Чтение онлайн

Удерживать науку (как отрасль деятельности) и свод мнений, признаваемых в качестве «научных знаний» (включающий в себя достоверные знания и заведомые лжезнания)в русле господствующей над обществом концепции управления— главное назначение системы аттестации и сертификации квалификационных уровней в науке (системы присуждения учёных степеней и званий) во всём мире. В СССР и постсоветской РФ именно этим заняты Академия наук и Высшая аттестационная комиссия.

И если И.В. Сталин в своём интервью газете «Правда» «Марксизм и вопросы языкознания» (1950 г.) порицал официальную науку СССР за мафиозность (см. раздел 9.3 — том 2 настоящего курса), порождающую лженаучность и антинародность науки как отрасли деятельности, извне — как потребитель её продуктов, поскольку был прежде всего — концептуально властным политиком-творцом и нуждался в научном обосновании политической стратегии и управленческой практики во всех сферах жизни общества, к чему АН СССР и научное сообщество в целом были во многом не способны, то примерно в то же время изнутри академической науки СССР дал ей характеристику И.А. Ефремов — не только писатель-фантаст, но и учёный-палеонтолог с мировым именем:

«… в 1954 году Иван Антонович в письме профессору И.И. Пузанову, жалуясь на бюрократизм в академической среде, говорил: “… Так нудны эти заседания, отчёты, планы — всё, что не стоит выеденного яйца и придумано английской “Интеллидженс сервис” для разрушения русской науки… используя партийное невежество, как очень чётко выразился один мой знакомый”» (приводится по книге А. Константинова “Светозарный мост”, изд. 2, по публикации на сайте:

http://noogen.2084.ru/Efremov.htm).

Ну а «Интеллидженс сервис» — один из инструментов масонства, поэтому если указание на причастность «Интеллидженс сервис» к управлению наукой в СССР формально и неправильно (всё же не она породила Академию наук в России и в СССР), но намёк на марионеточный характер Академии наук по существу верный; правильно названы и цели её существования, соответствующие принципу «чтобы погубить дело — надо его возглавить».

В частности катастрофическое отставание СССР к середине 1970-х гг. в области развития вычислительной техники и электроники — вовсе не результат «гонений на кибернетику» в сталинские времена, в чём журналисты и многие учёные убеждают общество на протяжении длительного времени. Это — прямое следствие управляемого извне развития науки и техники в СССР, и в частности, — следствие решения комиссии по вычислительной технике (ВТ) АН СССР и Государственного комитета по науке и технике (ГКНТ) СССР от 27 января1967 г. под председательством академика А.А. До­род­ницына. Это решение обязывало разработчиков нового поколения отечественных ЭВМ принять архитектуру американских ЭВМ модельного ряда IBM-360 «с целью возможного использования того задела про­грамм, который можно полагать имеющимся для системы 360».

Разработка и внедрение ЭВМ единой системы (ЕС ЭВМ) по своему существу представляли:

· со стороны СССР — «пиратское» заимствование архитектуры систем ЭВМ США IBM-360, IBM-370 и их операционных систем в предвкушении «пиратского» использования и прикладного программного обеспечения;

· а со стороны заправил глобальной политики, действовавших посредством США, — одну из крупнейших успешных макроэкономических и политических диверсий в истории.

Ко времени принятия этого решения ЭВМ модельного ряда IBM-360 поставлялись заказчикам уже в течение двух лет, начиная с1965 г., и плюс к этому следует добавить несколько лет на его разработку и освоение в производстве!!! В СССР аналогичные ЭВМ модельного ряда ЕС стали заметно массовыми только во второй половине 1970-х — начале 1980-х гг. Т.е. решение, принятое ГКНТ и АН СССР, изначально программировало минимум десятилетнее отставание СССР от мирового уровня. И действительно: прежде, чем ЕС ЭВМ стали «единым стандартом» в СССР и государствах — членах Совета экономической взаимопомощи[205], началась эпоха персональных компьютеров и продвижения стра­тегической компьютерной инициативы США,которую спец­службы и АН СССР просто не поняли и потому «прозевали» — в лучшем случае, а в худшем — поняли и содействовали её успеху в целях ликвидации СССР…

Именно это — как бы непонятное по происхождению и мотивации — стратегически вредоносное решение комиссии по ВТ АН СССР и ГКНТ СССР от 27 января1967 г. и проведение его в жизнь в общегосударственных масштабах пресекло в нашей стране развитие собственных научно-технических школ в компьютерной отрасли со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Ещё один пример. В Калуге в Государственном музее истории космонавтики имени К.Э. Циолковского длительное время на одном из стендов была представлена фотография. На ней Ю.А. Га­гарин и ещё несколько человек были запечатлены в аэродинамической лаборатории рядом с аэродинамическими весами[206]. На весах была установлена модель летательного аппарата.

Аппарат на весах не похож на самолёт: у него был короткий, относительно толстый остроносый фюзеляж, крылья были небольшими; по аэродинамической компоновке он был «бесхвосткой», в хвостовой оконечности на фюзеляже — только высокий киль. Для человека, хотя бы немного знакомого с авиацией, при взгляде на эту фотографию должно было быть ясно, что этот летательный аппарат не способен ни к самостоятельному взлёту с земли по-самолётному, ни к высшему пилотажу…

Т.е. Государственный музей истории космонавтики на протяжении многих лет показывал внимательным и думающим посетителям, что в СССР работы по программе создания многоразового космического корабля были свёрнуты едва ли не раньше[207], чем в США были начаты работы по программе «SpaceShuttle»[208]. Вопрос о проведении в нашей стране в 1960-е гг. работ по созданию многоразового космического корабля никогда не обсуждался публично ни в СССР, ни в России.

Единственное сообщение, проясняющее происхождение упомянутой выше фотографии модели прототипа советского шаттла на аэродинамических весах, которое удалось найти, — публикация Ларисы Михайловой в «Российской газете» (Федеральный выпуск № 4041 от 12 апреля2006 г.) «Что хотел построить Гагарин?»:

«Нет сомнений: если бы не трагедия 27 марта 1968 года, если бы он остался жив, тогда, скорее всего, осуществилось бы предсказание Сергея Королёва: “В Юре счастливо сочетаются природное мужество, аналитический ум, исключительное трудолюбие. Я думаю, что если он получит надлежащее образование, то мы услышим его имя среди самых громких имён наших учёных”. Для первого отряда космонавтов был составлен специальный учебный план: программа инженерного факультета Военно-воздушной академии им. Жуковского была распределена на семь лет с учётом подготовки к космическим полётам. Причём никаких послаблений: лабораторные работы должны выполняться, за­чё­ты сдаваться, а проекты чертиться.

Тему комплексной дипломной работы для всей группы утвердили с одобрения Королёва: “Одноместный воздушно-косми­чес­кий летательный аппарат”. Проще говоря, это был шаттл[209]. Распределили расчёты и проектирование систем: силовая установка — Павел Попович, аэродинамические характеристики и теплозащита — Андриян Николаев, система ориентации — Евгений Хрунов, система аварийного спасания — Герман Титов, топливная система — Валерий Быковский... Всего 12 блоков, составивших основу 12 дипломных работ, защищавшихся каждым по отдельности.

Гагарину как “главному конструктору” (известно пожелание ему Королёва побывать в шкуре главного конструктора) досталось выбрать и обосновать аэродинамическую компоновку орбитальной ступени, обеспечивающую нормальный полёт в широком диапазоне скоростей — от малых дозвуковых до гиперзвуковых — и решение посадки по-само­лёт­ному»

.

Понятно, что дипломные работы космонавтов — это не готовый к воплощению в жизнь проект космической системы. Однако это и не «филькина грамота», тем более при руководстве дипломниками С.П. Королёвым. Это — вполне серьёзное изучение возможностей создания в СССР космической системы нового поколения, включившее в себя и не дешёвые продувки в аэродинамических трубах моделей орбитальной ступени и посадочного модуля, а так же и другие экспериментальные работы.

Как известно, «кадры решают всё». А «кадры» это — личности. Поэтому в связи с прекращением работ по созданию многоразового космического корабля в СССР напомним, что генеральный конструктор ракетно-космической техники С.П. Королёв, сформировавший задание упомянутого комплексного дипломного проекта первого отряда космонавтов, умер 14 февраля1966 г. в ходе хирургической операции в «Кремлёвке»…

Ещё в 1960-е — 1970-е гг. неоднократно высказывалось мнение, что его «зарезали», а его убийство было замаскировано под роковое стечение случайностей. И это мнение соответствует истине, если рассматривать вопрос о смерти С.П. Королёва в аспекте управления в те годы глобальным историческим процессом в рус­ле библейского проекта как структурно-конспиративными, так и матрично-эгрего­риаль­ными средствами (этой проблематике посвящена гл. 13 настоящего курса — Часть 4, том 4).[210]