Чтение онлайн

Итак, если человек в продолжение своего земного странствования вместо того, чтобы совершенствоваться, очищаться от страстей и недостатков, отяжелял свою совесть греховными поступками, вырабатывал в себе ненормальные привычки, а следовательно, и неестественную природу души, т.е. не соответствующую условиям загробной жизни, - то, конечно, он должен будет страдать в загробной жизни.

Необходимость этих страданий выводится весьма логично и естественно. Всякое существо - может жить удобно только в среде соответствующей её организации и чем более оно гармонирует иди отвечает условиям среды, тем и удобнее его жизнь и тем устойчивее его существование в ней. На земле все твари вымирают, если изменить среду их существования и окружить их другой не свойственной их организации. Например, рыба, лишённая воды, или животное, погружённое в воду - погибают немедленно; при менее резких переходах, как все твари, так и человек чувствуют своё ненормальное состояние, они страдают; отчасти их организм имеет возможность приспособляться к этому состоянию; происходить борьба органических сил с внешними условиями, всегда очень тягостная и томительная, которая кончается или акклиматизацией, или смертью субъекта. Загробное царство мы не можем представить себе иначе, как царством добра милосердия и любви. Всё дышит в нём этими качествами всё проникнуто ими, или лучше сказать всё состоит из них и всё что не соответствует идее добра и любви, всё, что не носит в себе соответствующих оттенков и характера, не может отвечать условиям удобной и нормальной в нём жизни, ибо не может гармонировать с условиями загробной среды. Злая, преступная, завистливая душа не найдёт подходящих условий для жизни за гробом, не найдёт никаких условий, которые отвечали бы её природе. Она всегда будет чувствовать себя, как рыба, вынутая из воды и предназначенная жить в воздухе; с тою только разницей, что смерти, (понимая её в земном смысле), за гробом уже нет, а потому ей предстоит весьма тягостная акклиматизация, или лучше сказать весьма болезненное перерождение и изменение всех своих качеств и всей своей природы на другую, окончательно не похожую на ту, которая в настоящее время у неё. Как произойдёт всё это перерождение, конечно, мы знать не можем - но логика должна подсказывать, что состояние ощущений этой души должно быть весьма болезненно и тем более болезненно, чем менее душа эта соответствовала условиям добра и любви.

Однако, не одно количество отступлений от нормальных условий загробной жизни будет причиной страдания души; это было бы немыслимо. Мы можем сожалеть только о том, что мы понимаем, охватываем и произвольно отвергаем. Наша греховность может составлять для нас причину наказания только тогда, когда мы знаем её и осмысленно допускаем её. При этом только условии пороки и страсти могут быть связаны непосредственно с существом души и составлять её болезни и язвы.

Возьмём, для примера, первобытного человека, камчадала или самоеда; - уровень нравственного развития у них стоит очень низко, способности души неразвиты, она груба и маловосприимчива, - как может такая дикая душа понимать оттенки нравственности, как можем мы требовать, чтобы совесть её заговорила от тех поступков, которые у нравственно развитого человека считаются целыми преступлениями. Убивать врага считается по мнению диких народов доблестью; хоронить заживо жену при похоронах мужа - это обязанность; убивать на могиле друга раба, чтобы он отнёс на тот свет приветствие другу - есть обыкновение, сохранившееся и до сих пор в Дагомее, и т.д. Как можно осуждать их за подобные поступки, если совесть их не преследует, не подсказывает им всю худую сторону их поведения, а следовательно, они не преступны, они только несовершенны, чувства их грубы, они не в состоянии понять, охватить то, что вызвало бы у образованного человека вечные укоры совести. Предположим, что они оба умирают; могут ли одинаковые поступки в одинаковой степени произвести впечатление, а следовательно, и одинаковое болезненное ощущение в этих двух душах, имеющих совершенно разную степень развития и совершенства? Душа одного чувствительна, нежна, развита, разум свободен, мысли возвышенны, понимания полны и отчётливы, он может вполне свободно отличать худое от хорошего. Душа другого жёстка и нечувствительна, развитие её только немногим превосходит развитие животных, разум не получил никакого образования и не имеет никакой мыслительной способности. Ясно, что подобная душа по существу своему не может ещё охватывать и понимать в достаточной степени всю порочность своего поведения. Ясно, что, имея пороки, обе души после смерти не могут блаженствовать, ибо обе ещё не очистились от грехов; но душа одного более совершенна и должна быть чувствительнее второго, а потому один и тот же грех производит в загробном состоянии первой души более сильные ощущения, чем в душе второго. Разница между этими обеими душами в том, что первой душе нужно только исправиться и очиститься от грехов, загладить свою душевную порочность и отделаться от всего, что мучит её, тогда как другой нужно ещё приобретать своё нравственное развитие и понимание истины.

Но каким же образом природа своими собственными средствами может отделить хорошее зерно от плевел?
– Человек, конечно, не в состоянии отвечать на все подобные вопросы, ибо на них не может быть законов природы. По смерти своей всякий представляется на суд Пресвятой Воли Всесильного Творца. Он сотворил человека, Он Один может оценить его поступки и определить каждому из них особое состояние, которое каждый заслужил; человеку же остаётся только с покорностью принять Её, ибо Она Святая, Непогрешимая и Правосудная.

Таково роковое влияние нравственной жизни на загробное существование человека. Как оно, так всё внутреннее духовное развитие души отразятся всецело на роде и степени ощущений, которые будут, сопровождать душу в течение всей бесконечной её загробной жизни, иначе человек, следуя логическим путём мышления от известных ему данных, не может себе составить представления о загробном своём существовании.

Разберём результаты деятельности ума:

Предмет деятельности ума человеческого состоит в познаниях вообще. Он главным образом занят изучением природы и отношений между людьми. Все остальные деятельности ума, как второстепенные, могут всегда быть подведены под одну из этих рубрик.

Но всю ли природу исследует ум и все ли отношения между людьми?
– Если вникнуть в область деятельности ума, мы увидим, что он главным образом касается того, что находится в пределах его сил и способностей, то, что для него наглядно и неоспоримо, что он может охватить и понять и ясно себе представить; на этом основании изучение природы ограничивается почти исключительно изучением одной материи, а определение отношений между людьми исчерпывается определением законных и общественных прав, ограничивающих произвол личностей, преступающих из своих личных расчётов естественные права других.

Подобная деятельность ума, ограниченная одними знаниями материи и установлением или распределением правильных отношений между людьми, не влияет на загробное состояние души. Постараемся это выяснить, указав на естественные способности каждого духа.

Духи обладают такими способностями видеть и знать природу, до которых никогда наука и дойти не может в своей компетентности. Определение правильных отношений между людьми на земле подавно не может распространяться в другие сферы жизни и должно считаться необходимым на одной земле. Начнём с разбора чувств духов:

1) Духи должны обладать всеми чувствами, которые имеем мы; это весьма естественно и иначе быть не может, ибо все способности человека составляют способности его души, а не тела. Но кроме того у духов они должны быть несравненно больше развиты, чем у нас, ибо вещественное тело человека значительно парализует их.

2) Духи должны иметь кроме этих чувств ещё другие, которых у нас нет.

Какие же это чувства у них, которых у нас нет? Это вопрос, на который, конечно, ответа получить нельзя. Попробуйте слепорожденному описать ярко-красный цвет - он вам скажет: «Да, я понял, - это так же блестит, как звук трубы». Если вы будете описывать глухорожденному звук арфы, - он вам скажет: «Я понял, - это также нежно и приятно, как зелень лугов». Итак, скажем, что понять мы их не в состоянии, а следовательно, и настаивать на этом излишне. Хотя можно с уверенностью сказать, что духи относятся к нашим материальным предметам совершенно не так, как мы, - у них свои, особые взгляды на вещи, они имеют дело с такими силами, с такими материями, такими и разными другими факторами и законами природы, которые нам не могут быть знакомы. Царство междупланетного эфира, конечно, имеет свою географию, свои государства, свои законы, но всё это от нас так скрыто, что мы не можем составить себе никакого ровно представления, а потому обратимся к тем пяти чувствам, которые нам знакомы, а именно: зрение, обоняние, осязание, вкус и слух.

Выше мы отчасти коснулись недостаточности чувств человека; мы сказали, что даже многие животные имеют такое развитие чувств, которому мы можем только удивляться; мы укажем здесь, на некоторых людей, обладающих чувствами, значительно превышающими способности их собратий; например: развитие слуха у некоторых диких племён доходят до неимоверных пределов, - они, приложив ухо к земле, слышат за 2 версты идущего человека, и кроме того, по звуку шагов и по походке угадывают враг ли это, или свой. Необыкновенное развитие слуха мы также видим у некоторых капельмейстеров, - они могут слышать фальшивую ноту в оркестре в то время, когда сотня музыкантов играет полною силой своих инструментов, и различить, какой именно инструмент взял эту ноту.

Если бы мы приписали духам только подобное развитие чувств, - мы никакого понятия о них ещё не составим. Надо предположить в действительности их способности много выше.

Мы можем составить себе понятие о развитии чувств у духов, только разобрав успехи нашей науки, которая искусственным путём сумела улучшить наши естественные чувства. Разберём, например, зрение. Конечно, до изобретения микроскопа мы не имели даже и понятия о существовании бесконечно малых существ, например, в капле воды; но видим ли мы их всех? Нет, - мы должны сознаться, что наши микроскопы слитком несовершенны, ибо есть ещё множество меньших тварей, которые нам не видны; не говоря уже о них, мы скажем, что микроскопические животные, которых еле-еле улавливают наши самые сильные микроскопы, о которых мы можем сказать только, что они существуют, не вникая в подробности и в детали их строения, которые слишком мелочны для этого, - составляют свой особый мир, свою лабораторию жизни, совершенно такую же, как и наша организация. Духи, управляя всеми явлениями мира и самой организацией существ, должны видеть не только одно то, что живет, но и все причины жизни, начиная от самого атома и идя дальше до причин образования атома; ибо субстанция, из которой состоят сами духи, много тоньше и чище, чем все эфиры и всё носящее на себе характер материальный и временный.

Совершенно то же должно сказать и о дальних расстояниях; только изобретение телескопа открыло нам - глаза на ограниченность нашего зрения в распознавании небесных тел. Там, где Гиппократ, Птолемей ничего не видели, - Галилей, Гюйгенс, Кеплер в несколько ночей с телескопом, увеличивающим только в 28 раз, обогатили науку массой самых существенных открытий; с улучшением телескопа мы быстро подвигали свои знания; но до чего мы дошли? Не должны ли Высшие Духи, по крайней мере, видеть в миллион раз больше этого?
– Конечно, должны. Если мы и видим звёзды на небе в наши телескопы, то мы не видим ни одной планеты, сопровождающей эти звёзды, или солнца своих систем. Даже самые ближайшие от нас остаются нам совершенно неизвестными; мы в наши телескопы почти совсем не видим Нептуна и Урана - планет нашей же системы; мы путём вычислений только отыскали астероиды, отстоящие от земли не далее, чем солнце.

Высшие Духи бесспорно должны иметь зрение много выше наших телескопов, - иначе нельзя и предположить, чтобы среда их жизни могло бы быть междупланетное пространство.

Высшие Духи, имея тело из бесконечно тонкой субстанции, должны видеть все эфирные токи, все состояния эфира и все колебания его несравненно лучше, чем мы видим течение наших рек, движение наших водопадов и вообще состояние всех твёрдых и жидких тел на земле; было бы невозможно предположить, чтобы Высшие Духи, управляя явлениями природы, не были бы полновластными распорядителями всех электрических и магнетических токов, звуков, световых, тепловых, колебания эфира, - они все должны быть им вполне ясны и доступны.