Чтение онлайн

Вторая характеристика – положение об отчуждении от индивида результатов его труда. Именно в этом выражается социальная обусловленность и индивида, и его труда при некоторых конкретно-исторических социальных отношениях. Принудительный характер труда ведет не к развитию индивида, личности, а к ее деградации. Эта характеристика труда относится не к философскому уровню человека, а к уровню индивида, личности. Поэтому все характеристики труда на этом уровне уже могут быть отнесены к психологии, включены в систему ее понятий и учтены при анализе деятельности личности как труда. Иными словами, рассмотренная в историческом времени и пространстве общественная деятельность развивает субъекта, совершающего опредмечивание и распредмечивание (или присвоение) предметной действительности, но в конкретно-исторические периоды в социумах определенного типа происходит уже не опредмечивание, а отчуждение от личности, понимаемое не в гегелевской, а в марксовой трактовке, т. е. «частная собственность искажает и опустошает человеческую психику» (Рубинштейн, 1976, с. 36). Итак, вторая характеристика труда, собственно социальная, вскрывает тип детерминации труда индивида, личности общественными отношениями.

И, наконец, третья, важнейшая, данная С. Л. Рубинштейном характеристика труда (и общественных отношений, в которых он осуществляется) заключается в утверждении, казалось бы противоположном второму: его воздействие на развитие, «формирование психики осуществляется лишь опосредованно через личность» (там же, с. 38).

Эти три характеристики труда охватывают разные уровни собственно проблемы связи сознания и деятельности: философский, социально-философский, политэкономический, общественный и индивидуальный. Они относятся не к разным аспектам проблемы, а составляют сущность ее диалектического решения в психологии, так как труд: 1) осуществляется природными способностями личности; 2) отчуждается от нее, приводя к их деградации; 3) оказывает воздействие на личность, развивающее психику и сознание (или деформирующее их в зависимости от самой личности), поскольку общественное воздействие опосредовано личностью, осуществляющей деятельность (труд).

Однако то, что благодаря марксовой характеристике труда Рубинштейна удается выйти на личность, не означает, что труд в принципе перестает быть социально-философской категорией и явлением. То, что на философском уровне являлось деятельностью человека, выступая на социальном уровне в качестве труда, на уровне психологическом в основном являлось деятельностью личности. И хотя социологический подход к личности распространяется и на необходимость и ее способность осуществлять труд, это не значит, что на психологическом уровне труд оказывается доминирующей по отношению к деятельности категорией. Деятельность является важнейшей составляющей всей ее жизнедеятельности, ее жизненного пути, выступая в самых разнообразных формах и видах.

От личности как социального индивида (при определенных конкретно-исторических условиях) отчуждаются как продукты труда, так и сам труд и в конечном итоге – она сама. Но при этой мощной социальной детерминации конечной «инстанцией», от которой зависит позитивный или негативный результат этой детерминанты, является личность.

Так, Рубинштейн восстанавливает категорию личности как центральную для психологии и на этой основе подходит к раскрытию роли ее сознания, одновременно зависящего от ее бытия и определяющего ее способ самореализации в нем через деятельность.

В статье о К. Марксе (1934) С. Л. Рубинштейн это утверждение конкретизирует, раскрывает, каким образом осуществляется диалектика этих связей. Рассмотренные в данной статье «движущие силы» деятельности – потребности и способности – также диалектически определяются в разном качестве относительно развития личности (там же, с. 40–43). Проблемы потребностей и способностей составляют одну из стержневых линий последующих трудов С. Л. Рубинштейна, являясь раскрытием механизмов развития как личности, так и ее деятельности. К. А. Абульханова неоднократно отмечала роль личности как основания связи сознания и деятельности, а также то, что принцип единства сознания и деятельности неразрывно связан с принципом развития (Абульханова, 1980; Абульханова, Брушлинский, 1989).

Важно то, что С. Л. Рубинштейн вскрывает не только опосредуемую и осуществляемую личностью связь ее сознания и деятельности, но и связь роли сознания в ее отношении к другому человеку. Последнее отношение С. Л. Рубинштейн уже в ранних рукописях включил в число отношений субъекта. Из этого следует, что сознание принадлежит личности. И хотя более детальный анализ сознания личности и его роли он осуществил в своем следующем труде, «Основах психологии», принципиально то, что методологический подход к этой проблеме реализован уже в данной статье, содержание которой представляет философско-методологические предпосылки – как основания основ психологии.

Таким образом, устоявшееся в психологии представление о принципе единства сознания и деятельности, сформулированном в данной статье как слишком общем и, скорее, входящем в зону психологического знания, чем служащим в «инструментом» для реальных исследований, – это представление само являлось слишком общим. Между тем анализ данной статьи, даже достаточно краткий, показывает, что принцип единства и деятельности вскрывал единство многообразных связей, осуществляющихся на разных уровнях психологической, личностной и даже социальной организации. Он раскрывал сложную архитектонику связи сознания и деятельности с личностью, говоря о:

1) принадлежности ей сознания и его возможности;

2) прямой и обратной связи деятельности с личностью (от субъекта к объекту и от объекта к субъекту);

3) связи деятельности с предметами как результатами изменяемой субъектом действительности;

4) связи деятельности (в качестве труда) с природными способностями, общественными и личностными потребностями;

5) связи деятельности (ее характера как труда) с социумом, в котором она осуществляется личностью;

6) личности как детерминируемой этим социумом и одновременно как опосредующей его детерминацию, его воздействия и их последствия.

Чрезвычайно важна диалектика социальных детерминаций, раскрытая в разных типах обществ и способов их личностного опосредования, проявляющаяся в позитивном или негативном способе развития личности и характере ее деятельности.

В 1970-х годах ученики и последователи С. Л. Рубинштейна высказали замечание, ограничивающее его тезис о развитии личности в деятельности, именно имея в виду деятельность как труд, поскольку тот может иметь и деформирующий личность характер. Действительно, не только рабский, но и любой другой труд, имеющий принудительный характер, может обессмысливать деятельность личности, разрушая ее самое. Но в этом замечании, что деятельность не всегда развивает личность, не учтено то, что Рубинштейн очень четко проводил различие между социальным уровнем организации труда и уровнем инициации и осуществления личностью деятельности. Из характера этого замечания очевидно, что даже непосредственными учениками С. Л. Рубинштейна диалектичность методологических принципов психологии в его концепции осознавалась еще достаточно глобально, еще не «вычерпывалась» вся диалектическая сложность этих связей с опорой на философские и на теоретико-эмпирические, исследовательские основания.

Выявление многообразия и сложности связей, заключенных в принципе единства сознания и деятельности, важно как для развития психологии и для диалектичности научного мышления психологов, так и для раскрытия стратегий организации и осуществления конкретных эмпирических исследований.

Заслуга Рубинштейна заключалась не только в разработке этого сложного методологического принципа, но и в последующем раскрытии его операциональных возможностей в многочисленных конкретных исследованиях, проведенных с помощью этого принципа как метода в многообразии его вариаций применительно к многообразию объектов, избранных предметами изучения.

Эти исследования приходятся в основном на вторую половину 1930-х годов и осуществляются под его руководством коллективом психологов Герценовского педагогического института в период с 1935 г. до лета 1941 г. В 1935 г. появляется монография «Основы психологии», представленная автором в издательство годом ранее, «Методы и результаты эмпирических исследований в единстве с теорией» вошли в монографию, изданную в 1940 г. в качестве учебного пособия – «Основы общей психологии».

Монография «Основы психологии» является переходной от сложившегося к этому времени состояния советской психологической науки (с еще не преодоленным в ней наследием дореволюционной отечественной психологии) к новой психологической науке.