Чтение онлайн

Теперь настаёт черёд тупить Индиане Джонсу. Откуда ему знать, какую идею негры называют бхамбуру? Может быть, бхамбуру — это «задница»? А может быть бхамбуру — это «животное»? Или, возможно, бхамбуру — это «хвост»? Терпение Индианы Джонса подходит к концу, и он решает закончить урок английского языка.

— Вот это — «задница», — восклицает Индиана Джонс, и с размаху бьёт аборигена кованым сапогом по пухлой жопе, — Понял теперь, тупица?

— Теперь моя понимай, — жалобно врёт негр.

Короче, вся проблема в том, что самих идей мы не видим. Мы видим только их колеблящиеся тени. А чтобы увидеть идеи, нам нужно как-то размять затёкшие мышцы и ухитриться повернуться на 180 градусов. Это довольно тяжело.

Но даже если мы и найдём в себе силы сделать это титаническое усилие, нам придётся столкнуться с весьма неприятными последствиями.

Во-первых, наши глаза, привыкнув к яркому свету, потеряют способность различать тени, мелькающие на стене пещеры. Нам будет весьма сложно общаться с обычными людьми, которым и в голову не приходило шевелиться.

И, во-вторых, нам не захочется возвращаться в прежнюю сидячую позицию. Наше прежнее существование — неподвижно сидеть на полу и, пуская слюни, следить за чахлыми тенями — покажется нам жалким и бессмысленным.

Вот примерно об этом писал Платон. Если, конечно, мне верно удалось понять, на какую именно тень он указывал.

Кстати, коллеги, мы с вами сейчас находимся в этой самой пещере. Сидим и смотрим на тени.

Возможно, вы обращали внимание, что во время чтения моих постов у вас в голове возникает мысль — «ёлки-палки, я ведь давно это знал, просто ещё не видел напечатанным!». Так вот. Если такая мысль возникла, это значит, что мне удалось хорошо и понятно описать уже знакомую вам тень.

Обратите внимание — изложить саму идею я не в силах. Идеи живут у меня в голове, и мне их оттуда не вынуть. Я могу только «сфотографировать» тени идей и выкладывать фотки в блог. А читатели будут разглядывать фотографии и узнавать знакомые лица и пейзажи.

Короче, я полагаю, что Платон был совершенно прав в своём описании абстрактного мышления.

Впрочем, само собой, вместо костра и теней теперь уместнее проводить другие аналогии. Например, вот такие.

Представьте себе двор, где тусуются подростки. У каждого дома есть компьютер, и каждый по вечерам усиленно качает порнуху и игрушки.

Вот только — увы — ни дискет, ни флешек, ни даже сидюков у них нет.

Единственный способ поделиться с товарищем фильмом или новой игрой — продиктовать ему ссылку на нужный файл.

Только — вот незадача — связь у всех разная. У умных подростков стоит ADSL. У гениев — канал T1 или даже T2. А тупицам приходится довольствоваться старым модемом на 14 400 и паршивой телефонной линией.

Мало того — продиктовать адрес нужной страницы — тоже непростая задача.

Достаточно часто умный человек (с широким каналом) совершенно неспособен внятно объяснить, на какую конкретно страницу нужно зайти, чтобы получить нужный результат.

Кстати, лично я (Фриц Морген) себя представляю владельцем канала весьма средних характеристик. Однако у меня есть время, чтобы шариться по разным интересным местам, и у меня есть редкое умение диктовать интересные адреса по буквам.

Ну а теперь сладкое. Знаете, кто такие дебилы?

Если говорить языком Платона, то дебилы — это люди, которые в принципе не способны повернуть свою голову. Они видят тени и только тени.

Ну а если принять моё описание, то дебилы — это люди без Интернета. Они вполне способны запомнить, что по адресу sisechka.com лежат фотографии обнажённой натуры. И они даже могут поделиться этим знанием с кем-нибудь другим. Но вот зайти на этот сайт и посмотреть на фотки воочию им уже не дано.

В самом деле, опознать дебила очень просто. Нужно попросить дебила «продолжить ряд». Например, «водка, вино, пиво». Нормальный человек тут же дополнит цепочку: «шампанское», «портвейн» или там «коньяк». Дебил же на это не способен.

Так как дебил не понимает, что в тени каждого из этих слов находилась тень слова «спиртное».

Несколько дней назад мы обсуждали с одним эмигрантом положение дел в России. И эмигрант, среди прочих аргументов, выдал пассаж, смысл которого сводился примерно к следующему:

Россия — страна дикая, и до цивилизованного Запада ей далеко.

Вначале я даже и не понял, что же здесь так резануло мне слух. Ведь действительно — по ряду объективных параметров мы уступаем Европе и США. Ну, например, на наших улицах пока не так чисто.

Разумеется, эмигрант несколько сгущал краски, но это вполне можно объяснить «эффектом прощального снимка».

Ну, знаете, когда любой эмигрант покидает Россию, у него в памяти остаётся некий «прощальный снимок» на дату отъезда. И дальше, сколько бы лет ни прошло, эмигрант полагает, что в России ничего не изменилось.

Поэтому, когда заходит беседа про Россию между эмигрантами и аборигенами — часто возникает непонимание. Так как аборигены говорят про Россию-сейчас, а эмигранты — про Россию-на-момент-снимка.

Например, если эмигрант уехал в середине 1990-х, он уверен, что у нас до сих пор по улицам ездят на шестистотых мерседесах лысые мускулистые юноши в тренировочных штанах и малиновых пиджаках. А если эмигрант уехал в 1970-х, он свято убеждён, что КГБ держит под контролем всех, имеющих отношение к литературе.

Так вот. Всё это — понятно, простительно и даже привычно. Покоробили меня вовсе не устаревшие факты. Покоробила меня сама ситуация, когда кто-то даёт России отрицательную оценку.

Ведь что это вообще такое — оценки?

Оценки — это инструмент управления. Некие виртуальные газ и тормоз, с помощью которых мы можем управлять людьми.

Хорошая оценка — похвала — она же «пряник» — это газ. Если человек движется в нужном нам направлении, мы его хвалим.

Плохая оценка — порицание — оно же кнут — это тормоз. Если человек делает что-то нам неприятное, мы его ругаем.

Теперь вопрос на засыпку. Когда мы должны позволять кому бы то ни было управлять собой?

Очевидно, только в тех случаях, когда мы не знаем дороги. Ну, например, мы посещаем занятия по джиу-джитсу. Самим нам весьма тяжело понять — правильно ли мы выполняем технику. Поэтому нам на помощь приходит тренер — ставит хорошую оценку, когда мы выполняем технику верно, и ставит плохую оценку, когда мы косячим. Так происходит процесс обучения.