предки, Толбот и Эмили, они были среди первых колонистов космоса.

Лейла вдруг ощутила отчаянное нежелание разговаривать о предках Дэйна. Когда он бывал пьян и плаксив, то пускался в рассказы о старых Фанданах и о том, как с ними никто никогда не был честен, а они всегда были честны со всем остальным миром.

– Да, - ответила она, - Толбот и Эмили. Они продали свою долю в семейном бизнесе, больницы в Торонто, не так ли?

– Да.
– Он почувствовал попытку его остановить, предупредить гневную тираду, но не уступил.
– Они владели геронтоклиниками по всему Онтарио и Мичигану. Но они знали, что будет дальше.

Лейла бросила макароны в кипящую воду. Решила попытаться сменить тему:

– Я сегодня на рынке видела женщину, женщину с ребенком.

– Ну и что? Там их всегда полно.

– Она просила милостыню.

Дэйн фыркнул. Вечно она все преувеличивает. Милостыню! На борту "Основателя"! Этого не может быть.

– Милостыню? Да брось ты.

– Дэйн, ты не понимаешь, что происходит на этом корабле.

– Знаешь что, Лейла!
– Он начинал злиться.

– Это правда. Я видела своими глазами, как она протягивает руку прохожим. И там много людей, которые начинают голодать. И много больных. Там, в Креслах.

– Послушай, они были счастливы получить хоть Кресла.

– Кресла теперь по одному на несколько человек. Ты понятия не имеешь, что там творится. Сидишь здесь, запершись от всего этого.

– Проблема общих кресел - вопрос, который мы очень давно решили. Ибрагим обещал, что прекратит продавать по несколько билетов на одно кресло.

– Обещания Ибрагима не стоят того воздуха, что он на них расходует. Теперь-то ты должен уже это понимать!

– Послушай, я только что смотрел, как пять тысяч человек вытолкнули в шлюзы "Атлантиса". Там были и люди из моей семьи! И потому я не очень волнуюсь за тех, кто выбрался из Системы живым, понимаешь?

– Что?
– Глаза Лейлы округлились.