Чтение онлайн

– 118-

подвижников благочестия, камушках оттуда же, воде из святых кладезей и прочем.

Всем этим объясняется и следующий случай из перво-христианской практики (в эпоху Третьего Вселенского Собора), имевшей, конечно, силу обычая. (О нем передает сам св. Кирилл Александрийский, председатель этого Собора.) Когда, по осуждении Нестория, отцы святейшего Собора расходились по местам своего пребывания в городе, то жители Ефеса провожали их по улицам до дому с за-

29

жженными факелами, а женщины при проходе их кадили фимиамом .

Так, кстати сказать, почитали первые христиане своих епископов и духовных отцов!

Незаконное употребление благовоний в «церкви» диаволъской, то есть в миру

Как у Бога есть церковь святых, или церковь преподобных (Пс. 88, 6; 149,1), так и у диавола есть своя церковь лукавнующих (Пс. 25, 5), то есть мир, где он, как обезьяна, по выражению учителя первохристианской Церкви Тер-туллиана, копирует все, что видит в Церкви Божией, только извращая все и во всем поступая наоборот. Истину заменяет ложью, святость — нечестием, воздержание — страстями, веру — неверием, добродетель — грехом, ду-ховное — телесным, благовоние — зловонием, и наоборот, зловоние греха прикрывает благовонием искусно приготовленных его служителями ароматов.

Эту противоположность (полярность) можно проследить по всем предыдущим пунктам, что я для наглядности и большей убедительности и сделаю.

• Гнусность диаволъской природы

и его местопребывания — ада

Как Господь прекрасен и все, что окружает Его, благоуханно, так диавол, напротив, гнусен, вонюч, смердящ30, так же как и ад, в котором он находится вместе со своими демонами. Но чтобы обольстить людей, он нередко пользуется при своих прелестных явлениях им благоуханием, окружая ароматами себя и тех, кого пытается соблазнить, ибо, говорю, не может прельстить душу, если не скопирует чего-либо из небесного благочиния.

– 119-

• Ароматы в языческом культе

Возможно, предание об употреблении благовоний как жертвы сохранилось и у язычников от тех времен, когда они еще жили в единой общей человеческой

семье, не различаясь в ней по вере (в первое время после потопа). Законное употребление ароматов могло быть известно и Ною, хотя в Библии и говорится о принесенном им всесожжении из животных (Быт. 8, 20). Но диавол, отторгнув от ветхозаветной истинной Церкви большую часть человечества и сохранив некоторые сходные (по внешности) формы богослужения, извратил существо последнего, подставив для поклонения людям вместо Бога себя самого. Таким образом, и благовония сохранили свое видимое значение в религиозном культе. Памятники древнего Египта, Финикии, Греции, Рима во множестве доставляют тому примеры31.

• Употребление духов и благовоний

в туалетном искусстве и вообще в светском обществе

Из предыдущего видно, что благовония, служащие Церкви как средство для прогнания бесов, в области мира князя сего, наоборот, стали средством их привлечения и религиозного, выразимся так, почитания.

Но на этом дело не остановилось. Бесы, раз начав подталкивать человека к бездне погибели, не успокаиваются до тех пор, пока он в нее не сверзнется. И в данном случае, им было мало того, чтобы люди извратили чисто религиозное назначение благовоний, демоны надоумили людей употреблять ароматы еще в качестве «афродизиака» (aphrodisiac), то есть средств, повышающих половую возбудимость и вызывающих похотные чувства. Для этого ароматы из сферы религиозной, где применение их было, в общем, ограниченное и влияние на толпу поверхностное, были перенесены в повседневную общественную и домашнюю обстановку; способность их воздействовать на половую область хорошо изучена, количество (разнообразие) их умножено, а качество (острота и сила запахов), с помощью бесовских подсказок и внушений, бесконечно усовершенствовано; нервная система у людей чрез постоянное применение подобных вещей была расша-тана и сделалась легко возбудимой от малейшего, едва уловимого запаха, донесшегося от прошедшей мимо наду-

– 120-

шенной женщины. В настоящее время дело (или искусство) дошло до того, что люди не оставили, кажется, ни одного уголка в природе внешней и человеческой в поисках того, нельзя ли откуда-либо еще извлечь какой-нибудь «пикантный запах», изобретая их один за другим, — по выражению Гюисманса — вплоть до

32

«человеческой и... кошачьей эссенций, пахнущих юбками» .

Это имеет, конечно, свою историю, и о некоторых этапах ее небесполезно будет кое-что сказать здесь, ибо и библейские авторы не проходили молча мимо этих вопросов.

Начиная с времен царя Соломона, то есть эпохи наибольшего блеска Израильского царства, когда оно достигло высшей славы и могущества и когда завязались оживленные сношения ветхозаветных иудеев с тогдашними соседними культурными народами, — благовония впервые нашли себе широкое применение в качестве наркотических, возбуждающих человека средств. Среда светских и публичных женщин, понятно, в особенности представляла восприимчивую и тучную почву для последних.

Но в других государствах давно уже увлекались парфюмерией. Памятники Древнего Египта, Персии, Индии и Финикии, которые ученые только недавно стали разбирать и научились читать, во множестве доставляют случаи убедиться, как прилежно почиталась богиня любви изделиями и практикой этого искусства.

Так, в Египте парфюмерия имела применение настолько широкое и до того разнообразное, что у изобретательных египтянок она простиралась даже и на

33

тайные части тела . О духах в качестве афродизических средств хорошо говорит нецеломудренный рассказ «Целомудренная Тбубуи» (у Г. Масперо в «Народных сказках древнего Египта»)34.

То же самое мы видим и в Финикии. «Купцы из Савы и Раемы торговали с тобою всякими лучшими благовониями... кассия и благовонная трость шли на обмен тебе...», — обличал последнюю пророк Иезекииль (27, 19, 22). В позднейшую эпоху при персидском дворе в Сузах туалетные предписания дошли до чудовищных требований. Известное место из Книги Есфири (Есф. 2, 12-13) говорит, что дни «притиранья их», то есть одалисок царского гарема, были «шесть месяцев мирровым маслом и шесть месяцев (!) ароматами и другими притираньями женскими. Тогда девица входила к царю».

– 121-

Израильтяне хорошо усвоили всю эту практику. Та «женщина, в наряде блудницы, с коварным сердцем, шумливая и необузданная», про которую Приточник говорит дальше:

Она схватила его [юношу],

Целовала его,

И с бесстыдным лицом говорила ему:

«... Коврами я убрала постель мою,

Разноцветными тканями Египетскими;

Спальню мою надушила смирною, алоем и корицею.

Зайди, будем...» и проч. (Притч. 7, 6-18),

— эта женщина, как видно, отлично понимала значение и силу духов для того дела, описание которого излишне приводить.

Понимали толк в этих вещах и те иерусалимские модницы, которых обличал пророк Исайя за то, что они носят «красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки, серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья» и прочее и прочее и не могут расстаться с флакончиками духов (Ис. 3, 18-19). Понятно, что уже нечего было у них искать скромности и целомудрия, и гневный приговор Божий был истинен, когда объявлял им мщение:

«И будет вместо благовония — зловоние» (Ис. 3, 23).

В аду, конечно, — можно добавить для нынешних модниц и модников. Впрочем, и действительно, пора уже поговорить и о последних.

Но кто же лучше расскажет об этом уродливом порождении культуры, как не ее же представители в лице писателей-художников? А они говорят нам, что вкусы менялись в каждом веке сообразно с убеждениями и мировоззрениями эпохи и история парфюмерии шла нога в ногу с историей языка и литературы. Ж. Гюисманс проследил это в отношении своей нации.

«Стиль духов Людовика XIII, составленных из ирисовой пудры, мускуса, порея, миртовой воды, едва был в состоянии выразить рыцарскую грацию, несколько вольный колорит времени, который сохранил нашему веку в своих уверенных сонетах Сен-Аманд. Позже с миррой, лучшим ладаном, сделалась возможной» кощунственная передача мистических переживаний в соответствии с возвышенным слогом Боссюэ и других католических учителей того времени.