Чтение онлайн

–  Объясни?

–  Да что там объяснять? Человек, выглядевший как бродяга, сначала шарился возле заброшенной мельницы, а потом ползал недалеко от теплиц…

–  Гильзы?

–  Они самые. И свежие отметины от пуль, на мельнице. Бой был хоть и короткий, но интенсивный. Потом, когда тебя отправили, мы конечно окопчики зарыли и как снег растаял, гильзы подсобрали, но видно не все…

–  Поня-я-тно…

Теперь действительно все стало понятно. Свежие гильзы это разумеется не доказательство, но эти самые доказательства в контрразведке добудут на раз, дай лишь до подозреваемых добраться. Только подозреваемые оказались легки на подъем и как сказал Михаил, после известия о развале фронта и быстром продвижении союзнических войск к Сент-Антуану, они не стали искушать судьбу и уехали на север, в Линсон - город находящийся на границе с Эльзасом. Их приезд практически совпал с уходом немцев, и два дня Кравцовы жили спокойно, думая дождаться окончания активных боевых действий на востоке, после чего перебраться в русскую зону оккупации. А позавчера, в Линсоне, который совсем недолго пребывал в полном безвластии, появился первый мобильный патруль союзнических войск. Несколько джипов и бронетранспортеров, просто проскочили по главной улице и уехали, но это стало для Мишки сигналом, что ждать больше нельзя. Как по заказу, наши войска в этот день вышли к Маасу и остановились, поэтому Михаилу надо было только перебраться через реку и у первого же советского офицера потребовать чтобы его передали в СМЕРШ.

Контрразведчики, которые в последнее время приняли не один десяток наших разведчиков, заявлению Кравцова, что он человек какого-то "Колдуна" вовсе не удивились и послав запрос, просто передали его по цепочке. Подобные запросы отрабатывались очень оперативно и вот не прошло и суток, как я с ним встретился.

А теперь, выслушав Михаила, поинтересовался:

–  Действовал ты правильно. Только непонятно, чего ты своих оставил в этом Линсоне? Ехали бы все сразу.

–  Куда? Я ведь считай, в неизвестность шел. Да и встретить тут именно тебя, никак не рассчитывал. В самом лучшем случае думал, сославшись на "Колдуна", получить пропуск для семьи в советскую зону, обойдя бюрократические проволочки, а дальше действовать согласно закону о реэмигрантах. Но после совсем короткого допроса, меня накормили и отвели в эту комнату, а через несколько часов пришел капитан и сказал что завтра приедет мой куратор. Я даже сначала не понял про кого мне говорят, пока контрразведчик не объяснил, что он имеет ввиду. Честно говоря, на такую удачу я и не рассчитывал… Но эти часы, как на иголках провел…

–  Думал, что я вам тогда пыль в глаза пускал и на самом деле никакого "Колдуна" нет?

–  Даже не это… Просто вдруг страшно стало, жизнь настолько круто менять. Ведь о том что нас может ожидать на новом месте судил только по словам да по радиопередачам. А что там будет на самом деле - неясно… Извини…

–  Не извиняйся, это я сам сглупил что такой вопрос задал. Но теперь ты понял, что это вовсе не слова?

Кравцов сощурился и медленно ответил:

–  Увидев тебя, я убедился в том что мой боевой друг, слово держит.

Блин, какой Мишка оказывается осторожный человек. И как фразы строит: дескать тебе верю, но вот как к моей семье отнесутся в СССР скажу по факту. В принципе правильно действует парень. Без излишней восторженности. Ну тогда и я ему ничего говорить не буду. В смысле, с КАКОГО верха пришел приказ относительно Кравцовых. Вот переправят их в тыл, пусть сам посмотрит и обалдеет…

–  Ладно, недоверчивый ты наш. Скоро сам все увидишь. И как к реэмигрантам относятся и какая у нас жизнь вообще. Отношение думаю - не разочарует. А касательно жизни… комфорт в СССР конечно пока не на том уровне, что хотелось бы, но ведь все в наших руках?

Михаил ухмыльнулся:

–  Ну, на особый комфорт я и не рассчитываю. Ты не забыл - мне ведь уже приходилось тесно общаться с советскими людьми, которые много о себе рассказывали. В том числе и о довоенной жизни…

Я сначала даже не врубился о ком он говорит, но почти сразу дошло - о "русском" отряде маки в который вливались бывшие советские военнопленные бежавшие от немцев. А как дошло, почувствовал мгновенный стыд, что не поинтересовался судьбой ребят раньше. Они ведь собирались к нашим выходить, когда линия фронта приблизится и я им тоже советовал ссылаться на "Колдуна". Но во Франции фронта ( во всяком случае на западе Франции) уже нет, только и о парнях тоже не слышно. Неужели погибли? Спросил о них у Кравцова и услышал:

–  В отряде погибли двое - Степан Троекуров, помнишь, высокий такой, постоянно с СВТ ходил и Ринат Боягов. Но Рината ты вроде не знаешь… - собеседник замолк чего-то прикидывая, а потом, сам себе кивнув, добавил - он уже после тебя появился.

–  А остальные где?

Мишка зло цыкнув зубом, ответил:

–  Отряд "Родина" выполнял задание штаба маки, в юго-восточной Франции и когда ее освободили союзники, то члены отряда были интернированы.

Я облегченно вздохнул:

–  Что ты так злишься? Союзники конечно козлы, что не отпустили ребят сразу, но поступили они вполне по закону. А интернированы, это не убиты. Значит через месяц-полтора появятся.
– а потом, меняя тему, опять перешел к насущному - При вас барахла много? Я в том смысле что какой транспорт еще брать, а то у нас ГАЗон и УльЗиС…ну, "додж", чтобы тебе понятней было. И пять человек, не считая меня.

Кравцов на секунду задумавшись ответил:

–  Вещей немного, но все равно не поместимся. У меня семь человек. Из них - трое женщины.

–  Ясно… а как там вообще обстановка?

–  Спокойная. Немцы если где и остались, то прячутся и на глаза не показываются. Только прямой дороги нет - мост через Маас подорван. Паромная переправа, что была ниже по течению, тоже повреждена.

Я удивился:

–  Так ты что- вплавь добирался?

–  Нет - Мишка хитро сверкнул глазами - машины ведь у нас уже в Линсоне немцы отобрали, поэтому я, как ты говоришь "экспроприировал" велосипед и поехал через Олье. Крюк конечно получился километров двадцать только в одну сторону, но зато там мост целый остался.

–  Это хорошо что мост есть! Ладно, пошли к капитану, насчет транспорта договариваться.

Дерябин выслушав просьбу кивнул, поразив щедростью и пониманием:

–  Ну, я думаю возить женщин и детей в грузовике не стоит. Поэтому я вам дам автобус. Опель. Как вам такое предложение?

–  Предложение просто царское! Главное, чтобы этот автобус не заглох на полдороге.

–  Обижаете, товарищ подполковник! Как часики все работает! Значит я вам автобус с водителем и лейтенанта своего, для координации с людьми из 236 полка. Они как раз возле того моста стоят, где вы проезжать будете. Заодно и частоты связи согласуете - а то, мало ли что?

Мне были понятны мучения капитана, так как находясь здесь, я был в зоне его ответственности и если вдруг приключится косяк, то иметь будут именно Дерябина, как не проследившего и не обеспечившего. И предлагает он дело, поэтому я ответил:

–  Так и сделаем. А вообще, наши на той стороне Мааса есть?

–  Только разведчики бродят. Дивизии ведь сейчас встали, подтягивая тылы. И как мне кажется - дальше уже не пойдем, потому что вошли в соприкосновение с частями союзников и немцев между нами не осталось. Если только остатки разбитых частей, которые до сих пор по лесам прячутся. Но днем они не показываются, а ночью кто уходит на запад, кто, бросив оружие на восток, ближе к дому. Вы ведь видели колонны пленных?

Я кивнул:

–  Видел. Ладно, с этим понятно. А сейчас проводите меня пожалуйста к связистам.

Капитан козырнул и мы пошли обратно в здание штаба, где связавшись с Серегой, я доложил о своем решении. Гусев, несколько секунд обдумав услышанное приказал:

–  Действуй. Только постарайся управится засветло. Не будешь успевать, лучше переночуй в Линсоне и, возвращайся с утра. Да, если задержишься - связывайся с 236 полком. Если что-то пойдет не так, тоже через них связь держи.

–  Понял. Разрешите выполнять?

–  Разрешаю.

До Лобежа, где дислоцировался двести тридцать шестой полк, доехали довольно быстро и без происшествий. Там выяснилось, что командир полка убыл в дивизию, но с начальником штаба удалось быстро договориться о возможном взаимодействии. Майор Ерпилов был конечно не в восторге от инициативы заезжих варягов, но после вмешательства лейтенанта из СМЕРШа, дал согласие задействовать своих подчиненных, если у нас что-то пойдет не так. Потом мы пошли к связистам, где Искалиев встретил земляка. Видя умоляющие глаза Жана, я глянул на часы и сказал: