Чтение онлайн

Похоже, вид у меня после этих слов, звучащих как приговор, стал несколько бледноватый, так как Виссарионыч негромко рассмеялся и продолжил:

–  Но это делу не помеха. Нам остро необходим критический взгляд на наши недостатки, да и антикоммунизм ваш больше наносной, и я думаю, со временем он пройдет. А если даже не пройдет…

Мля, вот как я ненавижу подобные паузы, которые Верховный умеет держать мастерски. А учитывая весьма скользкую тему разговора, то седых волос за эти секунды у меня прибавится в разы. И хоть собеседник знает про то, что смерти я не боюсь и знает причины этой небоязни, но один черт - страшно! Ведь, страшит даже не смерть, а возможное разочарование в этом человеке.

Но Иосиф Виссарионович, как будто подслушав мои мысли добавил:

–  Если не пройдет - тоже ничего страшного. Вы за эти годы уже поняли, что товарищ Сталин вовсе не такой людоед как про него говорили в вашем времени. И я совсем не хочу вас в этом хоть как-то разубеждать и подвергать репрессиям за честно сказанные слова и обозначенную гражданскую позицию. Только поверьте мне - ваша позиция будет меняться. Вы ведь на своей шкуре почувствовали что такое капитализм, в самом антигуманном его проявлении и до вас постепенно дойдет, что нашему, социалистическому пути развития - альтернативы просто нет. Только не надо путать военный социализм и то, что мы в ближайшем будущем начнем строить. Я думаю, лет через семь-восемь мы вернемся к этому разговору и я с удовольствием послушаю ваше изменившееся, или… не изменившееся мнение.

Так что после того разговора, все эти намеки, озвученные главным пропагандистом мне по-барабану. У меня считай - карт-бланш от самодержца, поэтому хоть как-то менять свое отношение к зажравшимся аппаратчикам я начну только тогда, когда они сами начнут меняться.

Хотя… вот этот идеолог, похоже, вполне нормальный мужик. С тараканами, конечно, все поймать меня пытается, но это нормально. В нашем деле по-другому не выжить, какой бы ты замечательный не был. Да и видимся мы первый раз, поэтому вполне понятно его желание разъяснить собеседника, насколько это возможно. Ведь он достаточно хорошо осознает, что весь наш разговор будет доведен до Колычева. Просто, потому что так положено, исходя из специфики моей службы. И я прекрасно знаю, что Стас в свою очередь поделится со Сталиным.

А так как нам вместе еще пахать и пахать, то друг к другу притираться надо всяко-разно. Только сейчас он меня опасается гораздо больше чем я его, поэтому и пытается нащупать ту степень доверия, которая вообще возможна в нашей ситуации. Ну да ничего! Пару-другую кило соли вместе съедим и все устаканится. Его бы в мою группу и в дальний рейд, там бы мы быстро снюхались, но понимая невозможность такого экстрима, я думаю, все будет зависеть только от времени.

А Тверитин, тем временем, продолжал:

–  Что же касается так нелюбимых тобою партийных работников… А ты учитываешь, что у них нет права на ошибку? Вообще нет? Авиаконструктор, к примеру, если сильно ошибется, то максимум что ему грозит, так это "шарашка". А если ошибется партийный работник? Ведь не зря про них говорят - "открыл рот - рабочее место готово".

–  Говорят как раз таки про "закрыл рот"…

–  Это непринципиально. Так вот, если этот рот хоть в чем-то ошибется при донесении идеи партии, то поблажки не будет. Поэтому люди в основном просто боятся допустить ошибку. Но в чем-то ты прав - очень мало осталось среди партапаратчиков, по-настоящему инициативных людей. Ведь самое интересное, что были разосланы циркуляры и рекомендации по подготовке населения к реформам. Только срабатывали они через раз. Те, кто действительно горел своей работой, сделали все, чтобы информация сработала, как задумывалось. А остальные… им ведь ничего не надо. Только паек, власть и привилегии, на остальное им плевать. Нет, они делают свое дело, но очень косно, потому как превратились за эти годы в ярых коньюктурщиков.

–  Понятно - откинувшись на стуле, я заложил руки за голову - коньюктурщики тебе не нужны. Тебе нужны креативщики.

–  Кто?

Стас перестал вещать и несколько секунд шевелил губами, бормоча:

–  Креатив… ага… созидание… творчество… Английское слово? Но, ты опять прав! В этом деле нужны именно творческие люди, которые будут ежесекундно отслеживать настроения в обществе и моментально реагировать на все изменения на местах. Не с недельной, месячной или полугодовой задержкой, а именно моментально! И это ведь не только внутри страны делать нужно, но и по всему миру. Вот сейчас у нас задача - создание положительного образа СССР в глазах мировой общественности. Ну, пока мы немцев бьем, это сделать довольно легко. Но ведь, насколько я знаю, после этой войны, начнется "холодная". А это значит, что из первой задачи вытекает вторая - недопущение "холодной войны". И мы уже начали работу в этом направлении.

Я заржал и ответил:

–  Видел, видел, как америкосы, за нашими штанами охотятся.

–  Во - Тверитин поднял палец - это мелочи, но из таких мелочей и складывается идеологическое воздействие. В данном случае - пропаганда советских "невидимок" как самых сильных, умелых и страшных бойцов. Люди всегда тянутся к чему-то сильному и героическому, поэтому детали вашей униформы настолько популярны. Каждый хочет хоть как-то приобщиться к живой легенде. А вот, к примеру, на Тихоокеанский ТВД, где о террор-группах слышали только краем уха, но куда идут наши военные поставки, в стволы некоторых минометов, вкладывается завернутая в ветошь бутылка водки. И записка, написанная женским или детским почерком. Что-то наподобие - " to dear american brother-in-arms". И это тоже капля на наши весы. А из таких капель и складывается мировое общественное мнение.

–  Мда…

Я только удивленно крутил головой, слушая разошедшегося Стаса. Блин! А ведь действительно - вот так вот, по мелочи, по чуть-чуть, постепенно преподносить миру облик измененного Союза. Нас представляли зверями и дикарями, а что если все переиграть? Нет, варварами сразу нас считать не перестанут, но если это повернуть в свою пользу? Создать, так скажем, совершенно новый облик советского человека, в глазах мировой общественности.

Когда я озвучил эту идею Тверитину, он только хохотнул:

–  А мы что делаем? Видишь ли, я читал записи твоих бесед и понял одну интересную штуку. Если опустить наши природные богатства и территории, то знаешь, почему к нам такое отношение на западе?

–  Потому что они - козлы!

–  Это тоже опустим… А к нам так херово относятся, даже не столько из-за коммунистической идеологии, а просто из-за того, что мы - белые.

Я удивился:

–  Это, в каком смысле?

–  В самом обычном. В смысле - цвета кожи. Внешне ведь, мы ничем не отличаемся от европейцев и они подсознательно ждут схожих с ними поведенческих реакций, а их нет!
– Стас хлопнул себя кулаком по ладони, продолжая - Нет, потому что у нас совершенно другой менталитет. СОВЕРШЕННО. И вот когда до них дойдет, что мы пусть и белые, но ДРУГИЕ, то отношение поменяется. Ведь, к примеру, к тем же японцам до войны не было никаких претензий. Да, делают харакири - несколько конечно варварское занятие, но это традиция и поэтому воспринимается европейцами спокойно. Кланяются безостановочно, орут в самых неожиданных местах, едят всякую гадость. Но это совершенно никак не влияет на отношение, потому что европейцы внутренне к подобному готовы и воспринимают такое поведение как само собой разумеющееся. А вот по отношению к нам - влияет и еще как!

Во как… а ведь если подумать, то так оно и есть. Мордально мы действительно ничем не отличаемся и инострики, наших за границей, начинаю вычислять даже не по русскому говору, а по немеряному потреблению горячительных напитков, купанию в фонтанах и яростных драках с грабителями, которые тоже сразу не распознают в своих жертвах русских. Только когда пьяненький турист, вместо того чтобы покорно отдать кошелек здоровенному негру, начинает метелить этого самого негра, да еще и радостно материться, до грабителя доходит, что он круто попал, потому что нарвался именно на выходца из России.

Только вот, как изменить это отношение, я не очень понимал. То есть, конечная цель понятна, но вот как ее добиться? Спросил у Стаса. Тот, подумав несколько секунд, ответил:

–  Вообще, разрабатывается очень обширная и комплексная программа. И для внутреннего применения и для внешнего. Вот для внешнего, мы просто начнем создавать образ русского. Вон, как в Штатах делают. Ты ведь можешь сразу ответить, как представляешь себе обычного, среднего американца?

–  Могу - я с готовностью выпрямился на стуле - это жирная свинья, которая заботится только о собственном благополучии. Своих родителей он сдает в дом престарелых, а с детей, по достижении ими шестнадцати лет, начинает взимать плату за проживание в собственном доме. Науками не интересуется. Обычно умеет только писать, а с арифметикой уже полные нелады, поэтому даже элементарные вычисление, делает на калькуляторе или компьютере. Носит чехол для дирижабля, ошибочно принимая его за футболку. Считает, что весь мир должен жить по его образу и подобию. Да - очень любит себя, гамбургеры и Макдональдс.