Чтение онлайн

тогда, как он не хочет исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имеет своей собственной воли, для того все, что с ним ни случается, бывает согласно с его волею. Таким образом выходит, что он не имеет пристрастия, а от беспристрастия, как я сказал, приходит в бесстрастие. Видите ли, в какое преуспеяние, мало-помалу, приводит отсечение своей воли...

А вы не имеете опыта в несомненном послушании, оттого и не знаете покоя, от него происходящего.

Однажды я спросил старца авву Варсонофия: "Владыко, Писание говорит, что многими скорбми подобает нам внити в Царствие Небесное (Деян. 14, 22), а я вижу, что не имею никакой скорби. Что мне делать, чтобы не погубить своей души?" Потому что я не имел никакой печали. Если случалось мне иметь какой-нибудь помысл, то я брал дощечку и писал к старцу (когда я еще не служил ему, то вопрошал его письменно), и прежде чем я оканчивал писать, чувствовал уже облегчение и пользу: так велико было мое беспечалие и спокойствие. А я, не зная силы этой добродетели и слыша, что многими скорбми подобает нам внити в Царствие Небесное, боялся, что не имел скорби. И так, когда я объяснил это старцу, он отвечал мне: "Не скорби, тебе не о чем беспокоиться: каждый предавший себя в послушание отцам имеет такое беспечалие и покой"».

Для внимательных и разумных душ среди нашего крестьянства не было лучшего времени, чем эпоха крепостного права. Тяжко было оно для плоти, но доставляло великие утешения духу; не давало простора плотскому уму, но обостряло в высокой степени духовный разум. В частности, добродетель послушания находила тогда самое широкое применение и для желающих доставляла сладкие плоды. Тогда на опыте люди проходили аскетическое делание святых отцов и имели те же чувствования, какие испытывали и последние, конечно, если только трудились на помещиков и слушались своих господ ради Господа, а не из-под палки. То беспечалие, которое снискивает человек, отсекая свое смышление, и о котором говорил только что авва Дорофей, испытывали тогда и некоторые из дворовых, превратившихся по виду в бессознательную безличную «машину», — что с культурной точки зрения кажется ужасным и недостойным состоянием для человека! — а по душе являвшихся разумнее в тысячи раз своих повелителей.

– 98-

Не знаю, смогут ли в настоящее время «просвещенные» люди обонять нетленный аромат, исходящий от блаженного послушания того лица, о котором будет сказано ниже, и смогут ли обнять своим умом ту колоссальную ценность духовных яхонтов и жемчугов, которые сверкают в нижеследующем рассказе, даже заметят ли их (может быть, наоборот, придут только в негодование от такого якобы «обезличения» человека), — но я все-таки приведу этот документ — один из очень многих. Нечестивые, — как сказано в книге пророка Даниила (12, 10), — будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют.

Речь идет о крепостном, которого за феноменальные музыкальные способности княгиня Г. купила за 1500 рублей у матери автора нижеследующего отрывка и которому даровали свободу. После того как он уехал (сцена прощания — одна из поучительнейших страниц, показывающая всю тонкость и, я бы сказал, святость психологии крепостных), няня пришла в комнаты и делится впечатлениями:

— Уж так-то жалостливо Васька прощался, так жалостливо!.. Тяжко было ему, бедненькому, с гнездышком родименьким расставаться!.. Видно, боязно ему к княгинюшке ехать...

— Да что ему княгиня! Теперь он вольный казак! — перебила ее матушка.

— Вот он из-за того-то так и убивался, сердечный!

— Как из-за того?

— Известно, матушка-барыня, из-за этой самой воли! Я вот как рассуждаю: был он крепостной, значит, подначальный, и весь предел ему был обозначен... С утра до поздней ноченьки знал он, что делать: дров поди наколи, а теперь марш в кузницу, али там на мельницу, и так всякий часок... Значит, нечего тебе голову думкой ломать, али какой заботой сердце сушить ... И ешь ты свой хлебушко беспрепятственно... Известно, как полагается простому человеку, без барских затеев, без соусов... Но ведь на то ты и простой мужик, раб, крепостной человек!.. Ну, а теперь на воле без старшого изволь сам все удумать... Каждое дельце свое, каждое словцо сам обмозгуй...

— Ах, няня, и не глупый ты человек, а ведь какой вздор ты городишь! Разве можно сравнивать положение крепостного с свободным человеком! Разве ты не видишь, что творится кругом? Какое тиранство, бесчеловечье повсюду!

– 99— Так ведь я, матушка-барыня, про нашего Ваську вспоминаю! Как ему, значит, было жить у нас. А как вы изволите сказывать насчет бесчеловечных помещиков, так я вам осмелюсь доложить, что у таких-то еще лучше крепостному: если со смирением крест свой принять, так к лику святых угодников сопричтен будешь...

113

— Ну, уж ты насильно даже в рай собираешься гнать!» Какие огненные, свободные, дерзновенные слова крепостной «рабыни», «вещи», которую, если она обладает даже «феноменальными» способностями, по понятиям этого мира, продают только за полторы тысячи целковых (!)114 и которая в присутствии сильных людей века сего безбоязненно считает себя родней лику святых угодников Божиих, — и какие жалкие, убогие, «интеллигентские» рассуждения о ценности и красоте свободы по прописям и азбукам доморощенных и иностранных «философов» срываются с уст даже самых просвещенных помещиков и помещиц!.. Даже понять не могут последние первых. Им говорят о смирении, святом кресте, добровольном отсечении своей воли ради заповеди Христовой, а у них это извращается каким-то непостижимым образом в «насильно в рай гнать!» и «вздор городишь!» Откуда эти чудовищные представления о христианстве и откуда такая логика, понять невозможно!..115

Но, опять говорю, какое святоотеческое учение в устах старицы, какой духовный мед!

9. Гибельные результаты самочиния на пути спасения

«Я не знаю другого падения монаху, — говорит преп. авва Дорофей116, — кроме того, когда он верит своему сердцу. Некоторые говорят: "от того падает человек или от того", а я, как уже сказал, не знаю другого падения, кроме сего, когда человек последует самому себе. Видел ли падшего — знай, что он последовал самому себе».

Жития святых и отеческие творения приводят множество примеров пагубных плодов самочинного подвижничества. Довольно того, что сказано было выше в параграфе о прелести, чтобы иметь о них понятие. Приводить эти случаи,

причинившие глубокие падения подвизавшимся и самую смерть, нет больше

117

нужды .

Но сообщу один случай, показывающий, что самочиние сказывается и наказывается, не только когда мы не исполняем отеческих заповедей или избегаем их, но и когда

– 100-

прибавляем подвигов больше, чем они требовали от нас. Многие думают, что это неважно, и есть даже такие, которые считают это за добро, а на самом деле это тоже зло.

Авва Ираклий рассказал следующее:

«Один старец много лет имел у себя ученика весьма послушного. Однажды боримый искушением ученик, поклонившись, сказал старцу: "Сделай меня монахом". Старец отвечал ему: "Посмотри место, и сделаем тебе келью". Потом пошли они и сделали келью. И говорит старец брату: "Делай, что я скажу тебе, — когда захочешь, ешь, пей, спи; только до субботы не выходи из своей кельи; а тогда приходи ко мне". Брат два дня исполнял заповедь старца, но в третий день стал скучать и говорит: "Что это сделал со мною старец?" Встав, пел он много псалмов и вкусил пищи уже по захождении солнца. После сего пошел спать на свою рогожу и видит, что на ней лежит ефиоп и скрежещет на него зубами. В сильном страхе побежал он к старцу и, стуча в дверь, говорил: "Авва! умилосердись надо мною, отвори скорей!" Старец, зная, что он не сохранил наставления его, не отворял ему до утра. Поутру отворив, нашел его за дверями умоляющим, и, сжалившись, старец ввел его к себе. Тогда он сказал: "У меня, отец, есть нужда до тебя — я видел черного ефиопа на своей рогоже, когда пошел спать". Старец отвечал: "Это ты потерпел за то, что не исполнил моего наставления". Старец по возможности изобразил ему правила монашеской жизни и отпустил его. Брат скоро сделался добрым монахом»118.

10. Качества доброго наставника

Так как в настоящее время очень много расплодилось всяких учителей, желающих видеть вокруг себя толпы учеников и учениц, и так как даже недавно начавшие спасаться, немножко кое-что приобретши, принимают на себя звание наставников или, по крайней мере, ищут всяких поводов учить всех и каждого, то нелишнее для тех из них, которые это делают с искренним желанием помочь ближнему, а не из тщеславия и прочих страстей, привести несколько положений из «Слова особенного к пастырю» св. Иоанна Лествичника, показывающих, какими качествами должен отличаться человек, преподающий другим правила спасения, если он хочет, чтобы из его слов выходила польза чужой душе и своей собственной, а не вред.