Чтение онлайн

– 158-

Господь же восприят мя (Пс. 26, 10)? И сам Бог покрывает малых сих... На высших же ступенях совершенства демоны, как от огня, бегут от православных подвижников, разумеющих добро и зло и то, как надо молиться.

Что же касается инославных, уклонившихся далеко от чистоты веры (различных сектантов, хлыстов и прочих), или даже и православных, но начинающих не по разуму, «дуром» что называется, «на небо лезть», то демоны здесь жестоко издеваются над гордыми и сластолюбивыми людьми. Особенно много душевных крушений на этой почве происходит в католических монастырях. Несколько примеров такого рода искушений небесполезно будет привести, чтобы показать, как тонко диавол преобразуется во ангела светла и даже в Самого Христа и чистейшее существо Божественной Любви подменяет человеческой чувственностью.

1. Про католическую святую Маргариту-Марию Алакоквийскую ее биограф говорит, что она физически «изнемогала от любви» при мысли, что любима не простым человеком, а Христом Богом, то есть «превыше всякой меры»18. Здесь налицо гордость, тщеславие и страстное волнение крови.

2. Про другую, тоже святую, монахиню Бенедиктинского ордена Гертруду (XIII в.) рассказывается:

«Страдая от головной боли (не мешает и это принять к сведению. — Еп. Варнава), она старалась во славу Господа облегчить свои страдания, держа во рту некоторые пахучие вещества (наркотики! — Еп. Варнава). Ей показалось (тоже замечательное выражение жития! — Еп. Варнава), что Господь милостиво склонился к ней и Сам находил утешение в этом запахе. Вдохнув в Себя аромат, Он поднялся и с довольным видом сказал святым: "Посмотрите на новый подарок, который сделала Мне Моя невеста!"»19

По поводу этого можно только одно сказать, вместе с В.Джемсом: «Нелепый и ребяческий тон нежных излияний в любви, приписываемых Христу в этом рассказе, свидетельствует об умственном убожестве автора»20. В чем же тут

«богословие», спрошу еще я от себя, если у человека дурно изо рта пахнет? Не

21

всякие любовники это у своих возлюбленных терпят... Впрочем, всю кощунственную безнравственность этого отрывка из «жития» нельзя и измерить...

3. Но с Гертрудой случались еще и не такие вещи. «Однажды во время молитвы в часовне она услышала пение:

– 159-

Sanctus, sanctus, sanctus!* (*«Свят, свят, свят...» — литургическое песнопение. — Прим. еп. Варнавы.)

Сын Божий склонился над ней, подобно самому нежному возлюбленному и, запечатлевая на ее душе сладостный поцелуй, сказал ей при втором Sanctus'e: "При этом Sanctus'e, прославляющем Меня, прими в Моем поцелуе всю святость Моей Божественности ”» и прочее, и прочее.

Продолжение сего в следующее воскресение было еще более сладостным и в

одинаковой степени отзывающим богохульством (кто хочет, тот сам может

22

ознакомиться с этим местом ).

4. У католической святой Терезы (была такая же мечтательница), — говорит не без основания цитированный уже мною В. Джемс, — «представление о религии сводилось, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту

23

между поклонником и его божеством» (никогда не нужно забывать, что во всех случаях «божество» это с маленькой буквы писать должно. — Еп. Варнава).

5. После всего этого не удивительно, что «блаженный» Вентурий не нашел ничего лучшего, как избрать для переписки с монахиней Маргаритой следующий стиль:

«Своей избранной во Христе, дражайшей деве Марии-Маргарите, рабыне Кротчайшего Распятого, — Вентурий шлет привет, сгорая от желания вкусить сладчайший плод ее девственной груди» (начало одного письма)24.

Вот плод расшатанной (иногда даже искусственно, как мы видели выше)

25

нервной и половой систем! Головные боли, обмороки, систематически доведенная до иллюзий, галлюцинаций и прямых бесовских явлений мечтательность и неудержимо-бешеная фантазия, истеричные восторги на половой почве — вот результат неправильного духовного делания, результат тем более гибельный и плачевный, что считается множеством людей истинным состоянием пришедшего в бесстрастие человека, достигшего полноты меры в созерцании Божественного26.

Прославим Бога за то, что Он сподобил нас стать членами Церкви, где нет подобных явлений и где они бичуются как прелестные и срамные. Не знаю, можно ли вне нее спастись, но всячески уверен: достигнуть вне нее совершенства

— немыслимое дело.

– 160-

Люди обычно не ограничиваются мысленно-сердечно-словесным развратом, о котором говорено выше. Они стараются осквернить еще и тело. К этому, собственно, и клонится все дело. Этою любовью переполнены все романы, ею заканчиваются «платонические» отношения и «поэтическая» любовь юношества. На эту любовь люди, не задумываясь, меняют свое спасение и сравнивают ее кощунственно и богохульно с той страшной и непостижимой Божественной Любовью, ради которой Господь принес Себя в жертву за грехи мира, чтобы очистить его от скверны (Ин. 3, 16).

Сравните у Лермонтова:

Что мне сиянье Божьей власти

И рай святой?

Я перенес земные страсти

Туда с собой...

(«Любовь мертвеца»).

О необходимости похоти и блуда для создания великих шедевров искусства и для «духовного» прогресса культуры сам мир так говорит1:

«Поэт и художник нуждаются в божественном образе... Естественно, что этот идеал воплощается в женских формах, так как одна возвышенная любовь способна зажечь все лучшие мощные силы гения. Чем была Беатриче для Данте, тем же была Лаура для Петрарки, Виктория Колонна для Анджелло Буонаротти*(*Микеланджело Буонарроти), Клара Викк для Роберта Шумана, Матильда Вэзсидон**(** Матильда Ведендонк.) для Рихарда Вагнера. Не будь прекрасных живых женских образцов, мы не имели бы тех произведений, которые они пробудили в умах художников, "которых божественной рукой взлелеяли и создали любовь и дружба”».

Коротко можно сказать о нашем веке словами преподобнейшего — оогютшто;2

— Климента, знаменитого в древности пресвитера Александрийской Церкви:

– 161-

«В настоящее время, — писал он в конце второго века по Рождестве Христовом о языческом, окружавшем первых христиан, обществе, — жизнь людская отличается крайней разнузданностью нравов. Грех разросся чрезвычайно. По городам разлилась всякого рода безнравственность и уже стала обычной. При домах терпимости стоят женщины и торгуют пред любострастием своим телом... Мужчины противоестественно принимают на себя роль женщин, женщины — мужчин. Есть женщины замуж выходящие, но есть и женящиеся. Все пути к любострастию открыты...

Жалкое зрелище! О, возмутительный образ жизни! Столь прекрасные плоды производит общественная жизнь наших больших городов: мерзости,

непотребства, уличных женщин. О, жизнь беззаконная!»

Как святая Церковь смотрит на все это?

Уже в Ветхом Завете было сказано: «Не прелюбодействуй» (Исх. 20, 14; Втор. 5,18). В Новом же — Господь заповедует: «Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5, 28).

И если в Ветхом Завете нарушение заповеди о целомудрии вызывало страшные наказания и горькие последствия (Быт. 6, 2-7, 13; Числ. 25, 1 и след.; Суд. 16, 4; 1 Цар. 2, 22 и след.)4, то в Новом — казнь еще страшнее (Евр. 6, 4-8; 12, 14-29; Откр. 22, 15).

Столпы и светила Церкви всегда старались выяснить всю тяжесть душевнотелесного падения5 и в то же время стремились всеми способами — лаской, убеждением, прещением, угрозами, отлучениями — отвратить от блуда своих духовных чад.