Чтение онлайн

– 59-

псагда*. (* И слово наравне с духами египетское) Симонид не затрудняется о них и ямбами рассказывать:

Маслами я себя опрыснул и духами Ибаккаром**.(**Особый заграничный сорт духов.)

И если пришел продавец, то берут у него и из лилий добытые благовония, и из ципра цветка духи, масло и помаду; в славе у них нардовое миро и розовое и иные, употребляемые женщинами то в жидком виде, то в сухом, то в форме капель для опрыскивания, то в форме порошка для окуривания. Вседневно изобретается в этой сфере нечто новое в удовлетворение ненасытимой этой страсти окружать себя бесконечным разнообразием благоуханий. Вследствие питания страсти к прекрасному в сфере запахов, страсти в своем развитии однако же вовсе не прекрасной, люди, ей служащие, поражают обоняние других распространяемым от себя благоуханием. Женщины же окуривают и опрыскивают свои одежды, постели, душат в комнатах; среди этой ароматической атмосферы даже ночные горшки чуть-чуть не пропитываются с необходимостью теми же благовониями. Поэтому, мне кажется, хорошо те делают, которые в гневе на разрушающих такою роскошью и этой страстью к духам мужественность чувства приготовителей сих благовоний и торговцев ими, а также и подкрашивателей шерсти из хорошо упорядоченного общества изгоняют. Это не в порядке вещей, чтобы по городу, где живет чистота образа мыслей и поведения, ходила испорченность нравов, обнаруживающаяся в подкрашивании одежд и в употреблении помад и духов. Наши мужчины должны благоухать не помадами и не духами, а добродетелью. Женщина же должна благоухать Христом, этим миром истинно царским, а не запах помад и духов от себя издавать; постоянно она должна быть умащена ароматическим миром скромности, находить свою радость в мире священном, во Святом Духе. Это благоуханное миро Господь дарует людям, исполняющим Его заповеди, составляя оное из ароматов небесных. Этим миром Господь и Сам помазан, как возвещает о Нем Давид: Посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих. Все одежды Твои — как смирна и алой и кассия (Пс. 44, 8-9). Впрочем, мы не питаем, подобно кор-60-

шунам и навозным жукам (говорят, что последние околевают, если их помазать розовым маслом), к благовониям отвращения. Некоторыми из этих благовоний, у мужчин головы не отуманивающими, женщины могут пользоваться... Довольно и простого масла, чтобы поверхность кожи умащать, чтобы некоторые неблаговонные испарения тела заглушать, в случае если кто для достижения и таких целей пожелал бы пользоваться маслом; более же обильное пользование благовониями есть возбуждающее чувственные пожелания увлечение уже легкомыслием. Человека, неспособного к самообладанию, все манит: и еда, и постель, и разговор, и предносимое зрением и слухом, и всходящее на челюсти, и ноздрями обоняемое. Как быков увлекает кольцо и веревка, так невоздержного духи и помады... Но так как сладострастию, не связанному ни с какой жизненной потребностью, подлежащей действительному удовлетворению, не отводим мы места в своей жизни, то расстанемся и с парфюмерией и будем и в этой сфере держаться лишь необходимого... Нужно благовонными маслами пользоваться лишь как лекарствами и средствами, способствующими освежению ослабевших сил, например против обмороков, недомогания».

Еще сказал20: «Удивляться темноцветным и бледно-зеленым камням или пузырькам океанской пены (жемчужинам, перлам) или иным земным высевкам*(* Также и Тертуллиан, чтоб показать свое презрение к драгоценным камням, называет их крошками земли (Tertullian. De cultu feminarum. 1, 6))

представляет из себя нечто детское. Питать склонность к прозрачным камешкам, к странного цвета одеждам и разноцветному стеклу свойственно людям глупым, в то одевающимся, что в глаза бьет. По этой же причине дети, завидев огонь, тянутся к нему: его блеск приманивает их и в своей неопытности не обращают они внимания на опасность прикосновения к нему. Подобное нечто для глупых из женщин представляют из себя драгоценные камни, на нитки нанизанные или же в цепи составленные: аметист, опал, яспис и топаз, потом милетский

Смарагд, драгоценнейший из всех товаров.

Но драгоценному жемчугу особенно посчастливилось; он нашел особенно легкий доступ себе в уборные женщин.

– 61-

Он образуется в устричной ракушке, имеющей сходство с пинной*(* Особый род раковин.)

величиной он будет с большой рыбий глаз; и околдованные столь жалкой ракушкой женщины не стыдятся столь страстно добиваться ее, между тем как они могли бы украшать себя драгоценнейшим священным камнем, Божественным Логосом, Который в некоторых местах Писания (Мф. 13, 46) и называется жемчужиной. Это блистающий столь ясным светом Иисус, назирающее сие Око воплощенное; это лучи от Себя испускающий Логос, плоть нашу чрез возрождение ее водою соделавший драгоценною... Неразумные же жены... алчут и жаждут драгоценных камней и в защиту себя высказывают такого рода странные положения: "Почему же нам не употреблять того, что создано Богом?" Или: "У меня есть они; почему же я не должна себе доставлять удовольствие ими?" Или: "Для кого же они и существуют, как не для нас?" Это голоса, совершенно не обращающие внимания на волю Божию. Ближайшим образом Бог оставил открытыми вещи, необходимые для всех, какова вода и воздух**(** Ср.: Tertullian. De corona militis. VIII.) А что не необходимо, то сокрыл Он в воде и в земле... Вы же добиваетесь того, что вовсе не необходимо. Смотри, вот все небо открыто и вы не ищете Бога; золото же, сокрытое в земле, и драгоценные камни у нас копают в горных рудниках осужденные на смерть преступники***(*** Смертная казнь у римлян, как и у нас теперь, заменялась часто пожизненной каторгой.). Вопреки Писанию вы действуете. Оно ясно взывает: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33). И хотя все нам даровано и все дозволено****, (**** См. также: Тертуллиан. О женских украшениях. Гл. 10 <Творения. Ч. 2. СПб., 1849>; Киприан Карфагенский. Книга об одежде девственниц <Творения. Ч. 2. Киев, 1891. С. 127>.) говорит апостол, но не все полезно (1 Кор. 10, 23)... Знаю, что Бог дал нам право наслаждаться, но только в пределах необходимого, и по Его воле наслаждение должно быть общим. Это не в порядке вещей, чтобы один в изобилии жил, тогда как многие терпят нужду. Как много славнее быть благодетелем многих, нежели в великолепном дому жить! Куда умнее свое имущество на людей издерживать, чем на золото и драгоценные -62-

камни! Как много полезнее украшать себя друзьями, чем бездушными, хотя и ценными, вещами! Кому расширенное поместье принесет столько пользы, сколько расточение благодеяний!

В заключение должны мы еще и то возражение отклонить: "Кто же будет наслаждаться богатством, если все бедность выберут?" Люди, отвечаю я, делающие употребление из богатства бесстрастно и без различия. И если нельзя достичь того, чтобы все благоговели пред мудрой умеренностью, то должно, по крайней мере, к тому стремиться, чтобы это происходило согласно с потребностями и чтобы отказывались от излишества. Вообще, к такого рода пустякам, как женские наряды, следует пренебрежительно относиться, подобно тому как вообще и всем миром мы пренебрегаем. Жена должна внутри украшенною быть, и женская красота должна изнутри обнаруживаться (Рим. 7, 22; Еф. 3, 16)... Потому только добродетельный есть "человек" поистине "прекрасный и добрый", и в качестве единственно прекрасного должно быть признаваемо лишь доброе; лишь добродетель своей красотой проливает свет и на тело; она, цветок, собою украшает его; она обнаруживает очаровательность умеренности, потому что добрые нравы, как луч света, освещают собою и форму. Красота каждого растения и каждого животного заключается в свойственных им преимуществах; человека же преимущество состоит в справедливости, умеренности, возвышенности чувств, богобоязненности. Прекрасен, следовательно, праведный, умеренный, вообще человек добрый, а не богатый.

Даже солдаты ныне желают уже золотые украшения носить; неизвестны им слова поэта:

Он и в битвы ходил, изукрашенный златом, как глупая девочка*.

(*Илиада, 2, 872.)

Но страсть к нарядам, не заботящаяся о добродетели, занимающаяся только телом и обращающая чувство красоты на ничтожные вещи, совершенно должна быть изгнана из нашего общества. Предъявляя притязания на украшение тела тем, что к его существу не относится, она порождает собою лживость и развивает обманность характера. Не нечто честное, простое, истинно детское она представляет со-63-

бой, нет, а высокомерие, чувственность, надутость. Жены по-темняют истинную красоту, когда они накладывают на нее тень золотых украшений. Они сами не знают, что делают с собой, сами себя сковывая тысячью золотых цепей... Или разве эти колье не представляют из себя ошейников, и на грудь ниспадающие цепи разве не заменяют собою оков?..

И как змей Еву обольстил, так золотые украшения обольщают ту и другую из женщин; и здесь образ змия играет роль приманки; в восхищении совещаясь относительно нарядов, покупают они украшения с фигурами мурен и змей. Комик Никострат перечисляет множество их: цепи, ожерелья, перстни, браслеты, змеевидные брошки, серьги. Много порицает женщин за все эти украшения Аристофан, перечисляя их в своей комедии "Фесмофориянки"*(*Более правильное название: «Женщины на празднестве Фесмофорий». — Прим, составителя.) Приведу самые слова сего комика, которыми он открыто порицает неприличную надутость вашего высокомерия. Вот, по нему, ваши наряды и к ним принадлежности:

Шляпки, галстучки, душистое мыло, ножички и ноженки, Пемза, подгрудник, турнюр,

Спинные накидки, белила, румяны и другие краски, ожерелья, Инструмент для подведения глаз, платья из дорогих мягких материй, на голову плетения, Пояс, тонкая верхняя одежда, с пунцовою каймою

верхняя (одежда) претекста, Прозрачная одежда, сорочка, юбка, кофточка. Да, важнейшего-то я и не сказал. Что еще такое? Двойные золотые серьги, жемчуг, ушные подвески, розовое платье,

Жемчужный головной убор, в котором жемчуг Играет ягод виноградных роль, шпильки, ленты, На шею бусы, бубенчики на ноги, погремушки, Цепочки, перстни с печатьми и изображением Фигур различных, неразъемные цепочки, Кольца, пудра, стклянки, Увясла головные, олисбы, сердолики, веера, змеевидные запястья.

Мне утомительно и противно и перечислять такое множество украшающих вещей. Дивно мне, что наши жены не изнемогают под такою тяжестью. О, к чему эта погоня за -64-

пустым! О, суетное хвастовство! По примеру непотребных женщин наши жены осыпают себя драгоценностями для своего собственного стыда; при недостатке чувства приличия они гоняются вместо даров Божиих за фальшивою монетой и подражают в украшении себя искусству злого духа. Но богача, который собирал в амбары и говорил себе: Ты имеешь много благ; их сложено у тебя на многие годы; ешь, пей и веселись, Господь ясно назвал безумцем: В эту ночь возьмут душу твою у тебя и что ты собрал кому достанется? (Лк. 12, 1920)... Питомцы Христа должны украшать себя не золотом, а Логосом; лишь Он один составляет истинное золото... Вашими ожерельями и цепями должны быть стыдливость и умеренность... Уши жен не должны противоестественно быть прокалываемы для ношения в них колечек и серег: несправедливо вопреки воле Божией причинять насилие природе. Нет для ушей лучшего украшения, как катехизис истины, проникающий в душу естественным путем слуха».

Об одежде и обуви

21

Климент Александрийский пишет:

«Восхищаюсь я древней республикой Лакедемонской и удивляюсь ей. Здесь разноцветные платья и золотые украшения позволялось носить лишь гетерам, женщинам же безупречным и приличным наряжаться и искусственным образом прихорашиваться было запрещено. Только женщинам дурного поведения позволялось ходить разодетыми и пускать другим пыль в глаза разукрашеннос-тью... Люди, занятые нарядами, преследуют в сем лишь мечтательный образ прекрасного, а не самую красоту, и как новые идолослужители, лишь прикрывающиеся прекрасно звучащим именем, должны быть изгоняемы из нашего общества, потому что в своей лживой мечтательности они грезят о природе прекрасного неразумно; их жизнь есть глубокий сон неведения. Мы же из сего сна проснувшись и стараясь об украшении себя истинною красотою, должны (чтобы заснуть нам при конце сей жизни сном мирным) этому миру, услаждающемуся лишь мирскими прикрасами, сказать уже теперь "прости". Я утверждаю, что в одежде мы нуждаемся не для другой какой цели, как для прикрытия тела, для защиты

– 65-

его от холода и жара, чтобы докучливая изменчивость природы нам не причиняла вреда. Но если такова цель одежды, то к чему из особенных материалов одежды у мужчин и из особенных у женщин? Не одна ли и та же потребности прикрытия тела обща и тем и другим, подобно как потребность еды и питья? Но одинаковой потребностью обусловливается и одинаковый образ удовлетворения... Но если женский пол вследствие своей слабости гораздо большего желает, то причина сего в той же дурной воспитанности, вследствие которой и мужчины, вырастая в наихудшем образе жизни, часто женственнее жен становятся; значит, не следует и женам потакать в этом деле. Если в чем желания их и следует принимать в соображение, то только разве в позволении носить им одежды из материалов сравнительно более мягких, но и то с тем условием, чтобы чрезвычайно тонкие материи, сработанные высшей глупостью чрезмерно хитро и трудолюбиво, и любопытные на тканях узоры и искусные складки с них были как можно радикальнее устранены; шитью золотом, опушкам из индийских зверьков и заботливо вырабатываемому червячками шелку мы должны сказать "прости"... Употребление столь необычной и при этом столь прозрачной материи выдает собою лишь не очень твердый образ расположений, сказывающийся в легком прикрытии частей тела, обнаружения которых должно бы стыдиться. Столь мягкая одежда вовсе не представляет собою никакого прикрытия; скрывать формы, какие имеет нагое тело, она вовсе не может. Такая одежда, плотно прилегая к телу, огибает собою формы его, отпечатлевает на себе вид тела, с ним как бы срастаясь; формы женского тела она выдает столь пластично, что линии тела бывают видимы, хотя оно и не обнажено и наготы его хотя не видать. Оставлено должно быть нами ношение такого рода одежд, а также крашеных. Для людей, которые невинны и в душе правы, пристойнее одежды белые и простые... Одетыми в такие одежды видел души Господень тайновидец: Я увидел души исповедников под жертвенником, и даны были каждому из них белые одежды (Откр. 6,9,11). А если кто хочет носить одежды и иных цветов, то носи, по крайней мере, не изменяя естественного их цвета. Тем более должно быть оставлено употребление цветных одежд, расшитых разными финтифлюшками вакхического культа и культа мистерий... Средством для увеселения глаза служат такие одеж-66-