Чтение онлайн

Для жителей России описанное выше изменение качества художественного творчества заметно, но для подавляющего большинства жителей «цивилизованного мира» сказанное выше — в принципе непонятно[305], потому, что они выросли и живут под воздействием художественного творчества второго рода: культ «крутизны», культ денег, половые инстинкты — без меры, пороки — норма жизни, если они «в меру». Т.е. это ещё один косвенный показатель того, чтоЗапад — общество рабов, возомнивших о своей якобы действительной свободе.

Могут быть выдвинуты возражения, что и в западном кинематографе есть фильмы, которые учат доброте, правильной этике и т.п. — Да, в западном кинематографе действительно есть фильмы, которые многими воспринимаются именно в таковом качестве, однако в действительности они никого и ничему добродетельному не учат, поскольку и в них прежде, чем явить свою доброту, их положительные герои уже как-то сделали деньги (например, «Красотка», «Ловушка для родителей», «Двое: я и моя тень»[306], уйма голливудских «рождественских сказок»), либо милостью сценаристов обрели запредельную «крутизну» такого уровня, которая недостижима в реальной жизни (например, многочисленные фильмы с участием Стивена Сигала, Сильвестра Сталлоне, Брюса Уиллиса).

Но то, чтоподавляющему большинству простых людей требуется в жизни — честным созидательным трудом выработать благополучие своей семьи и общества —это не тема художественного творчества, предназначенного для широких масс:поскольку организационные принципы толпо-«элитаризма» не предполагают решение этой задачи в жизни, этому нет места в жизни толпо-«элитарных» обществ исоответственно искусство не способно этому учить людей.

Последнее и отличает произведения искусства толпо-«элита­риз­ма» от лучших произведений искусства так называемого «социалистического реализма» советской эпохи, которые работали на воплощение определённых идеалов общественной в целом значимости в жизнь.

Конечно, «элита», — более образованная, чем простонародье, и потому понимающая последствия пороков, — заказывает для своего развлечения иные художественные произведения, в которых поменьше секса, «крутизны», культа денег, и в которых выражаются какие ни на естьидеи (масштаба от личностного до общечеловеческого),однако эти идеи по их сути (вне зависимости от масштаба) актуальны не для жизни всего общества, а исключительнодля жизни «элиты» на всём готовом за счёт остального общества.Эта составляющая художественного творчества с грифом «не для всех» не носит столь беззастенчиво развращающего характера, как массовое искусство в тех же культурах, предназначенное для простонародной толпы в толпо-«элитарном» обществе. Однако остающаяся в умолчаниях идеализация «элиты» в условиях толпо-«элитаризма» сама по себе развращающа.

Оправдание такого положения дел в искусстве —ив искусстве для широких масс,прежде всего,— ссылками на то, что «спрос рождает предложение», в данном случае не проходит, поскольку вне зависимости от того, понимают это деятели искусств и шоу-бизнеса (а так же и зрители) либо же нет, искусства оказывают то или иное воспитательное воздействие на подрастающие поколения. И это воздействие тем более результативно — чем более доступны произведения художественного творчества людям, и прежде всего — детям и подросткам.

Причина этого в том, что в процессе взросления все люди без исключения проходят возрастные периоды, когда они воспринимают из поведения окружающих и культуры (включая и произведения искусства) образцы поведения для себя без самостоятельного их осмысления и переосмысления. Это может происходить потому, что в детском и подростковом возрасте люди ещё не обладают всеми необходимыми знаниями для того, чтобы понять, соответствуют предлагаемые им образцы поведения Добру либо Злу, или же в зависимости от сопутствующих обстоятельств могут быть либо тем, либо другим. Неразвитость волевых качеств тоже может содействовать растлению даже в тех случаях, если ребёнок (подросток) понимает, что с ним происходит, и осознаёт вредные, возможно необратимые, последствия происходящего: при безволии действует алгоритмика стадно-стайного поведения[307].

Вследствие действия названных факторов индивид в толпо-«элитарной» культуре может стать жертвой растления раньше, чем будет способен осознать, что с ним делает общество и к каким последствиям это ведёт для него самого, для его потомков и общества в целом. В толпо-«элитаризме» такого рода растление подрастающих поколений обществом и его культурой носит массовый характер, и в подавляющем большинстве случаев в условиях толпо-«элитаризма» последствия для личности необратимы; вопрос только в тяжести этих последствий.

В условиях толпо-«элитаризма», на воспроизводство которого работают все общественные институты, единственная возможность уберечь подрастающего человека от растления — праведное семейное воспитание, к которому однако подавля­ющее большинство семей не способны, поскольку старшие в них были растлены сами некогда в прошлом и не обладают знаниями и волевыми качествами, необходимыми для того, чтобы своих детей и их друзей защитить от пагубного воздействия окружающих и культуры.

Всё это означает, что если двадцать лет непрестанно показывать по телевидению всевозможную «крутизну», культ денег, секс, пороки «в меру» как норму общественной жизни, возводить в идеал роскошную жизнь «элиты» на всём готовом, то выросшие на этом поколения воспримут всё это, и некогда показанное им на экране будут воспроизводить в своей жизни по возможностям каждого, в меру его развращённости и способностей. Поколения, растлённыетакой политикой,действительно породят спрос на такое «искусство», которое в дальнейшем будет развращать их детей и внуков, воспроизводя общество человекообразных недолюдков в преемственности поколений.

Если же на протяжении двадцати лет показывать по телевидению мечту — идеалы праведной жизни всего общества на основе труда всех, то в составе новых поколений будет существенно ме­ньше нравственно-этически разложившихся недолюдков, вслед­ствие чего реальная жизнь общества будет ближе к воплощению мечты о всеобщем благоденствии в преемственности поколений.

Т.е. вопрос о том, что и как показывать на экранах и подавать людям в иных формах художественного творчества и в образовательных программах, — это не вопрос о «свободе» художественного творчества и «свободе» самовыражения художников в искусстве (особенно в таком искусстве, как кинематография, требующем изрядных капиталовложений в каждое произведение). Это — вопрос политики: кого воспитываем посредством искусства — человеков? либо человекообразных недолюдков?

И еслигосударство действительно демократическое, то есть работает на общество и воплощение в жизнь его жизненных интересов,— то оно обязано подавлять и искоренять «свободу» бессовестного художественного творчества, и поддерживать свободу художественного творчества, исходя из того, чтосвобода — совестью водительство Богом данное.

Содержание же российского постсоветского телеэфира и некоторых учебных курсов в системе всеобщего образования таково, что вывод однозначен:постсоветская государственность — антинародная и без признаков того, что в обозримой перспективе она изменит своё качество сама собой. Но это — не выражение «человеческой природы» и не стихийное стечение житейских обстоятельств, а глобальная политика, целенаправленно проводимая в русле библейского проекта порабощения человечества от имени Бога. И этой политике беззастенчиво служит постсоветская российская государственность вследствие того, что подавляющее большинство бюрократов в РФ по состоянию на2010 г. (и в2015 г. ничего не изменилось) — носители опущенного в противоестественность типа строя психики, сложившегося на основе типов строя психики скотского и зомби.

Фактически культ пороков в толпо-«элитарных» обществах, устойчивых в преемственности поколений, является генератором и стимулятором биологического вырождения некоторой части населения.

Все пороки без исключения так или иначе оказывают воздействие на генетику, и соответственно — на потенциал личностного развития будущих поколений. И это воздействие во всех случаях без исключения носит вредоносный характер:иначе бы пороки не назывались пороками и не порицались бы в исторически устойчивых культурах как антиобщественное зло.