Чтение онлайн

«Выжимка» из конкорданса составляет ядро словарной статьи.

# Гильф. Кавурушка (19) ‘Лошадь каурой масти; каурка* [Словарь русских народных говоров, вып. 12, с. 295] Тут стал бурушко– кавурушко поскакивать (2, № 159, 96) А: малый 4 S: бурушка 19 VS: стать подскакивать 1, стать поскакивать 3 VO: взять 2, одевать на к. 1, отпустить 1, отпущать 2, уздать седлать 8 VOC: 1 +: в онежских былинах кавурушка выступает только в функции атрибута существительного бурушка..

Словарная статья как результат сжатия конкорданса – это некоторый метатекст, содержание которого проливает дополнительный свет на семантику анализируемого слова, причем с позиций исполнителей, употребивших данное слово.

Четкая и единообразная структура каждой словарной статьи обеспечивает корректное сопоставление лексем (и концептов, стоящих за ними) методом наложения, своеобразной аппликации словарных статей. Эта методика дает надежный материал для теоретических размышлений об инвариантном и специфическом в слове. Сопоставление возможно на уровне отдельных лексем, а также на уровне совокупностей слов, будь то лексико-семантическая группа (кластер), лексико-грамматическая группа (часть речи) или целые лексиконы, реализованные в описываемых текстах. Сопоставление становится операционной процедурой с высокой степенью надежности и доказательности. Методика аппликации словарных статей, составленных на материале различных фольклорных текстов, – уникальный способ выявления и представления этнической ментальности.

Так, сравнивая словарные статьи «Река» и < River», видим различие мировидения двух народов. Река в английской лирике характеризуется визуально по качеству ее воды – чистота, прозрачность, кристальность – clear, crystal

Русский язык с его богатой системой оценочных средств, включая суффиксы диминутивности, дает возможность носителям фольклора непосредственно выразить свое личное отношение к реалии, именуемой река: речка, реченька, речушка. В подавляющем большинстве случаев река определяется постоянным эпитетом быстрая. Русская река в отличие от английской, очень часто является субъектом действия: бежит, течет, протекает, плывет, шумит-гремит, разливается и т. д. Русская лирическая песня акцентирует внимание на движении воды в реке, причем движение быстрое, даже в условиях почти повсеместной равнинности. Скорость (быстрый) в этом случае воспринимается не только как свойство, присущее конкретной реке, но и как итог размышлений над временем. Река в русских фольклорных текстах – символ времени, и потому в эпических текстах достаточно часто используется развернутая формула времени, в которой непременно есть строка: Год-тот за годом да как река бежит (Гильф. 1, № 5, 807). Река в фольклорных произведениях – источник исторической памяти народа, поэтому в отличие от безымянных английских лирических рек русские фольклорные реки и в лирике, не говоря уже об эпике, имеют имена – Дунай, Волга, Нева, Ердан, Казанка; есть и наименования, ставшие сугубо фольклорными, – Небрага, Перебрага, Невага (от Неваг).

Два этнических взгляда на лицо человека различаются точкой фокусировки внимания и характером периферийного зрения. Лицо человека видят оба этноса и представляют его среднечастотными лексемами face и лицо. Различие видится в том, что английское face используется функционально: лицо как способ передачи информации, русское лицо (обычно белое — предельно положительная коннотация) – экран эмоциональной жизни, сигнал красоты, т. е. оно портретно в полном смысле этого слова. У каждого этноса своя «точка красоты». У англичан это щеки и губы, а потому лексемы lips и cheek весьма частотны и обладают широкой дистрибуцией, определяются эпитетами и сравнительными оборотами. Для русских эта «точка» – брови и глаза. Универсальная формула русской мужской и женской красоты – «брови черна соболя, глаза ясна сокола».

Таким образом, этнический аспект народно-песенной лексики видится в наличии национально специфичного угла зрения на целый фрагмент фольклорной картины мира; в специфике концептуализации, т. е. в наличии/отсутствии тех или иных концептов в аналогичных фрагментах фольклорной картины мира (отсутствие в русской народной песне дрозда и жаворонка или подбородка, в английской песне воробья, галки, иволги, павы, сокола, щегла, ястреба, а также бровей на лице); в степени частотности упоминания о тех или иных концептах; в своеобразии концептуализации одного и того же объекта. Даже лицо человека может концептуализироваться по-разному: возможен единый концепт «борода – усы» («волосы на лице») или «лицо – щека» (отсюда правое и левое лицо); в наличии специфичных национальных концептов типа лазоревый (лазоревые цветы), в речевом использовании окказиональных имён, обозначающих специфические концепты фольклора (например, белозоревый, белорозовый); в особенностях семантической структуры фольклорного слова; в символизации концептов и, как следствие, актуализации в семантической структуре слова соответствующего элемента (утка в русском фольклоре, символизирующая мистические силы, фатальную предопределенность); в конкретной коннотации фольклорных лексем (так, green «зелёный» обнаруживает со-значение «праздничный, торжественный, нарядный, ожидающий радости, выделенный из обыденного состояния»); в различии (возможно контрастном) коннотации имён, реализующих один и тот же концепт (так, cuckoo – яркий мажорный образ в мужской и женской ипостаси и кукушка – знак тревоги и жалости); в характере синтагматических связей фольклорных лексем. Отсюда этнически своеобразные совокупности так называемых постоянных эпитетов.

Большой и убедительный материал для размышлений о своеобразии этнической ментальности даст создаваемый курскими учеными «Сравнительный словарь лексики песенного фольклора (на материале русской, английской, немецкой и французской народной лирики)». Это эффективный путь выявления культурных смыслов и этнической ментальности.

1. Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.

2. Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). М., 1977.

3. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М., 1997.

4. Мечковская Н.В. Язык и религия. М., 1998.

5. Попова 3.Д., Стерним И.А. Понятие «концепт» в лингвистических исследованиях. Воронеж, 1999.

Абызов Ю. Почва и судьба //а. Рига, 1982. № 2.

Абызов Ю. Мир дайн и проблемы их перевода // Латышские дайны. Рига, 1984.

Адамович ГВ. Воспоминания // Знамя. 1988. № 4.

Акопов Г. В., Иванова Т.В. Феномен ментальности как проблема сознания // Психологический журнал. 2003. Т. 24, № 1. С. 47–55.

Алексеев М. П. Многоязычие и литературный процесс // Многоязычие и литературное творчество. Л., 1984.

Алисова Т.6. Опыт анализа концептуального мира Данте с позиций современной лингвистики // Вестник МГУ. Серия 9. Филология. 1996. № 6. С. 7—19.

Алпатов В.М. Родной, свой, чужой //Человек. 1994. № 1.С. 174–185.

Алпатов В.М. Предварительные итоги лингвистики XX в. // Лингвистика на исходе XX века: итоги и перспективы. Тезисы международной конференции. М., 1995. Т. 1.

Алпатов В.М. Литературный язык в России и Японии (Опыт сопоставительного анализа) // ВЯ. 19952. № 1. С. 93—116.

Ананьев 6.Г. Психология чувственного познания. М., 1966.

Апресян Ю.Д. Коннотации как часть прагматики слова (лексикографический аспект) // Русский язык: Проблемы грамматической семантики и оценочные факторы в языке. М., 1992. С. 45–64.

Апресян Ю.Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. 1995. № 1.

Апресян Ю.Д. Отечественная теоретическая семантика в конце XX столетия // Известия АН. Серия лит. и языка. 1999. Т. 58. № 4. С. 39–53.

Арутюнов О.А., Чебоксаров И.И. Передача информации как механизм существования этносоциальных и биологических групп человечества // Расы и народы. М., 1972. Вып.2.

Арутюнова Н.Д. Национальное сознание, язык, смысл // Лингвистика на исходе XX века: итоги и перспективы. М., 1995. Т. 1.

Бао Хун. Национально-культуная специфика фразеологизмов в русском и китайском языках // Фразеология в контексте культуры. М., 1999. С. 305–310.