Чтение онлайн

§13

Нужно задуматься, требования нравственного чувства — это что? Определить его как оценку поступка (не)правильным — оказаться в порочном кругу. Нужно тогда сказать, что нравственное чувство суть эмоция одобрения поступка; что когда при совершении готовящегося поступка чувствует одобрение вершитель, это деяние — правильное. Есть идея, что нужно слушаться велений сердца, сторониться мерзостей.

Но, конечно, предложить идею можно другую. Понятие правильность определить иначе. Не через эмоцию одобрения, но через суждение одобрения. Которое способно быть истинным или ложным. Ибо думается, что задобриваемая совесть иногда неправа. Что на каком-нибудь уровне сознательности поступок одобрять не следовало. Осуждение действующему для успокоения своей совести невозможно, будь задействована лишь эмоция. Грешить можно не против эмоции, но против истины, против суждения. Зачем иначе морализаторство, раз одобряемое всегда правильно? Самоодобряему что возразить? Каждому думается, что когда поступок одобряемый человеком одним и неодобряемый человеком иным, один ошибается — здесь не речь об эмоции. Один одобряет устрицы на завтрак, а другой сие неодобряет, и глупо говорить, если речь об эмоции, про чью-то неправоту.

Поэтому примат одобрительного суждения. Которое мерило правильности поступка. Суждение же не про наличие нам одобрительного чувства, поскольку моралисту с обратными чувствами такое суждение не подходит. Получается, нужно правильность определить не через одобрение. Здесь одобряется деяние заведомо правильное — по нашему разумению. Может быть, ошибочному. Такое понимание правоты будет объективнее, не зависит от эмоций-мнений. Объективно живущий по совести не факт ещё что прав. Если даже в объективную правильность убеждений его верит. В оценке поступка необходимы критерии другие.

(Одобрительное суждение с эмоцией одобрения согласны не всегда. К примеру, человеку, додумавшемуся не следовать ему привычной нравственности, чтобы чувства переключить на выдуманное разумом, потребуется время. Тогда сердце не оставляет умом покинутое. Первые магометане, вероятно, понимали, что кровная месть — это неправильно, но привыкли чувствовать одобрение, хоть умом отреклись.)

§14

Стремясь одобрять объективно, задумываемся про последствия. Моралисты, за последствия не беспокоящиеся, бывают, однако скорее всего вследствие противоречия нравственного суждения нравственному чувству. При дискуссии, какие поступки правильны, спорщик апеллирует отнюдь не к его чувствам. От политика, выбирающего правильный курс, или педагога, выбирающего правильную систему, ждут именно результата. Когда моральная проблема сложна, когда простого правила вроде: не кради либо: не лжесвидетельствуй недостаточно, на нравственных эмоциях далеко не уедешь. Следует изучать последствия.

Даже простые правила вроде: не лгать или: не красть оправдываемы последствиями. Кодекс, аналогичный Десяти заповедям, отнюдь не кажется безоговорочным, если правильность определяется последствиями: настолько жизнь сложна, что следование Декалогу не факт ещё, что обернётся лучшим, нежели последствия непослушания. Тем не менее, нарушение некоторых, и ныне почитаемых статей Декалога вредит обычно, хотя когда нарушение полезно, неправильным его не считают. Это видно по тому, как моралисты подбирают слова. К примеру, заповедь: не убий понимается вовсе не по-Толстовски. Не всякого, кто лишил жизни, клеймят убийцей. Заповедь эта всеми трактована тавтологично: нельзя убивать, когда нельзя. Считается, что кое-кому и кое-когда убивать можно. Нету Каиновой печати на тираноборце, на приговаривающем судье, на ветеране, на самообороняющемся, на защитнике — и не только. В гробу видали заповеди, когда важны последствия. Заповеди — только для простоты, для хорошего результата в большинстве случаев, однако должны быть обоснованы, хоть отчасти, хорошеством последствий.

§15

В народе часто придерживаются некоторого кодекса, которого статью преступающий признаётся безнравственным. Всё ненарушающее признано допустимым, и нередко правильный поступок отнюдь не един­с­твен­но­до­пус­ти­мый. Если же кто, кодекса не нарушая, всё равно последствиями рискует плохими, безнравственным его не назовёт никто. Разве глупым. Отсюда, в соответствии с отличением объективной правильности да правильности субъективной, можно поступать об­ъек­тив­но­не­пра­виль­но даже когда прав субъективно (когда совесть молчит). Получается, поступок аморален, если не по совести, но неразумен, если по совести, но плохо кончается. Считается, будто всякая совесть идёт на поводу кодекса, поэтому нарушение не просто неуместно — противно нраву (безнравственно). Про что же неудачное в кодексе ни слова, считается неправильным объективно, но не субъективно — глупо, но не безнравственно. Замечательна в объ­ек­тив­но­пра­виль­ном кодексе гармонизация правильности субъективной и объективной, предусмотрение час­то­встре­ча­ю­ще­го­ся — на усмотрение вершителю поступка ситуации редкие. Хотя когда новые типы ситуаций учащаются, приходится кодекс изменить. Неспроста профессиональные кодексы столь узкоспециальны. Вообще кодекс не окончательный никакой. Поскольку выведен из оценки вероятности последствий, служит внушению благотворности рекомендуемого курса поведения. Правильный кодекс исключений не допускает: оговорки кодекс ослабляют и хорошие последствия оговорок сводят на нет. Это правило действует обратно, когда кодекс неправильный. Каковы многие нынедействующие — узкокорыстные, профессиональные, национальные, — заслуживающие омерзения.

§16

Объективная правильность определяется последствиями. Объективно правильно такое поведение, которое при любых обстоятельствах окончится наилучшим образом. Вернее всего поступать именно так, чтобы хорошее преобладало над плохим больше всего либо чтобы плохое преобладало всего меньше (последнее — когда приходится выбирать меж двух зол). Наиболее полезное поведение правильно не всегда. Поскольку не всё, кажущееся наиболее полезным до поступка, даёт последствия наилучшие. Задним числом иногда видно, что полезнее было сделать иначе. Но действовать избегая по нашему заведомому разумению наилучшего — неправильно. Полезно для человечества кое-кому не выйти с роддома, но медсёстрам убивать младенцев неправильно, поскольку, кому лучше не жить, нельзя знать заранее. Отсюда моралисту необходим учёт вероятности. Объективно правильно получается поведение, которого наилучшие последствия всего вероятнее. Это поведение будет умным.

Умнее всего постуать именно так, чтобы все наличные данные обещали больше всего хорошего при совершении такого поступка. Чт'o считать наличными данными, знать затруднительно. Но всегда непредсказуемое да возможное различимо. Оценка вероятности сроди правовой, медицинской консультации. Лишь это приближает нас к правильности, но не польза. Такой подход извиняет и неизбежное незнание далёкого последствия. Которого учёт обычно при планировании необходим. Вероятность ошибиться в оценках отдалённого последствия столь огромна, что на правильность поступка не влияет, если даже последствие существенно вляет на полезность поступка — возможно, существеннее, нежели последствия ближайшие. Очевидно, что невозможное для познания на правоту незнающего не влияет. Неправильно было бы заниматься всякой ерундой вроде составления календаря на следующий год, если б известно, что не сегодня — завтра наша планета погибнет. Но поскольку такого знания нет, игнорирующего конец света считать неправым нельзя.

§17

На предложенную дефиницию правильности можно возразить, якобы не всякое деяние настолько важно, чтобы ради него проводить исследование последствий. Пустячные решения зачастую для вычисления последствий всего сложнее. Глупо каждый день отыскивать наилучший способ отправления зарядки. Сложные неважные вопросы времени не заслуживают. Но наша дефиниция правильности ни при чём. В указанной ситуации неправильное деяние суть оценка последствий. По нашей дефиниции выискивание последствий пустяка неправильно. Трата времени на которое со всякого мыслимого времяпрепровождения, по-видимому, не наиполезнейшая. Поэтому как ни разумнее думать перед делом, умнее думать перед единственно делом важным. Обдумывание пустяка неумно. Поэтому наше понимание правоты не пострадало.

§18

Дефиницию правоты можно дополнить возможностью поступка. На правильность поступка не влияет невозможное физически либо такое, что вершителю поступка в голову не придёт. Подобная оговорка сильно замешана на проблеме свободы воли, про которую в следующем разделе. Пока же можно сказать: объективно правильно поступать — это вызывать обещающие со всех возможных последствия наилучшие.

§19

Вернёмся к изучению правоты субъективной, чтоб аморальное не спутать с ошибочным. Здесь уже на долг смотрим по-новому. С объективной точки зрения, должно поступать объективно правильно, но субъективно должно бывает поступать объективно неправильно. Та же трата времени на вычисление последствий пустяка неправильна объективно, зато при убеждённости во своей правоте правильна субъективно. Такое времяпрепровождение человека не делает мерзавцем, а даже наоборот. Рассмотрим (а)моральность в этом смысле.

§20

Естественно предположить, что субъективно (не)правильно деяние, кажущееся деятелю (не)правильным объективно. Но нельзя думать, якобы всякий деятель отслеживает последствия, вычисляя вероятности, только после чего (не)одобряет. Не всякий правильное понимает по-нашему. Суждение (не)одобрения возможно другое, лишь бы наилучшие последствия давало наиболее верно. Даже когда суждение неправильно — то ли вследствие вероятностых оценок, то ли вследствие неверного понимания правоты. Наша дефиниция не разбор слова, но разбор определяющего признака.

Пускай (без)нравственно всё, что (не) самоодобряемо, субъективно (не)правильно. Понятно, что дефиницию следует улучшить. Прежде всего, (не)одобрение тоже способно казаться безнравственным. Во-вторых, (не)одобрение молчит при (без)нравственных иногда легкомысленных деяниях. Оба сих обстоятельства дефиницию делают негодной.

§21

Идея, будто ничто кажущееся правильным не безнравственно, страдает (или прекрасна) тем, как извиняет общепорицаемое. Редко что делается, когда деятелю кажется неправильным. Обычно себя переубеждают в правильности желаемого. Так и надо имярека проучить, или: не получу компенсацию — нарушу справедливость, или: если не перебеситься, сделаюсь ещё хуже и так далее. Пускай одобрительные суждения приведены, мы всё равно против. Можно возразить, якобы самообман — одобрительное суждение фиктивное, что деятель неправ, это знает и сам. Мне же думается, не всегда. Даже искреннему сложно разобраться, хотя всё равно осуждаем. Случается легкомыслие, когда помнят о последствиях себе, но не последствиях окружающим. Тогда то, что пришло в голову, анализируется корректно, хотя будь это более хороший человек, ему подумалось бы больше. Видать, эгоистичные деяния чаще всего не зложелательность, а забвение других. Поэтому деяние бывает аморальным и при вере деятеля во свою правоту.