Чтение онлайн

На человеке шляпа. Философ, пожалуй, подумает, что она надета с какою-нибудь целью и станет рассматривать её с этой точки зрения. По-видимому, даже нет сомнения, что она служит для защиты от холода, так что голова - цель, а шляпа - средство. Ничуть не бывало, во-первых, у этого человека прегустые волосы, так что для головы не нужна другая защита, а во-вторых совершенно наоборот - не шляпа служит для головы, а голова служит поддержкой шляпы. Шляпа куплена для того, чтобы её носить во время прогулок, и если этот человек несёт на своей голове шляпу, то именно для того, чтобы нести её.

Точно так же напрасно мы бы стали ломать себе голову, если бы вздумали объяснить себе форму этой шляпы. Форма её также не имеет никакого внутреннего значения. Шляпе дана такая форма ради самой этой формы».

Казалось бы, что, в настоящем пытливом веке точных наук, исследований и анализов всякого рода, это узкое и поверхностное миросозерцание должно было бы находить себе очень мало последователей, а на поверку выходит, что большинство образованных людей, придерживаясь материализма, совершенно для себя незаметно являются поборниками его. Гораздо труднее стараться философским путём проникнуть до познания сущности и природы явлений и фактов, чем остановиться на полдороге из-за каких-то принципов и вообразить себе, что дальше идти не следует. Неужели же в самом деле этот взгляд на вещи может быть признан философским взглядом; никакой мало-мальски философски сложенный ум не может допустить, что человек живёт только для того, чтобы жить, идти по улице только для того, чтобы идти, носить голову на плечах от того, что у него есть шапка? Это значило бы исключить всякое понятие о цели даже в желаниях и стремлениях самого человека, это должно быть признано несообразностью всяким, который только потрудился бы вникнуть в отношения свои к условиям жизни и к обстоятельствам, окружающим его.

А между прочим можно без всякой утрировки сказать, что все без исключения материалистические системы носят на себе этот отпечаток детской или примитивной науки и смешивают идею с формой, внешность с сущностью. Материалистам кажется, что они уже исчерпали вопрос тогда, когда они начали его, не имея достаточно оснований, и окончили, не разъяснив ровно ничего.

Эта общая черта справедливо заставила многих, более глубоких мыслителей, совершенно не признавать материалистические учения за философии, а, причисляя их к позитивизму, считать их за особый род научных обобщений, не выходящих из программы, которой придерживаются положительные науки.

Так говорят о материалистических философиях противники материализма; приверженцы же материализма говорят то же самое; они тоже исключают их из области философии и причисляют также к позитивизму, оставляя всецело за философией метафизическую и умозрительную части. Они говорят, что только в Англии злоупотребляют словом философия, называя даже протоколы парламентских заседаний «философскими», - так широко применяют они это слово.

Поборники материализма находят, что большинство материалистов никогда не уклонялось в своих произведениях от программы позитивизма; каким же образом можно причислить их произведения к рубрике философских, если в них нет и следа метафизики? Они восхваляют как своё мировоззрение, так и результаты, добытые через него; они говорят, что единственно через него они успели приобрести те неоценённые и бесспорные данные для своих познаний, которыми они владеют в настоящее время. Заканчивая свою историю философии, Дж.Г. Льюис (перев. с английского, 1885 г., стр. 367) говорит: «Достойно внимания - и это факт весьма знаменательный, - что в развитии умозрения наблюдается прогресс только в отношении тех вопросов, которые доступны позитивному исследованию. Если мы в настоящее время столь же далеки от решения какой-либо онтологической проблемы, как и во времена Прокла, то мы уже гораздо менее невежественны в отношении законов деятельности человека. Психология ещё не закончена, но она обладает уже многими несомненными истинами. Хотя многое ещё остаётся сделать, но многое уже сделано и, благодаря новому позитивному методу, мы обладаем отрадным сознанием того, что вышли, наконец, из заколдованного круга диалектических и логических ухищрений (?) и идём путём прямым, где каждый шаг приближает нас к позитивному познанию, где каждое завоевание есть неизменная истина».

Это, конечно, дело личного взгляда, но надо думать, что не все согласятся с ним. Вопрос в том: что лучше?
– помощью ли диалектических и логических ухищрений (если бы точный анализ был действительно немыслим) стараться проникнуть в сокровенные тайны природы и таким образом достигнуть истины, или совершенно обходить их, а если они сами попадают нам в глаза и возбуждают наше внимание, то маскировать их разными ложными представлениями или исключать их совсем из науки? На это мы заметим только, что программа положительных наук нужна человечеству для установления категорий знания, для определения границ, возможных по точной науке познаний; тем не менее, положительные науки далеко не могут исчерпывать всего того, что было бы желательно знать свободномыслящему человеку и что он рано или поздно должен достигнуть при развитии науки, так как в голове каждого уже гнездятся целые рои вопросов.

Дю-Буа-Реймон, говоря в строгом смысле слова, тоже материалист и поборник механики атомов, также убеждён, что всё познание природы может быть сведено, рано или поздно, к механике атомов; но он философ в том отношении, что не признаёт свою науку окончательной и допускает причину движения, лежащего не в самих атомах, что ещё больше расширяет его свободный и ясный взгляд на мир и на способы исследования его. Он смотрит не узким материалистическим взглядом на задачу жизни и науки, его требования относительно знания этой атомистической механики совершенно другие.

На конгрессе немецких естествоиспытателей и врачей в Лейпциге, в 1872 году, он сказал: «Что ум, который знал бы положение и движение всех атомов вселенной для данного, очень маленького, периода времени, должен быть также в состоянии, по правилам механики, вывести из этого всё будущее и прошедшее. Он мог бы посредством надлежащего развития своей мировой формулы сказать нам, кто была Железная Маска, или как погиб Президент. Как астроном предсказывает тот день, в который через многие годы опять возникнет на небесном своде комета из глубины мирового пространства, так этот ум читал бы в своих уравнениях тот день, когда греческий крест будет блистать на соборе Софии, или когда Англия сожжёт свой последний каменный уголь. Если бы он вставил в мировую формулу время равным бесконечности, то перед ним раскрылось бы загадочное первобытное состояние вещей. Он увидел бы в бесконечном пространстве материю или уже движущейся, или неравно распределённой, так как при равном распределении неустойчивое равновесие никогда не нарушалось бы. Если бы он увеличивал время безгранично в положительном смысле, то он узнал бы, угрожает ли теорема Карно вселенной, лишь после бесконечного или уже после конечного времени ледяной неподвижностью».

По его мнению, только подобная формула могла бы утвердить человека в истинности его познания атома. Эта задача, конечно, могла бы и не быть скоро выполнена; может быть до этого никогда не достиг бы человек, но тем не менее, пока задача эта ещё не разрешена, пока подобная формула ещё не отыскана, наука должна стремиться и добиваться такого знания, и сознавать, что вопрос этот в сущности остаётся ещё совершенно открытым, одним словом - наука должна чувствовать своё бессилие и видеть пробелы своих знаний.

На основании всего вышесказанного, мы считаем себя в полном праве заключить нижеследующее:

1) Что истинная и свободная наука в лице своих лучших и гениальнейших представителей признаёт Бога Творцом и Промыслителем вселенной и Его Высшую бесконечную Волю - правящей и руководящей всем сущим, сотворённым Им.

2) Позитивисты, материалисты, вообще представители так называемых рациональных наук, не только не опровергли существования Бога, но не имели бы к тому ни малейшей возможности при всём своём желании, так как в рамки их наук не включена ни одна из тех наук, которые могли бы трактовать о столь возвышенных и отвлечённых темах. Поэтому, если когда-нибудь какой-нибудь из учёных, принадлежащих к лагерю позитивизма или материализма, и позволил себе сказать что-либо о Боге, то это его мнение должно быть признано частным и совершенно произвольным, ибо никаких оснований, почерпнутых из его положительной науки, оно ни в каком случае иметь не могло.

3) Надо быть вполне уверенным, что когда средний уровень духовно-нравственного развития людей, стоящих во главе господствующей ныне науки, возвысится до того, что они поймут всю недостаточность и бездоказательность теорий и представлений их науки, то они, конечно, перестанут удовлетворяться ими. Тогда они увидят себя принуждёнными пересмотреть все свои науки и исправить все неточности и ошибки, вкравшиеся в них от неестественного допущенного ими мировоззрения и от применения в науке не строго разумом проверенных оснований. Для облегчения этого предстоящего им громаднейшего труда, они волей или неволей должны будут преклониться перед авторитетом великих и гениальнейших учителей науки и вновь отыскать давно заброшенные и уже заплесневевшие странички старой науки, покрытые мхом и пылью, где давно уже были подняты и до некоторой степени разработаны вопросы о сущности и природе вещей, фактов и явлений, где великие учителя требовали включения в науку Высшей Воли и Высшего Разума, как главных факторов природы, как начало всех начал. Только после своего преобразования новая возрождённая наука и её последователи будут в состоянии продолжать исследования природы, но уже в новом духе, на новых основаниях и в том божественном направлении, в котором науку начинали вести их великие учители. Перед адептами этой новой науки будут открываться сокровенные тайны премудрости Бытия, как некогда открывались они и перед гениальнейшими их предшественниками, и они тоже станут прозревать великие истины и увидят Бога в природе, управляющим вселенной. Только тогда они поймут до какой степени ослепление их было велико, что они могли простую грамматическую метафору под пресловутым названием «закон природы» возводить на степень Божества, способного творить чудеснейшие и премудрейшие дела и управлять вселенной.