Основная миссия
Шрифт:
Хмыкнув, я констатировал:
– Слишком умный. Убивать пора!
Стас поправив очки улыбнулся:
– Пробовали - не получилось… Закурим?
Он подвинул мне коробку папирос, но я демонстративно достал из пачки свою сигарету и с вызовом посмотрел на собеседника. Только вот он моим действием вовсе не смутился, а наоборот, смущенно кашлянув, жестом попросил, чтобы я его угостил "Кэмэлом".
От же жук! Вот так, слету, переиграл ситуацию и теперь показывает, что готов перейти из положения доминирующего учителя, в положение ученика. Увидел, что его собеседник ощетинился всеми иголками и превратился в оппонента, и тут же дал задний ход, сглаживая ситуацию. Сейчас, небось, задаст какой-нибудь вопрос о последней нашей операции. И слушать будет, открыв рот и восхищенно ахая. Мда… Тверитин еще и психолог хороший. Только и я не лыком шит, а так как с этим парнем мне еще похоже предстоит немало работать, то я решил не заморачиваться с вывертами НЛП и меряться письками, а просто сдвинув к нему свою пачку и забирая его папиросы, со смешком предупредил:
– Если ты меня сейчас спросишь о моем боевом прошлом, то я тебя уважать перестану.
Хе! Судя по тому, как в глазах Стаса что-то мигнуло, я сделал свое предупреждение вовремя. После этого, он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом, рассмеявшись, протянул руку, со словами:
– Ты извини. Иногда меня заносит. А что, в будущем все такие "подкованные"?
– Не больше чем в прошлом.
– Понятно… Чай будешь, а то что-то в горле пересохло?
– Буду
И глядя, как новый начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) разливает чай в стаканы с металлическими подстаканниками, я хмыкнув вспомнил наше с ним сегодняшнее знакомство. То есть, уже вчерашнее. Время-то - заполночь…
А начиналось все довольно стандартно. Верховный, выйдя из самолета, вместе с Гарриманом прошелся вдоль почетного караула, попозировал журналюгам, пожал руки "невидимкам" и, отправился в специально приготовленный ангар, толкать речь. Короткую, минут на тридцать. Но, довольно информативную.
В начале он осветил международную обстановку и поздравил американцев с большими успехами их войск в Италии. Отметил так же огромную результативность действий совместной базы для достижения общей победы. А потом огорошил (во всяком случае, меня) тем, что поблагодарив летчиков, объявил о закрытии 128-й АБОН. Дескать, свою задачу база выполнила и так как целей в освобожденной Красной Армией восточной Европе, для стратегической авиации не осталось, то союзнические авиаторы теперь будут постоянно дислоцированы в Италии.
Мда… я только покрутил головой. А ведь действительно - сейчас немцами контролируется только западная Европа, в том числе северо-запад Австрии и запад Германии. И чтобы обрабатывать цели в этих районах, а так же во Франции и разных Бельгиях с Нидерландами, им вовсе не надо делать огромного крюка для посадки на востоке. Расстояния то резко сократились и летуны могут работать со своего родного аэродрома, без заходов в гости.
Потом, Верховный рассказал о достигнутых на сегодняшний день результатах операции "Суворов" и как-то незаметно съехал на последние события, что происходили в этих местах. Тут уже удивленно начали таращиться летчики. Они ведь были ни сном ни духом об опасности висевшей над их головами. А теперь, когда на сцене, после широкого жеста Сталина: дескать - вот они ваши спасители, появились русские "невидимки", америкосы, после секундной паузы, разразились аплодисментами и свистом. Виссарионыч, который явно не привык к такому странному выражению одобрения, слегка поморщился, но тут же взяв себя в руки начал улыбаться, а потом пригласил на трибуну Гарримана.
Посол тоже разразился речью, в начальной своей части сильно схожую с выступлением Верховного, но освещая захват АКовцев, добавил, что попытка покушения на военнослужащих США, воспринята президентом их страны очень близко к сердцу. Причем настолько, что с согласия Советского правительства, в расследовании этого покушения будут принимать участие следственные органы Соединенных Штатов.
Ага, вот оно! Я даже заерзал на своем месте. Ну, все - держись Миколайчик! Теперь тебе небо с овчинку покажется! Теперь тебя будут нагибать не только "восточные варвары", но и америкосы, а против этих объединенных усилий у тебя кишка тонка! А ведь при расследовании вполне возможен и выход на твоих хозяев…
Очередной раз поразившись прозорливости Колычева, я опять обратил внимание на сцену, так как там происходили интересные события. Гарриман, после окончания своего спича заявил, что его правительство в знак благодарности за спасение жизни своих летчиков, приняло решение наградить советских бойцов террор-групп - Бронзовой Звездой. И тут же не сходя с места, приняв из рук помощника коробочки с наградами, начал одаривать ими слегка обалдевших "невидимок". Правда, мужики растерялись буквально на секунду, а потом армейские навыки дали о себе знать. Я даже фыркнул от восторга, когда первый получивший из рук посла темного цвета звездочку, на красно-сине-белой ленте (а это оказался Федька Свиридов), козырнул, пожал ему руку, а потом, четко повернувшись к залу, громко рявкнул:
– Служу Советскому Союзу!
А за ним, "отслужили" свое и остальные ребята. Судя по всему Верховному эта ситуация тоже очень понравилась так как он благожелательно кивал и улыбался в знаменитые усы, каждому выходящему. И потом, когда все закончилось, еще добавил, что мол от советского правительства пацаны получат награды в Кремле, так как статут этих наград, подразумевает награждение именно там.
В общем, как я понял, наши решили обыграть ситуацию по полной. В другом случае эта, в общем-то рядовая операция по поиску и обезвреживанию противника, тянула бы в лучшем случае на Красную звезду. Ну, или если толково составить наградной лист, то на "Знамя" - максимум. А здесь похоже пахнет орденом Ленина. Мда… на что только не пойдешь в пропагандистских целях…
Единственно, несколько напрягла мысль, о том что моих ребят могут как-то обойти при раздаче "ништяков". Но рассудив трезво и посмотрев на просто лучившееся лицо Ивана Петровича сидящего в президиуме, я тут же успокоился. Американскую висюльку мне и даром не нужно, но вот советскими наградами мы точно не останемся обделенными. Конечно, воюем не за них, но все же, все же, все же…
А потом был небольшой банкет, после которого нас вызвали в дом, где расположился Сталин. Нас, это не в смысле меня и Гусева, а всех моих парней. Кстати, было очень прикольно за ними наблюдать. Они, когда узнали куда именно мы идем, сильно спали с лица. Даже невозмутимый Марат, который в обычной жизни своим спокойствием мне всегда напоминал индейца, безостановочно облизывал губы и вертел головой, как будто воротник гимнастерки неожиданно стал давить на горло. Про остальных я вообще молчу. И это вполне понятно - когда некто Лисов, первый раз входил к Иосифу Виссарионовичу, он испытывал похожие чувства. Хотя для меня тогда Сталин был не более чем историческим персонажем.
А ведь для ребят он ВСЕ. Реально - ВСЕ. Это позже, будут стараться смешать его имя с грязью, но на сегодняшний момент он не просто руководитель страны, а руководитель страны, выигравшей самую страшную войну в своей истории. И сейчас все прекрасно знают, что будь на его месте кто-то другой, то немцы бы уже давно соединились с японцами где-то в районе Урала. Но даже не это главное. Главное то, что несколько лет идет просто пик обожания Верховного. И встреча с ним, воспринимается обычными людьми, как нечто запредельное, поэтому ребят так и колбасит. Мда… вот тебе и "культ личности", в самом ярком своем проявлении. Хотя, правильно говорят - "был культ, но ведь была и личность"…
В конце концов, не выдержав, уже перед самой дверью в кабинет, я сказав сопровождающему нас сотруднику охраны: "секунду подождите", обратился к мужикам:
– Отставить дрожания! Ведете себя мля, как барышни перед процессом дефлорации! Вы - офицеры Красной Армии! Возьмите себя в руки!
В ответ, Жан, криво улыбнувшись бледными губами, даже попытался пошутить:
– Я только сержант. Мне можно…
– Тогда - делай как я!
И кивнув сопровождающему, рубанул строевым шагом в открытую им дверь.
А после всех положенных слов, Сталин, оставив Гусева, Колычева и какого-то незнакомого мне очкастого парня сидеть за столом, прошелся перед нашим строем, внимательно вглядываясь в лица ребят. Те, не дыша, задрав подбородки, ели его глазами. Я еще подумал, как бы у них косоглазие не наступило от чрезмерного усердия, но в этот момент Виссарионыч улыбнулся и сказал:
– Вольно, товарищи - а потом отступив на шаг, поинтересовался у Колычева - Иван Петрович, а что это в особой группе ставки со званиями творится? Или товарищ Гусев своей волей разжаловал всех? Вот например Илья Иванович должен быть полковником, но носит майорские погоны. А товарищ Шарафутдинов - Верховный безошибочно ткнул пальцем в Марата - майор, но стоит передо мной капитаном.