Чтение онлайн

Как видите, в этих цитатах нет и намека на зависть.

Много подобных высказываний можно, например, найти на сайте: Великие люди разных эпох говорят о евреях. Евреи говорят о себе, стало быть, ненависть евреев можно было бы считать вполне объективной причиной для ненависти обратной. Но должен признаться, мне самому не нравится такое объяснение, и не только потому, что оно чем-то напоминает аргумент типа «сам ты дурак», но потому, что здесь мы попадаем в порочный круг (circulus vitiosus), ведь тут также закономерно возникает вопрос: «а за что евреи не любят гоев?» – и так можно переваливать вину с гоев на евреев и обратно с евреев на гоев до бесконечности. Многие исследователи еврейского вопроса пытались выйти из этого круга, но так и не смогли, удовлетворившись в конце концов обвинением одной стороны и оправданием другой. Но обратимся опять к «еврейской стороне», посмотрим, как евреи объясняют нелюбовь к ним антисемитов.

Не так давно в книжных магазинах Иерусалима продавалась брошюра некоего И. Семеновкера, бывшего советского еврея, проживающего ныне, судя по всему, в Америке, под названием: «За что они нас не любят?». Под «они» здесь имеются в виду гои, а под «нас» – евреи. Казалось бы, само название говорит о том, что автор пытается уделить внимание серьезному вопросу, но я, вроде бы, внимательно прочитал его книгу, но никакого ответа на вопрос «за что?» так там и не обнаружил. Ни одной отрицательной черты, за которую могли бы не любить евреев гои автор не приводит, но не мудрствуя лукаво пишет: «Устанавливается (его исследованиями С.Б.), что эти причины (антисеситизма), как правило, не связаны с национальными чертами евреев, что они кроются в психологических особенностях самих антисемитов». ОК, допустим, что сами гои «психологически плохие», неполноценные (в чем-то он прав), но тогда название для книги следовало бы придумать другое, нечто в роде: «За что мы их не любим?», и вот тут тебе и карты в руки: давай, раскрывай по порядку все мерзкие «психологические особенности» гоев. Но и здесь нас ждет разочарование – дальше общей декларации о каких-то «особенностях» дело не идет и ничего такого особенного в ментальности гоев автор в своем исследовании не обнаруживает. Правда, мне могут возразить: «здесь же речь идет не о всех гоях а только об антисемитах». – Правильно, не обо всех гоях, шабесгои к антисемитам уж точно не относятся, но остальных гоев все же придется признать антисемитами, хотя и в различной степени. Если автор этого не признает, то объясните мне, с какой целью он поместил во введении такую цитату Эрнста Ренана: «Если все народы во все времена преследуют евреев, то должна же быть этому какая-то причина» – сия цитата уже свидетельствует о том, что автору антисемитское свойство «всех народов», по крайней мере, известно, а раз так, то следовало бы либо не соглашаться с точкой зрения Ренана и опровергать ее, что называется, «не отходя от кассы», либо принимать ее в расчет и тогда уж «психологические особенности» антисемитов экстраполировать на всех гоев, но в последующем материале он этот интригующий и неудобный вопрос больше нигде не поднимает и старается всячески замять. Впрочем, никаких иных причин антисемитизму, кроме «психологических особенностей» самих «антисемитов», автор так и не обнаруживает, либо игнорирует их умышленно, как будто не существует таких же исследователей причин антисемитизма, но с другой стороны, которые указывают как раз на «психологические особенности», но не свои собственные, а евреев.

Более конкретным в этом плане выглядит академик Попелянский, который так же, как и Семеновкер причины антисемитизма видит исключительно в гоях, в своей книге «Размышления об антисемитах. С любовью…» он пишет: «Убежден, что дело в специфике не семитизма, а антисемитизма», и вот, в чем эта «специфика»: «Хищническая потребность отдельных индивидов враждовать и убивать – ненормальное, специфически атавистическое состояние, подобное наркотическому. Для человеческого общества его проявления деструктивны, общественно нетерпимы. Таков злокачественно агрессивный национализм и его самая опасная форма – антисемитизм. Он, как и атомная опасность, и наркотики, и спид грозит человечеству перерастанием локального холокоста во всечеловеческий». – Да, есть такое дело, кто ж спорит? Никто не без греха. – Но вот тут-то Попелянский с нами не согласится, евреи, по его мнению, без греха: «В еврейском народе, как и в других народах, в сфере общения людей нет ничего деструктивного, но так как на него направлено специфическое жало антисемитизма, от евреев требуется особая бдительность». И далее: «нет специфической вины еврейского народа, а есть явление (ненависть). Следовательно, причина не в специфике евреев, а в специфике ненависти ненавидящих, в их головах, в специфике их психического извращения. И касается это не только маргинальных агрессивных антисемитов, но и многих вполне цивилизованных людей».

Обратимся теперь опять к гойской стороне и посмотрим, в чем состоит «психическое извращение» «не только маргинальных агрессивных антисемитов, но и многих вполне цивилизованных людей».

Есть попытка подобного исследования вопроса: кто кого не любит и за что, также и от имени другой стороны, я имею в виду книгу Василия Витальевича Шульгина, ставшую своего рода «антисемитской классикой», на которую в наше время ссылаются или хотя бы упоминают в библиографии, практически все исследователи еврейского вопроса (кроме ангажированных, вроде Семеновкера), она так и называется: «Что нам в них не нравится», только под «нам» здесь следует понимать гоев, а под «них» евреев. Оказывается, по Шульгину, евреев можно не любить за разные вещи: за внешний вид – «Антисемитизм расовый или инстинктивный», за националистическую враждебность – «Антисемитизм политический или рационалистический», за чуждую русским религию и культуру – «Антисемитизм мистический». Сам он, правда, открещивается от «антисемитизма расового»: «я лично плохой антисемит в смысле расовом. Есть люди, которые евреев просто «не переносят». Бесполезно таких спрашивать, что им в евреях не нравится. Не нравится все. Начиная с физических качеств – наружности, черт лица, горбатого носа, оттопыренных ушей, кривой спины…» – однако для нас это уже хоть что-то определенное, хотя и спорное. Себя же он причисляет к антисемитам политическим, что говорит о том, что для него еврейский вопрос исчерпывается исключительно политическими спорами, других объектов конфликта он просто не видит. Но и в политическом вопросе он также несколько ошибся. Истинный конфликт лично у него был не с евреями, а с гоями, т.е. с «низами» (беднейшими классами) России, которые под руководством большевиков совершили революцию, отняв у дворянина Шульгина все его сословные привилегии. Революция произошла не из-за еврейского вопроса, ее причиной был внутригойский конфликт: ни с чем не сравнимый разрыв между уровнями и образами жизни «верхов» и «низов», где часть евреев относилась к «верхам», а часть к «низам», и единственно кого тут можно винить, это «верхи» за их тупость и неспособность вовремя провести необходимые реформы. (Кстати, неудавшиеся реформы горбачевской «перестройки», по сути дела, результат все той же тупости. Нечего все на «олигархов» списывать). В любом случае, каковы бы ни были причины революций и перестроек в России, выделять в них еврейский фактор – такая же форма расизма, ибо разве евреи не такие же российские/советские граждане, как и все, на каком основании именно их следует лишать «права» на революцию? Как еще многие, подобные Шульгину, не понимают, что никто не подготавливает разложение их строев! Революционеры, конечно, есть, но они действуют по принципу «Падающего еще и подтолкни», о чем еще проповедовал Ницше. Смогут ли революционеры или реформаторы на месте упавшего построить нечто более крепкое и устойчивое – это другой вопрос. Если не смогут, то и их самих ждет точно такое же падение, как и их предшественника, так, например, пал советский режим, как никто охранявший свои устои от «чуждых влияний». Диссиденты были, но это была капля в море, их почти никто не знал и не видел, их влияние на советское общество было почти нулевым, тем не менее строй рухнул сам, причем катастрофически, чего никто из диссидентов, конечно, не хотел. Но как может, скажите мне, сохраниться и устоять тот строй, который целиком построен на взаимной лжи, очковтирательстве, лишен какой-либо возможности самокритики, внутренних реформ, способности лечит свои язвы? Такой строй мертв изначально. Евреи же России, против которых, собственно, и написан сей памфлет Шульгина, в данном случае поступили не как евреи обычно поступают и как, видимо, хотелось бы Шульгину: не выступили против народа в союзе с его эксплуататорами и не помогли интервентам задушить молодую республику и к буржуям, как Шульгин, не удрали, хотя и имели такую возможность, и таки некоторые из них удрали, но большинство все же остались в самый критический момент с Россией и фактически спасли ее, тем самым они, де-факто и перестали быть евреями, но, ассимилировавшись с бывшим русским простонародьем, образовали новую нацию – советский народ, поэтому и «политический антисемитизм» Шульгина мы с повестки дня снимаем.

Посмотрим теперь, что такое антисемитизм расовый

Здесь важно заметить, что не только лишь один Шульгин отвергает расовый антисемитизм, на самом деле его отвергают подавляющее большинство самых различных антисемитов. Можно даже сказать, что антисемиты-расисты – редчайшее исключение, в то время как антирасисты – правило. Несмотря на это очевидное обстоятельство, некоторые исследователи под понятием «антисемитизм» вообще подразумевают только расовый антисемитизм. Так, например, Макс Даймонт в своей книге «Евреи, Бог, история» придерживается именно такой трактовки этого термина. В отличие от Льва Полякова, в своей монографии «История антисемитизма» прослеживающего сие явление чуть ли не от Адама, а так же таких корифеев, как Семен Дубнов, Генрих Грец, Теодор Герцль, Эрнст Ренан, да можно к ним причислить даже самого Иосифа Флавия и авторов Библии, свидетельствующих об исконной ненависти гоев к евреям, Даймонт пишет довольно-таки оригинальную мысль: «Многие считают, что антисемитизм существует с самого начала еврейской истории. Повинны в таком понимании историки, которые зачастую задним числом применяют этот термин ко всем сходным явлениям прошлого. Всякий акт враждебности к евреям они автоматически классифицируют как антисемитский. В действительности эти акты следовало бы классифицировать как-то иначе, может быть, как «антиеврейские». Однако, на наш взгляд, историки здесь ни в чем не повинны, просто никто еще до Даймонта не различал понятия «антисемитизм» и «антиевреизм», хотя антисемитизм, как мы видим у того же Шульгина, различался на расовый и не расовый. Почему же Даймонт не хочет следовать этому дискурсу, и вводит новое, никем не применявшееся доселе понятие «антиевреизм»? – ответ, на наш взгляд, здесь простой: не может еврей принять понятие «антисемитизм» в положительном смысле ни под каким видом, для него это слово – позорное клеймо и таковым должно оставаться всегда: «Очевидно, следует различать действия «антисемитские» и «антиеврейские». Каждое из них требует своей моральной оценки» (там же). Однако нам совершенно ясно, что никто ни в СМИ, ни в быту не будет различать действия «антисемитские» и «антиеврейские», хотя ярлык «антисемита» уже создан и как-либо очиститься от него даже самому невинному критику еврейства будет не так то просто. Пойди докажи, например, что наша книга, по Даймонту, «антиеврейская», а не «антисемитская», все равно ведь, как автора клеймили, так и будут клеймить «антисемитом», поэтому мы предпочитаем реабилитировать понятие «антисемит», нежели принимать даймонтовский дискурс. Но посмотрим, что из себя представляет конкретно расовый антисемитизм или просто «антисемитизм» по Даймонту. Надо заметить, что в его определении историк довольно-таки точен:

«Четыре особенности отличают антисемитизм от антиеврейских действий. Антисемитизм алогичен, иррационален и продиктован подсознанием. Сначала следует предубежденность, потом ей подыскивается рациональное оправдание. Антиеврейские действия, напротив, продиктованы вполне логичными, рациональными и осознанными причинами. Сначала следует мотивировка, затем расправа. Во-вторых, антисемитизм обращен против «еврейской расы» как целого. Он не интересуется отдельно взятым евреем, его достоинствами или недостатками. Антиеврейские чувства направлены против индивидуальных евреев. Они имеют те же причины, что враждебные чувства к индивидууму во всех других религиях и национальностях. В-третьих, антисемитизм намеренно избирает евреев и только евреев в качестве своей единственной мишени. Он исключает всех других, которые могут быть «виноваты» в преступлениях, приписываемых евреям. Антиеврейские действия зачастую являются побочным продуктом общей волны насилия. Наконец, антисемитизм не ищет решения. Он не предусматривает никакого выхода для евреев, Он не предлагает им никакой альтернативы. Антиеврейские действия прошлого были зачастую направлены на обращение евреев из одной религии в другую.

Не следует смешивать людей, которые не любят евреев, с антисемитами. Нет никаких причин, по которым евреев следовало бы любить больше, чем англичан, американцев или французов. Вольтер не любил евреев, но это не делало его антисемитом. Он считал, что все евреи невежественны и суеверны, но не требовал, чтобы за это их всех сожгли. В этом состоит вся разница. Если нам кто-либо не нравится, мы можем попросту избегать его общества. Это не обязывает нас требовать его унижения или уничтожения. Для подлинного антисемита «преступлением» евреев является то, что они евреи. Это «преступление» не может быть искуплено или прощено, даже если еврей откажется от своей религии. Между тем в средние века еврей, отказавшийся от своей религии, немедленно становился уважаемым гражданином. Антисемитизм – это психологическая проблема. Ее источник находится не в реальности, а в мозгу антисемита».

И вот еще интересный пример из современности приводит Даймонт, который нашим штатным «борцам с антисемитизмом» следовало бы хорошенько осмыслить: «Чем мотивируются нынешние враждебные чувства арабов к евреям? Являются ли они следствием иррациональных, алогичных мотивов или продиктованы объективными политическими соображениями? Справедливо это или нет, но арабы полагают, что имеют все основания опасаться евреев. Они убеждены, что евреи захватили их землю. Арабы ведут обычную политическую игру. Они ведут ее теми же методами, которыми ведутся все политические игры. Они используют страх, чтобы с его помощью объединить свои разрозненные ряды. Их отношение, несомненно, можно назвать антиеврейским. Но его нельзя назвать антисемитским».

Получается, что по Даймонту, ни Саддам Хусейн, ни Хамас, ни Хизбалла к антисемитизму никакого отношения не имеют, что ж тогда говорить о нас, умеренных миротворцах! А существуют ли вообще в наше время «подлинные антисемиты» по Даймонту? Может и существуют, я их, правда, в жизни не встречал, все известные мне антисемиты, по сути дела, «антиевреисты», ибо имеют вполне конкретные (справедливые или нет) объективные политические или юридические претензии к евреям. Таким образом, «подлинный антисемитизм», если где в наше время и существует, то только в виде патологической аберрации отдельных параноиков, что может, конечно, послужить причиной их личного конфликта с отдельными евреями, но уж никак не причиной еврейского вопроса в целом, поэтому даже рассматривать такой «антисемитизм» нам не представляется серьезным занятием.

Расовый антисемитизм всячески стремится навязать гоям как раз еврейская сторона. Спрашивается: зачем ей это надо? Ну, во первых, чтобы, обвиняя гоев, как-то оправдать свой собственный расизм, во-вторых, как мы уже писали, «правильный» националистический антисемитизм, препятствует также интенсивному национальному развитию гоев, тем самым ослабляя и разъединяя потенциальных врагов евреев, и, наконец, как мы тоже уже писали, расизм, при всей его внешней агрессивности и нетерпимости, не может иметь каких-либо серьезных юридических или политических требований к своим противникам, кроме, разве что: «мы не хотим, чтобы у вас были такие неприятные горбатые носы». Сами же евреи не придают особого значения формам носа и цвету кожи, ибо, как мы уже говорили, являются расой не биологической, но ментальной, «расой ума», расой особой еврейской парадигмы. Однако это тайна, которую евреи тщательно скрывают, гоев они обычно стараются убедить в том, что никакие они-де не «избранная раса», но такие же люди, как и все, от гоев, по сути, ничем не отличающиеся, а конфликт, мол, происходит только лишь потому, что «нехорошие» гои всячески хотят от них отличаться, не хотят признавать евреев «своими», и тогда для отвода глаз говорят о якобы присущей всем гоям ксенофобии или настороженности к чужаку, что в еврейском вопросе проявляется как юдофобия. Юдофобия же рассматривается как чисто психологическая патология, «синат хинам» (беспричинная ненависть), т.е. ненависть, не имеющая под собой никаких объективных причин и оснований. Антисемитизм, – пишет Даймонт, – алогичен, иррационален, и то же самое совершенно некритично повторяют за ним все апологеты семитизма – истинные виновники еврейского вопроса, так как давно сделали своим бизнесом защиту «невинных евреев» от «бешеных антисемитов», поэтому им весьма выгодно внушить доверчивым умам установку, что, мол, еврейский вопрос никогда не будет иметь решения (он же «иррационален») и что ни о чем с гоями договориться невозможно (они же сами не знают, чего хотят от евреев) – выгодная позиция, не правда ли? И главное, что она неопровержима, ибо какие могут быть логические доводы и возражения в иррациональном, почти, можно сказать, «сакральном»? Этими «тайнами» может ведать только каста особо посвященных жрецов, некое новое духовенство филосемитизма, о чем хорошо написано в книге Нормана Финкельштейна «Индустрия Холокоста». Само собой разумеется, что всякий трезвый анализ конфликта будет рассматриваться этими деятелями как «кощунственный прагматизм», подрывающий основы сей индустрии и источники доходов ее дельцов: «Возможность объяснить враждебные отношения с неевреями конфликтом реальных интересов, – пишет Финкельштейн, – заранее отбрасывается. Поэтому ссылки на ХОЛОКОСТ – это трюк, цель которого – лишить законных оснований любую критику евреев – источником такой критики может быть только патологическая ненависть». Однако свобода совести у нас пока еще не отменена, и никто не вправе заставить нас верить во всю эту мистическую кликушескую чушь. А кроме того, этим деятелям не приходит в голову элементарная мысль, что точно также, и с большими основаниями, можно объявить само еврейство алогичным и иррациональным, ибо для евреев действительно нет никаких разумных мотиваций оставаться евреями и конфликтовать со всем миром. Тем не менее мы уважаем право каждого и на иррациональность, если тем самым не нарушаются гражданские права других субъектов, будь то рациональных или иррациональных. Чувства, какие бы они ни были иррациональными и алогичными сами по себе не являются преступными, поэтому о них не стоит и спорить, как и о вкусах. Мы не будем утверждать, что не бывает гойской ксенофобии, расизма, юдофобии, но допустимо ли второстепенные причины ставить как определяющие, притом, полностью игнорируя любые существенные претензии гоев к евреям?

Выше мы писали, что «нет ни одного антисемита, который бы сказал, что не любит евреев за те или иные достоинства или положительные качества. «Еврейские пороки» неоднократно описывались в «антисемитской» литературе от Апиона, Тацита, до Игоря Шафаревича. С цитатами разных великих людей на эту тему вы могли ознакомиться по вышеприведенным ссылкам. Конечно, апологеты и защитники еврейства, кроме Даймонта, возразили бы: «все эти великие были антисемитами» – ну правильно, а кем же еще? мы и не собираемся отрицать сие утверждение, но чтобы понять, почему они антисемиты, следует исходить из того, что они сами пишут о евреях, а не из приписываемых им всевозможных «чувств» и «мотиваций», не содержащихся в конкретных высказываниях. Не нравится, что они думают о евреях? – очень хорошо, что не нравится, ну так вот и давайте менять облик еврейства: искоренять дух торгашества, моральной нечистоплотности, расизма, эгоизма, безлюбия, зачем же на зеркало то пенять? Не напридумывали же все это, в самом деле, ни с того ни с сего «антисемиты» из-за своих «психологических особенностей»? Но и, как видите, также евреи не любят гоев-антисемитов за их «психологические особенности», так что причин для нелюбви хватает с обоих сторон, и в самой нелюбви ничего странного нет, странно другое: почему евреи считают, что гои должны их любить, почему самую естественную нелюбовь к тем качествам, что вызвали бы неприязнь у всякого, евреи заносят в разряд «психологических патологических особенностей», а в антисемитизме видят некое извращение, «комплекс двоечников»? И еще более странно, почему никто еще из филосемитов не ответил мне на этот, казалось бы, такой простой вопрос? У нас есть объяснение. Мы считаем, не отвечают только потому, что ответ здесь может быть только один: признание объективности еврейского вопроса, признание конфликта между евреями и гоями, где каждая сторона имеет и преследует свои интересы, чего признавать никто не хочет, а раз такие интересы все-таки есть, то вопрос, кто в этом конфликте «хороший», кто «плохой» поставлен просто некорректно, это все равно, что спросить: «За что игрок одной футбольной команды не любит игрока другой команды?».