Чтение онлайн

В определение понятия «Основы психологии» входит не один методологический принцип единства сознания и деятельности, а система методологических принципов, имплицитно и эксплицитно с ним связанная. Это принципы: субъекта, личности и развития, последний из которых был общепризнанным в отечественной психологии, но разными психологами интерпретировался по-разному. В основы психологии исходно входит и определение ее предмета.

В 1930-е годы творческая деятельность С. Л. Рубинштейна целиком посвящена решению задачи создания основ психологии как науки. Понятие «основы» настолько прочно вошло в систему психологического знания и мышления, что чаще всего употребляется обобщенно, без дифференциации разных аспектов понимания сущности «основ». Под основами подразумевают иногда принцип единства сознания и деятельности, сформулированный впервые Рубинштейном в статье «Проблемы психологии в трудах Карла Маркса» (1934) и в вышедшем вслед за ней первом издании «Основ психологии» (1935). Иногда под основами подразумевается не сам методологический принцип, а та впервые представленная в «Основах психологии» отечественная психологическая наука как система знаний, как «логика» науки, научного познания и знания, необходимые и достаточные для открытия новых содержательных научных проблем.

Методологический принцип единства сознания и деятельности был сформулирован Рубинштейном как основание трактовки самого объекта и предмета психологии.

Предпосылкой его разработки явилась статья «Проблемы психологии в трудах Карла Маркса». В ней содержался анализ и интерпретация понятия труда в его методологическом значении для определения деятельности в психологии. В статье Рубинштейн отправляется от философии к психологии, от ранней концепции К. Маркса к раскрытию ее роли для психологии. В книге «Основы психологии» 1935 г. он формулирует сам принцип единства сознания и деятельности в его методологической, теоретической и экспериментальной роли в психологическом познании, в истории психологической науки, определении ее предмета и методов, а также как основы внутренних связей психологических знаний. В «Основах психологии» 1935 г. соотносительно с «Основами общей психологи» 1940 г. внутренние связи между логикой познания и предметом психологической науки – с одной стороны, и ее качеством как системы знании — с другой, прослеживаются явственнее, чем в последующем, задуманном как второе издание, но написанном как самостоятельная всеобъемлющая монография в томе «Основ общей психологии» (1940).

Проблема деятельности как в статье о значении для психологии трудов К. Маркса, так и в «Основах», ставшая стержнем методологии психологии, была неоднократно проанализирована учениками С. Л. Рубинштейна К. А. Абульхановой и А. В. Брушлинским (в их совместной монографии и индивидуальных трудах). Методологический принцип единства сознания и деятельности на определенном этапе и в силу его понимания психологическим сообществом (и в силу других причин) был переформулирован в деятельностный подход (или принцип), а позднее для уточнения его собственно рубинштейновской интерпретации в связи с субъектом был переформулирован А. В. Брушлинским в субъектно-деятельностный подход. Последний решал задачи раскрытия ряда положений С. Л. Рубинштейна в их собственном, соответствующем его трактовке содержании и в их развитии в современных условиях, внедрении в психологическое мышление.

В целом творчество С. Л. Рубинштейна 1930-х годов можно охарактеризовать как период разработки методологии психологии (в отличие от периода 1920-х годов, когда его занимали более общие проблемы научного познания в целом (как методологии наук) и философская проблема субъекта самодеятельности и деятельности. И можно еще раз (вслед за учениками С. Л. Рубинштейна К. А. Абульхановой и особенно А. В. Брушлинским, который детально анализировал статью 1934 г. о значении трудов К. Маркса для психологии) отметить следующее. Методологически вводя в психологию категорию деятельности, которая затем выступила в качестве методологического принципа единства сознания и деятельности, Рубинштейн диалектически преобразует марксову категорию труда в методологическую для психологии категорию деятельности субъекта. Он не прямо переносит социальное содержание поздней марксовой категории труда, а интерпретирует эту категорию на основе марксового анализа труда как осуществляемого индивидом, т. е. для психологии – личностью и на основе ранних произведений Маркса и через раскрытое им самим в 1920-х годах соотношение субъекта и объекта как «самодеятельности», которая соответствует решению задач психологии.

Если категория труда в политэкономической теории К. Маркса была непосредственно связана с его принудительным для личности характером, то в психологии, следуя логике своей философской концепции субъекта 1910–1920-х годов, Рубинштейн выделяет творческий, развивающий личность характер деятельности, одновременно находя подтверждение этого в других положениях Маркса. Категория «труд» преобразуется Рубинштейном в категорию деятельности субъекта. Маркс определяет человеческую деятельность как опредмечивание, которое вместе с тем есть распредмечивание объекта (Рубинштейн, 1976, с. 24). Согласно раннему Марксу, опредмечивание, т. е. преобразование объекта, идущее от субъекта, дополняется другой фундаментальной зависимостью, идущей от объекта к субъекту. Однако распредмечивание осуществляется опять-таки субъектом. Находя совпадение идей раннего Маркса о промышленности как «раскрытой книге человеческих сущностных сил» со своей концепцией 1920-х годов, содержащей принцип творческой самодеятельности субъекта, Рубинштейн раскрывает их методологическое значение для психологии.

Сравнение исследования ранних рукописей К. Маркса (1959) со статьей «Проблемы психологии в трудах Карла Маркса» (1934) показывает, насколько тонко диалектически Рубинштейн различает марксовы понятия опредмечивания и распредмечивания, носящие собственно философско-антропологический характер, которым отличается содержание его ранних рукописей от понятия отчуждения, которое является центральным для совокупности социально-экономических идей «Капитала» как отчуждения от производителей продуктов их труда.

Понятие «отчуждение» К. Маркс употребляет, как считает С. Л. Рубинштейн в статье «О философских основах психологии» (ранние рукописи К. Маркса и проблемы психологии)» (Рубинштейн, 1959), и в смысле эксплуатации труда наемного рабочего, и в смысле ее преодоления, уничтожения путем революционной борьбы масс. Но нужно учитывать и другой контекст, в котором раскрывается это понятие: в нем речь идет о критике концепции Гегеля, который интерпретирует отчуждение и его «снятие» как идеальную операцию. Следовательно, понятия опредмечивания и распредмечивания, объективации и присвоения, опредмечивания и отчуждения имеют три основных значения, которые С. Л. Рубинштейн выделяет у раннего и позднего К. Маркса. Первое – собственно философское, при котором присвоение связано с развитием субъекта и всех его природных (в том числе психических) способностей. Второе, также философское, связано с критикой Гегеля, его представления об идеальности опредмечивания и распредмечивания. И третье – социально-философское (или даже чисто социальное) – это трактовка отчуждения как антиразвития человека, как отчуждения от него результатов его труда и в конечном итоге – его собственной сущности. Здесь снятие отчуждения – это революция как социальное явление. Различие этих трех значений крайне важно методологически при реализации перехода от философии к психологии.

Соответственно, «присвоение», согласно позднему Марксу, связано с упразднением частной собственности на продукты труда и отличается от идеи раннего Маркса о распредмечивании, присвоении как развитии субъекта.

Столь же важно обратить внимание на то, что, если в данной статье лидирует тезис о развитии субъекта в деятельности через распредмечивание ее продуктов, то уже в последующих формулировках принципа единства сознания и деятельности интерпретация последней связана с развитием, т. е. «сдвигается» с выделения роли ее продуктов на саму деятельность и ее роль в развитии субъекта. Иными словами, именно осуществление деятельности (а не только ее продукты и предметы), оказывая обратное воздействие, развивает субъекта. Таким образом, С. Л. Рубинштейн соединяет принцип единства сознания и деятельности с принципом развития. Однако здесь этот принцип присутствует имплицитно.

Возникает вопрос, почему в данной – первой статье – речь шла именно о роли предметности деятельности, тогда как впоследствии методологическое содержание принципа единства сознания и деятельности заключало в себе идею роли самой деятельности, развивающей личность. Ответ заключается в том, что принцип «самодеятельности» 1920-х годов имел собственно философский характер, хотя идея развития, заключенная в нем, уже была осмыслена С. Л. Рубинштейном в связи с идеями Шпрангера и Дильтея, т. е. психологически.

Ответ на этот вопрос можно найти, поняв суть задачи, решавшейся С. Л. Рубинштейном в данной статье. Ему было необходимо доказать объективную обусловленность сознания (разрыв которого с деятельностью составлял суть кризиса психологии). Он пишет: «…у Маркса со всей возможной отчетливостью сформулировано положение об объективной опосредованности сознания» (Рубинштейн, 1973, с. 27). «Психика…, – продолжает он, – может быть познана посредственно через деятельность человека и продукты этой деятельности, потому что она в бытии своем объективно опосредствована ими» (там же, с. 28; курсив мой. – А. С.).