Чтение онлайн

Разобраться в этом вопросе помогает философия. Все полученные нами истины она делит на истины относительные и истины абсолютные. Абсолютные истины – это предельная цель, идеал наших стремлений в познании, но нашей действительностью являются относительные истины, которыми мы пользуемся в нашей повседневной деятельности и в теоретических исследованиях; но относительное знание постоянно расширяется, делается более полным, более глубоким, стремится стать абсолютным. Это движение относительного знания к абсолютному философия называет диалектикой относительной и абсолютной истин.

Но диалектическая природа истин проявляется не только в этом движении неполного знания к полному. Самое интересное в этой диалектике заключается в том, что и относительную истину можно рассматривать как абсолютную. Суть состоит в том, что даже неполное знание вещи, знание её до определенного уровня является в то же время знанием полным и точным. Химическая формула воды «аш-два-о» – это усваивает даже самый нерадивый школьник. Следовательно, даже при всей своей неполноте, достигшее данного порога знание является абсолютным. Более серьезным будет выглядеть пример из сравнения школьного и вузовского образования. Школьник получает абсолютное знание изучаемых дисциплин до определенного уровня. При встрече с вузовской программой оказывается, что его знаний недостаточно, объекты исследований физики, химии, обществоведения оказываются гораздо шире, чем он представлял себе в школе. Абсолютное знание превратилось в относительное, выступая одновременно абсолютным в пределах школьной программы.

Рассмотренные выше теоретические положения – это раскрытие содержания истин-процессов. Существуют еще истины-факты, когда к полученному знанию нечего прибавить, но одновременно и нечего отнять. «Рим – столица Италии», «2004 год в жизни России – год выборов президента». Истины этого уровня также важны в обыденной и общественной жизни, но серьезного внимания философии они не привлекают: они «застывшие». Студенту необходимо также запомнить одну «мелочь»: не искать истин где-то, они – в нашем сознании, запечатлены в учебной и научной литературе в виде определений, схем и формул, но в объективном бытии истин нет.

1. Каково различие между сознанием человека и «сознанием» высших животных?

2. Каковы дофилософские представления о сознании?

3. Каковы были подходы к пониманию сознания в истории развития философской мысли?

4. Что выступает биофизиологической основой сознания?

5. Почему сознание рассматривается как высшая форма отражения?

6. Как понимается социальная сущность сознания?

7. Какое место занимают в сознании знания?

8. Почему познание является для человека основной жизненной потребностью?

9. Какое познание определяется как чувственное, а какое как рациональное? Каково соотношение между ними?

10. В чем состоит философское понимание истины? Каковы основные виды истин и соотношение между ними?

Вопрос о месте диалектики в структуре философского знания сегодня приобретает крайне актуальное значение. В течение столетий показателем зрелости идей того или иного мыслителя прошлого является вопрос о том, какое место в данной философской теории отводится диалектике: застывшими или подвижными рассматривались в этой теории проблемы бытия, познания, общественной жизни. После того как в середине XIX века диалектика вошла в философские концепции всех оттенков мышления, её присутствие в теоретических рассуждениях стало само собой разумеющимся, превратилось в естественный элемент серьезной философской теории. В спор о том, должна или нет присутствовать диалектика в развиваемых философских теориях, вступила даже католическая церковь в лице своего интеллектуального ядра – философов из числа членов ордена иезуитов. Позиция церковников была категоричной: человек может рассуждать только в пределах «да – да, нет – нет, а что сверх того, то – от лукавого». Утверждалось, что диалектика – это атрибут ангельского мышления, человек же должен видеть мир, рассуждать о мире только в пределах метафизических категорий. Это обусловлено тем, что сам мир божий создан Творцом изначально во всем наборе видимых сегодня свойств и признаков, когда актом творения Господь сказал итоговое «ДА» всему бытию, а в день Страшного суда весь мир услышит окончательное «НЕТ».

Но богословские выступления против диалектики нисколько не умалили внимания к диалектике, поскольку только путем диалектического анализа, диалектического мышления можно наиболее полно понять и объяснить мир объективного бытия. Этот настоящий бум диалектического мышления особенно разросся после выхода работ Гегеля, насквозь пронизанных диалектикой. Диалектику стали хвалить, ругать, опровергать, умышленно замалчивать, но равнодушных к вопросам диалектики в 30–40-х гг. XIX века не было. Серьезное внимание к диалектике как к методологической основе построения социологических теорий было проявлено со стороны Маркса и Энгельса, поскольку сама гегелевская диалектика открывала возможность построения радикальных теорий. В России Герцен увидел в диалектике «алгебру революции», а Ленин, потративший много времени и усилий на изучение марксизма и предшествовавших ему теорий, определил диалектику как «революционную душу марксизма». Это высказывание Ленина, по нашему мнению, и заставило составителей «стандартов» философской подготовки молодых специалистов относиться к диалектике, как к чему-то случайному в теории, постоянно помня «великий» принцип не очень великих людей «как бы чего не вышло» в период, когда опровержение марксизма и охаивание горькой истории своего народа почему-то стало чуть ли не профессией недавних вернейших сторонников «самой прогрессивной теории человечества», поскольку тут наиболее полно можно показать себя как сторонника демократии и свободы. Хорошо, что наша «танковая революция» завершилась бандитским нападением на Останкинскую телебашню! Надо полагать, что авторы подобного сценария развития событий были далеки от диалектического мышления.

Вне всяких сомнений, на диалектику нельзя смотреть как на «архимедов рычаг», с помощью которого можно перевернуть мир, но вместе с тем её нельзя переносить на задворки философской теории, поскольку без ясного представления о сути и назначении диалектики полученные студентом знания по философии не будут иметь завершенной цельности, не станут методологией восприятия окружающего бытия. Без диалектики философия превращается в «невесту-бесприданницу», становится набором тем, проблем, общепринятых констант, но в ней будет отсутствовать существеннейшее достоинство – цельность. Однако необходимость в диалектике осознается многими авторами, пишущими учебники для студентов. Так, авторитетнейший в прошлом и в настоящее время Александр Георгиевич Спиркин «запрятал» диалектику в параграф «Основные категории философии», где её не каждый студент обнаружит, а если и найдет – не воспримет с должным вниманием (см: А. Г. Спиркин. Философия. Учебник для студентов высших учебных заведений. М, 2001. С. 285–335). Но даже и в этом диалектическом параграфе представление о диалектике как целостном разделе философии может появиться у студента, имеющего философскую подготовку. В учебной литературе других авторов, которые сегодня активно издаются, упор делается либо на историю философии, которая излагается чаще всего в авторской интерпретации, либо намечается такой веер проблем и аспектов, начиная от трансцендентного (потустороннего) до узкобытового, что трудно поверить в желание автора написать студенческое учебное пособие.

Автор настоящего учебного пособия при подготовке его второго издания руководствовался тем, что без диалектики нет и не может быть цельности ни в философской теории, ни в мировоззрении вступающего в жизнь молодого гражданина. Знания диалектики требует и современное естествознание, и особенно современная социальная реальность, тем более, российская с её скачками и социально-политическими реалиями, надеждами на будущее. Наше будущее в своей отдаленной перспективе рисуется миром свободы, демократии, миром возможностей полной реализации своих способностей, востребованности на таланты, миром уверенности в будущем детей и внуков.

Но старшее поколение из ныне здравствующих уже пережило мир надежд и иллюзий; потому, «обжегшись в свое время на молоке, дует на воду». Сегодня молодой человек оказался перед совершенно новой социальной реальностью, о которой раньше знали только «из книжки».

Реальная жизнь всегда была соревнованием индивидов, наций, обществ. Условия рыночных отношений, где все становится товаром, будь то рабочие руки, талант художника, голос оратора или даже женское тело, – все приобретает свою цену. Но такое общество – это социальный атавизм, подчинение человека стихии рыночных отношений. История прошла сквозь эту стихию, наступать на грабли в начале XXI столетия не следует. Общество, сознательно перешедшее к формированию нового общественно-политического уклада, может сознательно ориентироваться на гуманность нового общежития, на отношение к человеку как высшей ценности бытия. Это далекое будущее ложится на плечи нынешнего молодого поколения, которое должно владеть не только глубокими профессиональными знаниями, но и научиться человеколюбию, жертвенности, ответственности за свои решения и поступки, обязано изжить социальное равнодушие. Мудрейший философ древности Сократ призывал своих сограждан к воспитанию в себе добродетели как ценнейшего качества человека, перекрывающего, объединяющего все лучшие стороны человеческой души. И потому готовность к диалектическому восприятию действительности и соответствующее поведение и деятельность в ней должны стать такими же естественными признаками человека, как цвет волос или форма носа. В противном случае Россию снова ждут «минуты роковые». А она уже имела их достаточно: пора сознательно строить достойное человека общежитие.

В работе «Диалектика природы» Энгельс писал: «Природа – пробный камень диалектики». Попробуем уяснить, что содержит в себе это лапидарное (краткое, но завершенное) высказывание. Для этого вспомним один из всеобщих признаков материи – движение. Движение в философском понятии – это постоянное изменение. Каждый элемент материального бытия, будь оно бытием природным или произведением рук человеческих, находится в постоянном процессе изменения: моря меняют контуры береговых линий, на дне моря идет смещение глубин и отмелей, вырастают и погибают представители земной флоры и фауны, человеку приходится постоянно делать ремонт того, что совсем недавно было почти новым. Если окинуть историю человечества и человека, то здесь наличие процесса изменений нет нужды доказывать: вся история мировой цивилизации есть постоянное изменение.

Мысль о движении всего существующего не является новой для наблюдательного человеческого ума. Есть все основания предположить, что уже древнейший предок, бытие которого было «намертво» связано с природой, мог наблюдать и предвидеть смену времен года, сезонные изменения в растительном мире, ежедневно видел восходы и заходы солнца, появление потомства у зверей и своих сородичей. Мир в итоге представал перед сознанием не только в своем качественном многообразии, но и в подвижности, текучести всего окружающего. Но эта наблюдаемая «текучесть» окружающего бытия в основном сводилась к повторению уже бывшего ранее, движение оказывалось своего рода «сменой поколений»: семя дерева повторялось в новом дереве, человеческий детеныш нес в себе черты родителей; даже небесный свод во всей сумме своих планет и звезд только повторял себя, хотя и в ином ритме. Мир выступал раз и навсегда заведенной машиной, только очень гигантской. Завершенное и убедительное объяснение подобного восприятия бытия было найдено в религии: извечным «механиком» всего бытия является Бог, а все остальное перемещается и изменяется по установленному им порядку. Мир оказался обреченным на вечный круговорот (или «до скончания века», т.е. до Страшного суда).