Чтение онлайн

— Стой здесь и молись до тех пор, пока я приду и принесу тебе работу.

Потом, ушедши в пещеру, смотрел на него в окно и видел, как он, палимый

зноем, простоял на том месте целую неделю неподвижно.

Затем, намочив пальмовых ветвей, сказал ему:

— Возьми и плети веревку вот так, как я.

Старец плел до девятого часа и с великим трудом сплел веревку в 15 локтей длиною. Посмотрев па плетенье, вели--94-

кий Антоний был недоволен им и сказал Павлу:

— Дурно сплел, расплети и начни снова.

Между тем Павел уже четыре дня ничего не ел — в таких преклонных летах! Антоний изнурял так Павла для того, чтобы этот старец, вышедши из терпения, убежал от него и бросил монашество. Но тот расплел веревку и начал плести ее

снова из тех же ветвей, хотя это было уже труднее прежнего, потому что ветви крутились от первого плетенья. Антоний Великий, видя, что старец и не пороптал, и не помалодушествовал, и нисколько не оскорбился, даже вовсе не изменился в лице, сжалился над ним и при захождении солнца сказал ему:

— Не съесть ли нам, отец, кусок хлеба?

— Как тебе угодно, авва, — отвечал Павел.

Это еще более тронуло Антония, что он не побежал тотчас же, как услышал о пище, но отдал на его волю.

— Так поставь стол, — сказал Антоний старцу.

Он сделал это. Антоний принес и положил на стол четыре сухих хлебца, унций по шести каждый [по полфунта], и размочил для себя один, а для него три. Потом начал петь псалом, какой знал, и пропев его двенадцать раз, столько же раз молился, чтобы и в этом испытать Павла. Вместе с Великим молился и старец. И еще усерднее его.

После двенадцати молитв, Антоний сказал ему:

— Пойди, ешь.

Но как только он сел за стол и стал брать хлеб, Антоний сказал ему:

— Сиди и не ешь до вечера, а только смотри на хлеб. Наступил вечер, а Павел все не ел. Тогда Антоний сказал ему:

— Вставай, помолись и ложись спать.

Павел так и сделал. В полночь Антоний разбудил его на молитву и продолжал молитвы до девятого часа дня. Приготовив потом трапезу, он опять пригласил к ней Павла. И они сели есть уже поздно вечером110. Антоний Великий, съевши один хлебец, другого не брал. А старец, евши медленнее, не успел еще съесть и начатого им хлебца. Антоний сказал ему:

— Возьми другой хлебец.

— Если ты будешь есть, то и я, — отвечал Павел, — а если ты не будешь, то и я не буду.

— Для меня довольно, — сказал ему Антоний, — я монах.

– 95— И для меня довольно, — отвечал Павел Великому, — и я хочу быть монахом.

Тогда они встали, и Антоний прочитал 12 молитв и пропел 12 псалмов. После

молитв они уснули немного первым сном, потом опять встали и пели псалмы от полуночи до самого дня. Затем Антоний послал Павла обойти пустыню, сказав ему:

— Через три дня приходи сюда.

Сделав это и застав у Антония несколько братии, Павел спросил его, что он прикажет ему делать.

— Ни слова не говоря, служи братьям и ничего не вкушай, пока братия не отправятся в путь.

И так целые три недели Павел не вкушал ничего.

— Почему ты молчишь? — спросили его братия. Павел ничего не отвечал. Тогда Антоний сказал ему:

— Что ты молчишь? Поговори с братиями. И он стал говорить.

Однажды Павлу принесли сосуд меду, и Антоний сказал ему:

— Разбей сосуд, пусть мед весь вытечет. Он так и сделал.

— Собери опять мед. И это было сделано. Потом Антоний говорит ему:

— Собери мед в другой раз в раковину так, чтобы не было в нем никакого сору.

Еще велел ему Антоний целый день черпать воду и выливать на землю. В другой раз раздрал у него одежду и приказал сшить ее, и тот сшил снова.

Сей муж стяжал такое послушание, что ему дана была от Бога власть изгонять бесов.

Великий Антоний, видя, что старец ревностно подражает ему во всяком роде подвижничества, сказал ему:

— Смотри, брат! Если ты можешь ежедневно так подвизаться, то оставайся со мною.

— Может быть, ты покажешь мне со временем и больше что-нибудь, не знаю, — отвечал Павел, — но что доселе ты делал при мне, все это и я делаю легко.

На другой день после этого Антоний сказал Павлу:

— Во имя Господа, ты уже стал монахом. Уверившись наконец вполне, что раб Христов Павел,

хотя весьма прост и неучен, но совершен душою, блаженный и великий Антоний -96-

спустя несколько месяцев, при содействии благодати Божией, устроил ему особую келью, поприща за три или за четыре от своей, и сказал:

— Вот ты, при помощи Христовой, стал уже монахом. Живи теперь один, чтобы испытать искушение и от демонов.

Прожив год в уединении, Павел Препростой за высокое совершенство в добродетели подвижнической удостоился дара изгонять демонов и целить всякие болезни»111.

Не задаваясь столь высокими целями, как достижение совершенства, каждый спасающийся может, тем не менее, видеть на себе самую ощутительную пользу от послушания в виде непоколебимого мира и спокойствия души: как будто никаких и скорбей для него в мире не существует, и бранен бесовских никаких он не

испытывает... Немного уже было об этом сказано выше, приведу еще слова преп.

112

аввы Дорофея .

«Ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. И как человек, который идет путем, найдя на нем жезл и взяв его, с помощью этого жезла проходит большую часть пути своего, так бывает и с тем, кто идет путем отсечения своей воли. Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божиею, и в совершенное бесстрастие. Можно и в краткое время отсечь десять хотений своих. И скажу вам, как это.

Положим, что кто-нибудь, пройдя небольшое расстояние, увидел что-либо и помысл говорит ему: "Посмотри туда". А он отвечает помыслу: "Истинно не стану смотреть", и отсекает свое хотение и не смотрит. Или встречает празднословящих между собою, и помысл говорит ему: "Скажи и ты такое-то слово", а он отсекает хотение свое и не говорит. Или говорит ему помысл: "Пойди, спроси повара, что он варит", а он не идет и отсекает хотение свое. Он видит что-нибудь, и помысл говорит ему: "Спроси, кто принес это", а он отсекает хотение свое и не спрашивает. Отсекая же таким образом свою волю, он приходит в навык отсекать ее и, начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает ее без труда и спокойно, и достигает наконец того, что вовсе не имеет своей воли, и что бы ни случилось, он бывает спокоен, как -будто исполнилось его собственное желание. И