Чтение онлайн

— Не пробежишь — получишь смерть. Кажется, в твоем плачевном положении это будет только подтверждением абсолютной бездарности. Впрочем, мне все равно. Делай что хочешь, — сказал и отвернулся в другую сторону Адам.

Я ничего ему не ответила. Была настолько злая, что спазм агрессии сжал горло и сильно ударил в голову. Недолго раздумывая, я стянула через голову мантию, оставаясь в очень сексуальной майке и черных штанах.

К счастью, на ногах были кроссовки, потому, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не пнуть сероглазого паршивца, я открыла дверь и быстрее рванула к выходу. Злость настолько затуманила мне голову, что холода я не чувствовала, по крайней мере первые пять минут. Просто неслась, как ракета, думая только о том, что нужно перегнать всех и примчаться первой. Чтобы они все знали, кто такая Злата Октябрь. Чтобы им всем их чертова мужская гордость костью в горле застряла. Чтобы они поняли, что я не дура. И не бездарь. Чтобы они все проиграли.

Эти мысли мотивировали меня настолько, что я не заметила как, догнала сокурсников и начала перегонять их. Кажется, кто-то, заметив меня, затормозил, чем сбил своего соседа. Но меня их катавасия не слишком волновала, потому что впереди была цель. И, пожалуй, еще воспаление легких, но об этом позабочусь вечером.

Колоть в боку начало на десятой минуте моего марафонского забега, но если вы подумали, что я сдалась, то ошиблись. Впереди еще было шесть кругов. Шесть кругов ада и ужасного трескучего мороза. От холода пальцы не хотели разгибаться, поэтому я просто забыла о них. Представила, что у меня их нет, и так стало немного легче.

Чем дольше бежала, тем больше успокаивалась. На пятом круге злость отошла на задний план, а желание остаться здоровой и выжить — на первый. Но женщины отличаются особой настойчивостью, поэтому, вместо того, чтобы остановиться и бросить всю эту затею, я только ускорилась.

На шестом круге у меня начала кружиться голова, а на седьмом — подгибаться колени. Восьмой и девятый круг я не запомнила, они прошли для меня, как в тумане. Вдох, выдох, правая, левая, поворот. Десятый круг показался адом. Болело все, замерзло все. Хотелось плакать, пожалеть себя несчастную, худенькую, маленькую. Но я продолжала двигаться, хотя скорость была значительно хуже, а достоинство осталось где-то на пятом круге.

В класс прибежала первой. Остановилась в дверях, тяжело дыша, и чувствуя, что вот-вот смогу потерять сознание. Но, когда легкие наконец перестали печь огнем, я подняла свою тяжелую голову и, пронизывая взглядом Адама, прошептала:

— Я тебя ненавижу.

Вспышка боли внезапно пронеслась в его глазах, открывая лишь на секунду какие-то настоящие чувства. Хотя, возможно, это мне показалось и не было этого момента. Но, вместо того, чтобы полить меня еще одной порцией грязи, он молча подошел. Взял за руку, отчего внизу живота начал безумно метаться клубок самых разных чувств. Глядя мне прямо в глаза, он одними губами произнес:

— Я знаю, — и начал лечить меня.

Нежное тепло медленно окутало утомлённые органы, наполняя их силой и энергией. Через несколько минут я была, как новая копейка, отогретая, полностью здорова и очень счастлива. Хотя счастье это было ненастоящее, магическое.

Адам отпустил ладонь, тщательно осмотрел меня и, одобрительно кивнув каким-то своим мыслям, вышел из аудитории.

Я осталась стоять в шоковом состоянии. Вот что с ним не так? Почему его слова, действия и эмоции нельзя связать в логическую цепочку? Почему этот мужчина не может просто меня ненавидеть или просто пренебрегать? Для чего вот это все, непонятное такое?

Глубоко погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, как один за другим стали возвращаться сокурсники. Их виду и моральному состоянию можно было только посочувствовать. И исцелять их никто не спешил.

Утомленные, подавленные, замерзшие ребята больше не имели вида самовлюбленных самцов. Теперь они были обычными студентами, которым хотелось дать горячего чая и бутерброд с колбасой.

Не имея жизненной энергии, боевики устало садились на пол и пытались отогреться кто как мог: Оливер создал вокруг себя кучу огненных шаров, еще кто-то сушился теплым ветерком.

Когда последний студент вернулся в аудиторию, вслед за ним появился и Адам.

— Ну что ж, стоит проанализировать ситуацию. Ни один из вас, бездарностей, не додумался использовать стихию себе в помощь. Это свидетельствует об абсолютной дисгармонии со своей внутренней силой. Соответственно, использовать высшую магию вам на этом этапе не только нельзя — это будет строго запрещено, чтобы не повредить ничего и никого вокруг себя. Понятно? — в ответ звенела, подавленая тишина и молчаливое согласие со сказанным. — Ну, если никто не имеет ничего против, начинаем с азов. Медитация. Вспомним младшую школу.

Впервые занятие по боевой магии мне по-настоящему понравилось. В течение трех часов мы спокойно лежали на полу, прислушиваясь к собственному сердцебиению и дыханию. Признаюсь, выбросить лишние мысли мне так и не удалось, а еще я несколько раз чуть не уснула. Однако это сильно возобновило мой внутренний покой и уравновешенность, что было просто необходимо.

Когда третья пара подошла к концу, а однокурсники вышли из аудитории, я осталась на месте, чувствуя большое волнение. От страха начала кружиться голова, поэтому не сразу заметила, что в аудитории был еще кто-то. И этот «кто-то» первым нарушил тишину.

— Я сегодня больше не буду переходить на личности. Поэтому сразу к делу. Поскольку я заменял Холодного на парах, то придется заменить и на индивидуальном занятии. Даже если тебе этого смертельно не хочется. Выбора нет ни у тебя, ни у меня.

Вот такого я совсем не ожидала. Клубок обиды застрял в горле и не давал произнести ни слова. Даже не знаю, что оказалось хуже: то, что теперь я буду заниматься с профессором Холодным, или то, что сегодня снова придется терпеть присутствие Адама рядом с собой.

— Для начала нам обоим стоит пообедать. Садись, — сказал парень тоном, противоречить которому было смертельно опасно, и дважды щелкнул пальцами.

Среди класса появился круглый деревянный столик и два стула. На столике уже стоял полноценный обед и даже десерт. Хотя есть в таком состоянии не хотелось, но отказываться не стала. Молча села и с трудом начала запихивать в себя блюда. Вкуса пищи не чувствовала, ведь напряжение от присутствия Адама физически давило на все тело. Поэтому, без особого удовольствия, проглотила пищу и стала ждать, что же будет дальше.

А дальше началось то, чего совсем не ожидала. Когда парень закончил трапезу, он сложил руки на груди и, глядя мне прямо в глаза, спросил:

— Кто ты такая, Злата?

— То есть? — не поняла, смущенно начав рассматривать пол.

— Кто ты такая, Злата? — еще раз повторил Адам.

— Я? Девушка. Просто девушка.

— И это все? А почему ты здесь сидишь? Откуда ты?

— Я не знаю, — тихо прошептала я, чувствуя абсурдность его вопросов.

— Не знаешь? — медленно проговорил он смакуя каждую букву. — Нет, ты знаешь. Но не помнишь. Вот в этом и вся проблема.