Чтение онлайн

§36

Но даже верующий в абсолютность хорошества, сомневающийся, что всегда достижимо преследованием интересов узких, всё же заботу лишь о себе может считать правильной. В наше время такая доктрина принята не столько в отношении личности, сколько родины. Многие британцы-немцы считают, якобы политикам и надо заботиться лишь об Англии-Германии — даже в ущерб остальному миру. Трудно подобный взгляд обосновать. Борцу за добро не всё ли равно, кому добро выгодно? Всё равно что заботиться понедельниками о благополучии только в понедельники, во вторник же — о благополучии только по вторникам. Ценный сей подход единственно лишь оправданием иначе неоправдываемого. Когда лучше пе­ре­о­бла­го­де­тель­с­тво­ва­ть Имярека в ущерб Джону Доу, ничего не должно меняться, будь первый кем иным, а второй — мною. В последнем случае суждение становится неочевидным, и выявима бездоказательность.

Коль скоро не обоснован эгоизм никакой, добро вознаграждаться не должно. Мало кому приятно самопожертвование, не подразумевающее вознаграждения. Попытки тождествления должного с выгодным всегда примитивны. Что себя не обидеть является долгом, недоказуемо. В лучшем случае можно договориться, будто выгоде должное поспособствует. Отсюда на всякую позу логической доказуемости нужно возразить: логика заодно с эгоистом единственно при тождествлении должного с корыстью. Часто слышно, будто максимы: твори добро и: люби себя рав­но­о­че­вид­ны, справедливы всегда. Будь это так, и противоречие меж добром и корыстью невообразимо. Заявление, будто честность является лучшей политикой, может утешить моралиста, но не мыслителя. Ждать устранения противоречия между хрошеством-ради-себя и людскими потребностями за гробом неразумно. Логически можно было бы лишь отождествить, а так они несовместимы. Если на пути блага личный интерес, им пренебречь.

§37

Закончить естественнее всего списком основополагающих благ и зол. Однако не стану, поскольку читатели способны сами. Лучше рассмотрю, действительно ли знать отличие невозможно.

Весьма популярен этический скептицизм, оправданный несогласием у моралистов. Иксу кажется, дескать, А хорошее, притом Игреку — дескать, А плохое, но никакого способа доказать друг другу свою правоту нет. Этика — вопрос индивидуального вкуса. Выяснение, кт'o прав, — это пустая трата времени.

Этике подобный скептицизм вреден. Суждение (не)одобрения предмета не должно быть опосредовано критикой противоположной оценки. Разномыслие хотя неизбежно, всё ж исключительно, через аргументацию поправимо. Поскольку чаще всего мнения держатся ниспровержимого, неуязвимого только по впечатлению. Что часто следует из обманчивой теории, заслоняющей оценку непосредственную, но самой непроверяемой. Такое сплошь и рядом. Прослывший остряком Сидни Смит облился горчицею — сотрапезники падают со смеху. Многие ложные оценки таковы.

§38

Касательно вещей хороших не для чего-то, но самими по себе заблуждений два: философское и морализаторское. Мыслителю склонность упрощать факты, подгоняя под изящную теорию, выведенную с минимального количества принципов. Что касается моралиста, зацикленный на поведении, забывает о целях, о конечном благе. В обычной жизни легко за деревьями не видеть леса, благ ожидая только за гробом. Философский же благоцентризм исключителен, ибо страсть упорядочивать и способности к умничанью встречаются реже любви к добродетели. Этические трактаты чаще сочиняются последними, хотя Канту получилось эти два заблуждения соединить. У него всё хорошее сводится на волю к добродетели — упрощение достойное философа; путаница средств и целей, особенно ласкающая слух моралиста.

§39

Ошибка моралиста показыват исключительно важную вещь. Непосредственное суждение возможно в оценке предмета на хорошество-для-себя, но не на правильность поступка. Не собираюсь оспаривать непосредственное чутьё к (не)правильности поступка либо пользу такого чутья, просто подобные оценки для мыслителя не самоочевидны. Правильность поступка предопределяет оценка хорошества последствий. Только различая благо и зло способны знать, как вернее, правильнее того достичь, а не наоборот. Непосредственная оценка (не)правильности поступка лишня.

Если философ ограничился проблемой хорошества, не отвлекатеся на проблему правильности, несогласия меж оценками намного меньше. Неединогласность оценки хорошества последствий предопределена ситуацией оценщика плюс убеждениями касательно того, как поступать, ибо много чего всеми признанного правильным обещает наихудшее, немногое же признанное неправильным — наоборот. (К примеру, по закону, как говорится, военного времени приходится нарушить правильный кодекс — и правильно, когда деятель осуждаем вместо кодекса.) Подобный разнобой в оценках уже не следствие скептицизма-релятивизма, но всё равно разрушителен этике.

§40

Неединогласность оценки хорошества-для-себя возможна даже без отвлечения на хорошество-для-чего-другого. Возмездие вместо предупреждения-исправления считалось донедавна благом, а нынче месть осуждают. Идея геенны может оправдываться только благостью мщения как самоцели. Что многие разуверились в геенне, вызвано дискредитацией мести.

Но даже когда не договорятся по поводу самоцели, разногласия вызваны приверженностью заведомой теории, но не оценкой непосредственной. Касательно геенны богословы рассуждают, якобы всё, что ни сотворено благим богом, является благом. Отсюда посмертное воздаяние тоже благо. Такие настроения присущи даже тому, кто не веруй, мести б отвращался. Искажённая заведомой теорией оценка неискрення, редка.

§41

Разнобой в оценках обусловливается плоховатостью либо нейтральностью вещей отдельных, однако в целом являющихся благом. Или хорошеством-индифферентностью частей, в целом являющихся злом. Тут оценка зависит от уровня обобщения. Чтоб узнать, хороша ли вещь сама по себе, нужно задуматься, ценили бы мы вещь, существуй она не как часть. Должна ли часть существовать, определяется тем, должно ли существовать целое. Сострадание — хорошо, пускай невозможно вне чьего-то страдания; как и зависть является злом, если даже завидуемому хорошо. Оптимисты логичны, хоть и не оправданы. Пессимисты тоже, хотя не настолько популярны.

Если даже (не)хорошее не состоит из (не)плохого, часто целое не сумма частей, лучшая либо худшая целого. Например, эстетические наслаждения предполагают объект красивый. Но как ни глупо, даже мерзко наслаждаться безобразным, эмоция ценности той же. Сам арт-объект, если неодушевлённый, эти­че­с­ки­ней­тра­лен. В целом же, хотя безвкусица даёт эмоции равно, как эстетические, положительные; хоть объект аналогично нейтрален, оцениваема нами безвкусица неправильной. Чтобы кустарщины проще шедевра в исполнении не поощрять. Аналогично считаем, якобы человека лучше любить хорошего. Титания любит Основу не менее нежно, чем Юльетта — Ромео, но всё равно высмеиваема. Поэтому многое (не)хорошее следует оценивать в целом, а не частями.

§42

Многие теоретики лишены последовательности, поскольку непосредственными оценками с априорными теориями пользуются наравне. Верующие, что самое главное — добродетель, а не добро, всё равно благодеяния рекламируют небесными благами. Получается, главное не хорошо себя вести, а дослужиться до награды? А кто говорил, якобы поступок ценнее счастья?

Кстати, тождествление хорошества с удовольствием. Очевидное для многих даже философов. Блаженство кажется благом на первый взгляд, однако тождествление плодит парадоксы. Беспечность идиота вовсе не благо, хотя при неимении благ иных это вариант нехудший. Гедонисты затрудняются доказать, якобы возвышенные наслаждения действительно выше. Раздражаются чувствуя свою неправоту, выдвигая невероятные доводы. Хотя детские шалости равно де приятны, как и поэзия, но неравны количества, превышающие в поэзии — теория небесспорная. Что наслаждаться фразами возвышеннее купания в жару, согласны все, но что наслаждение сильнее, не скажет никто. Даже мучения бывают благом. С другой стороны, наслаждение плохим осуждаем, если даже против удовольствий ничего не имеем. Истязание ненавидимого нами человека плохо, пускай нам и приятно. Чтобы нам это было неприятно, было бы даже лучше. Можно возразить, якобы ненависть — это бремя, порицаемое по соображениям эгоистическим, игнорируя возможные исключения. Но возможность образцов хорошества ненависти несерьёзна, присутствует исключительно в оправдании теорий.