Чтение онлайн

–  Ладно - двадцать минут у тебя есть. За это время и с земелей пообщаешься и частоты согласуешь. Успеешь?

–  Так точно!

–  Тогда, как закончишь, подходи к машинам.

После чего оставив подчиненного, я пошел искать мужиков. Нашел их сидящими на лавочке, в тени большого каштана. Сидящими и слушающими, что им рассказывает Кравцов. Подойдя ближе, я уловил обрывок фразы:

–  … долго вспоминал те слова - "одна старушка рубль, а десять это уже червонец"…

Ребята рассмеялись, а Козырев добавил:

–  Это точно, командир у нас такой - из любой ситуации вывернется, да еще и с прибытком!

Тут, увидев меня они опять разулыбались и Гек ехидно выдал:

–  О, вот и он! Командир, а ведь когда ты нам про Францию рассказывал, не говорил как тебя какой-то уголовник нокаутировал. Хвастался только, что апашей, как мух гонял, а про то, что они тебе бланш на всю морду подвесили - ни слова…

Я сделал безразличное лицо и махнул рукой:

–  Охотничьи байки. Там синячок-то, совсем незаметный был…

Мишка, паразит такой, при этих словах отвернулся, кусая губы, а остальные, крайне недоверчиво фыркнули. Но вдаваться в объяснения я не стал (а то ведь потом заприкалывают, как будто сами в бубен ни разу ни получали) и закурив папиросу, объявил:

–  Выдвигаемся через двадцать минут. Поэтому сейчас - оправиться и проверить оружие. Всем, в том числе и водителям - полностью экипироваться.

Услыхав про то, что надо одевать разгрузку, Пучков возмутился:

–  Я в этой сбруе, за руль не помещусь!

Спокойно выпустив вверх струю дыма, пресек бунт на корабле:

–  Значит - будешь худеть! А то таким макаром ты скоро ни то что за руль, а вообще в "ГАЗик" помещаться перестанешь и будем мы тебя возить как негабаритный груз - в кузове "Доджа".
– но потом прикинув, что превратившемуся в здоровенного лося Геку, действительно будет неудобно рулить, сжалился - Сам поведу.

Лешка бурча под нос:

–  Куда уж худеть - и так живот к позвоночнику прилип…

Принялся напяливать на себя снарягу. Остальные, в число которых входил и я, ехавшие до этого налегке, стали облачаться "по-боевому". Оно конечно действительно неудобно вести машину, когда на тебе столько железа навешано, но придется потерпеть, так как мы выезжаем в такой район, где расслабляться вовсе не с руки. Макс, который изначально был экипирован как положено, глядя на нас гордо фыркнул и полез осматривать пулемет, а ребята, одевшись, принялись сортировать оружие, перетаскивая часть одноразовых гранатометов из кузова "УльЗиСа" в "ГАЗ-67". Туда же положили и РПГ-3 с двумя сумками как кумулятивных, так и осколочных выстрелов. В машине стразу стало тесно, но всяко-разно "граник" пусть будет ближе к тому, кто лучше всех им умеет пользоваться. С одноразовых мы все шмаляли приблизительно одинаково, только вот при стрельбе из РПГ- 3, Пучков, неизменно был на первом месте, поэтому ему и карты в руки.

В общем, пока собирались, перешучивались, снаряжались, время пролетело незаметно и глянув на часы, я покачал головой:

–  Оборзел салага! Уже почти полчаса прошло… Змей, ну ка дуй к связистам и тащи этого копушу сюда!

Но Женька не успел отойти несколько шагов от машины, как появился какой-то взъерошенный Искалиев. Глядя как он бежит, а точнее видя его лицо, я удивился:

–  Чего это с ним приключилось?

Вопрос был риторический, поэтому никто отвечать не стал, зато подбежавший Жан, переводя дыхание выпалил:

–  Товарищ командир! Товарищи! Только что в сводке сказали, что начался штурм Берлина!

Я подпрыгнул:

–  Да ну?! Что еще говорили?

Даурен, лихорадочно блестя глазами, продолжил:

–  Сказали, что в городе антифашисты начали восстание, а наши войска сразу нанесли удар! За первые часы наступления захвачены пригороды и передовые части заняли Тигель, Витенау и Силезский вокзал. А на севере - Фалькензее и Лагердеребиц. Еще захвачены районы Глиннике, Любарс, Бланкенфельде, Розентальб… - Жан судорожно вздохнул и продолжил - там диктор долго перечислял. Сказал еще, что удары были нанесены сразу со всех сторон и про стремительное продвижение наших войск. Сказал про массовую сдачу немцев. Мол, за первые часы операции было захвачено около пятнадцати тысяч пленных!

Марат хмыкнул:

–  Интересно, кто их посчитать успел? И вообще - откуда в Берлине антифашистам взяться? Эсэса там до черта и больше. Фольксштурма тоже хватает. Пехоты выше крыши… А про антифашистов я не слышал. Или это гестаповцы решили быстренько в борцов с гитлеризмом перекрасится, чтобы жизнь себе сохранить? Суки!

Я, хорошо помня про "царскую морду", который под чужим именем действовал в Германии, возразил:

–  Не скажи. Эсэсовцы конечно обрыбятся, а того же пехотинца, который оружие повернет против гитлеровцев, вполне можно антифашистом назвать. Вспомни, что в листовках, которые на Берлин скидывали, говорилось? Да и среди немецких генералов фанатиков не осталось. Они ведь отлично понимают, что все - война проиграна и дело за малым. Помощи ведь ждать неоткуда, так как северную группировку считай почти дожали.

Змей меня поддержал:

–  Ага. Когда наши коридоры для прохода мирных жителей и сдающихся солдат открыли, аж пять генералов вышло добровольно. И солдат, в общей сложности около тридцати пяти тысяч. Вышло бы гораздо больше, если бы эсэсманы не начали дезертиров, пачками стрелять. Но все равно, получается - не зря стояли, блокировав город. Это же сколько жизней наших бойцов, тем самым сберегли?

Пожевав губами, я прекратил дискуссию:

–  Ладно, чего сейчас говорить - вечером все подробно узнаем. А сейчас - Макс, буди водилу автобуса и по машинам!
– народ начал выполнять приказание, а я, поймав Искалиева за ремень разгрузки, спросил - Ты запасные аккумуляторы взял? Хорошо! Тогда рацию на прием и лови все что услышишь! Что-то важное про Берлин начнут говорить, посигналите, а мы остановимся и послушаем. Понял?

–  Так точно!

–  Тогда - вперед.

Оттолкнув Жана и чувствуя в горле какой-то комок от радостного возбуждения, я уселся за руль и оглянувшись на Мишку и Гека, которые уже расположились среди вороха гранатометов, подмигнул рядом сидящему Шаху:

–  Что друже? Счет можно сказать на часы пошел?

–  Скорее на дни. Фрицы там - хорошо окопались…

–  Да какая в жопу разница?! Как бы они там не брыкались, штурм долго длится не будет! Вот поверь моим словам, дней через пять, к десятому сентября, все закончится.

Марат как-то несмело улыбнулся:

–  Знаешь командир, я только за…

–  Вот и добре. А вернемся - всех нафиг пошлем и в штаб фронта поедем. В сводках толком ничего непонятно, а там подробно узнаем что и как!

После чего, врубив передачу, надавил на газ.

Пока мужики обсуждали эти без сомнения потрясающие новости, я обдумывал что и как сейчас могло происходить в Берлине. Обдумывал исходя из имеющихся у меня сведений. Так-так, и что получается? А получается то, что город полностью блокирован чуть больше двух недель и что наши действовали исходя из Кенигсбергского опыта. То есть засыпали город листовками с призывами к сдаче, а так же указанием коридоров выхода для мирных жителей и тех солдат, которые пожелают сложить оружие. Было развернуто несколько полевых радиостанций и множество громкоговорителей, через которые уже вышедшие, рассказывали о своей жизни. Ну, это относится к прянику.

К кнуту, можно отнести то, что невзирая на мощнейшее зенитное прикрытие город постоянно обрабатывался авиацией. В смысле не весь город конечно, а район Рейхстага, Рейхсканцелярии, МВД, и прочих значимых административных пунктов. ОДАБы и тяжелые фугаски очень способствовали выработке правильного мышления у гарнизона и жителей города, поэтому народ шел валом. Правда, выходило бы гораздо больше, но эсэсовцы начали зверствовать и применять массовые расстрелы, что в принципе не добавляло им любви горожан и обычных солдат. Зато каждый вышедший пропускался через фильтр и наши офицеры, после допросов, скрупулезно наносили на карту узлы сопротивления, наиболее крупные из которых, постоянно обстреливались артиллерией и штурмовались авиацией. Судя по показаниям новых пленных, это давало неплохие результаты. Но с другой стороны, когда гитлеровцы превращают в опорный пункт чуть ли не каждый дом, без зачистки пехотой, все равно не обойтись. Можно город в щебенку превратить, только из подвалов один черт будут стрелять… Мда, это не Кенигсберг, откуда наиболее фанатичные ушли на запад, это столица Третьего Рейха и уходить гитлеровцам просто некуда. Тем более что в городе можно сказать остались самые "сливки" NSDAP. [Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (те самые нацисты, которых многие ошибочно называют фашистами)]