Чтение онлайн

Я быстрым шагом топала по школьному коридору на третьем этаже. Мои шаги гулко раздавались по пустынному коридору. Сегодня воскресенье, никто не учится, все на улице гуляют, поэтому в школе нынче тихо.

Я дошла до последнего, самого дальнего кабинета, на чьих массивных дверях красовалась надпись: “ДИРЕКТОР. БЕРЕНДЕЕВА В. И. “ПРЕМУДРАЯ”. Я постучалась.

– Заходи, Кира, - донеслось из-за двери.

– Здрасьте, Василиса Ивановна, - поприветствовала я, заходя в кабинет, и тут же перешла к делу: - Василиса Ивановна, это… ну, как дела идут? Димыча нашли?

Сидевшая за столом директриса печально посмотрела на меня поверх овальных очков.

– Увы, увы. Никого мы не нашли, - покачала она головой.
– Щеглов как в воду канул. Лучших искателей со всей России созвала, они стараются, как могут…

– Василиса Ивановна, у Вас чайник кипит, - указала я на чайник с электрическим кипятильником. Чайник стоял на большом подоконнике большого цветного окна.

– Ой, точно, - спохватилась Василиса Ивановна и махнула рукой в сторону булькающего чайника. Провод кипятильника выскочил из розетки.

Я опять заметила, что директриса какая-то рассеянная. Я не без труда сдержала подступившее к горлу раздражение и просила:

– Василиса Ивановна, не хотите ли сказать, что с Вами?

Она удивленно воззрилась на меня. От этого взгляда мне стало не по себе. Прямо как от Лехиных глаз. Ну, это ж сквозное зрение, что с него взять.

– Ну не знаю… - вдруг замялась я.
– Рассеянная вы какая-то в последнее время. В чем дело?

– Просто я в первый раз сталкиваюсь с таким случаем. Чтоб ученик в астрале пропал бесследно. Я постоянно думаю, почему так я упустила этот огрех. Но я отыщу. Сама лично искать буду.

Я поняла, что мне пора делать ноги. Какое-то непонятное выражение было в голубых глазах директрисы, которое мне не понравилось.

– Понятно. До свиданья.

Я повернулась и направилась к двери, но глубокий голос Василисы Ивановны приостановил меня.

– Василий Петрович заболел, - бесцветным голосом сообщила Василиса Ивановна.

– И какой вместо истории у нас будет урок?
– осведомилась я.

– История и будет. Учитель другой будет.

– Как зовут?

– Он вам все расскажет сам. У вас завтра с третьим классом спарка. Они тот же материал проходят, только подробнее.

– Ясно. До свидания.

– До свидания.

Я, едва не споткнувшись, потопала извещать Леху.

Понедельник. Я на уроке щелкаю пальцами и безуспешно пытаюсь выработать двести двадцать вольт. Странно, надо сказать. У меня всегда получались эти долбанные двести двадцать, а сейчас ни фига.

Значит, мой урок первый, а история - третий. Хочу сосредоточиться, а не могу. Предчувствия неприятные ни с того ни с сего одолевать начали. Они меня редко подводят.

– Кира, ну что же это, в самом деле!
– рассердился Евгений Матвеевич, мой учитель.
– У тебя же получается это лучше всего! А ну сосредоточься!

– Не могу!
– капризно сказала я.
– Не получается сосредоточиться!

– Чего за “не могу”? все ты можешь!

Евгений Матвеич всегда так говорит. “Все можешь” - это его коронная фраза. Каждый раз повторяет, мол, все можешь, все можешь, да вот только ничего я не могу!

– Да! Только вам сейчас это говорить легко! У вас на третьем уроке не появится новый историк, который… Который засел мне в печенки и не хочет вылезать!
– с вызовом поглядела я в черные глаза моего учителя.

– А чего он у тебя засел?
– усмехнулся Евгений Матвеич.

– Да вот так и засел! Он мне не нравится! Тут что-то не так!

Евгений Матвеич удивленно приподнял бровь.

– С чего ты взяла? Ты еще его не видела, как он может тебе нравиться или не нравиться?

– Ой, ну не знаю. Предчувствие, что ль. Они меня никогда не подводят.

– Да брось, Кира. Увидишь его только сегодня, - резонно заметил Евгений Матвеич.
– будь добра, выкинь все это из головы. У нас же урок, и ты должна мне двести двадцать…

Перед третьим уроком я отыскала Леху в толпе начинающих мракоборцев, схватила его за рукав (почему-то это мой любимый жест - хватание за рукав) и повела за собой. Он послушно шел за мной.

– Ой Леха… У меня нехорошее предчувствие! Заранее чую, не понравится мне этот историк.

Леха сморщил орлиный нос.

– Кира, дорогая ты моя, золотая моя! Умеешь все в мексиканский сериал превратить! Заткнись, пожалуйста.

Я обиделась, но немного. Обижаться на Леху - все одно, что с ветром в чистом поле беседовать. Он редко когда прощенья попросит, но если и попросит - то обязательно свалит на другого. Сволочь. Как и я. Правильно Димка подметил первого сентября.

Леха стоял, прислонившись к стене. Я мысленно показала ему язык. Он повернулся ко мне и подарил такой “ласковый” взгляд, что слабонервное лицо мигом бы хлопнулось в обморок. Я противненько захихикала, но вернулась к своей тревоге и попыталась понять ее причину. Увы, на ум мне ничего не шло.

Звонок все не звенел. У меня уже голова закружилась от ожидания и раздражения. Девчонки какие-то проходят мимо и косятся на нас с Лехой. Ладно, в отношении Лехи я их понимаю - Леха парень довольно видный, не под стать неудачной фамилии, но нет - девицы красные еще переводят взгляд с него на меня с оценивающим выражением, и давай оживленно шушукаться. Так не долго и башню потерять.

Наконец любимая музыка зазвенела, и нам позволили войти в класс. Леха занял вторую парту в первом ряду и помахал мне рукой, приглашая сесть рядом.

После второго звонка в класс зашел предмет моих тревог. Класс поднялся со своих мест.

– Здравствуйте, садитесь, - кивнул он.

“Не так уж и плохо”, - подумала я, глядя на подтянутого немалорослого киллиейца с красивым матово-бархатистым оттенком серебряной кожи, какой редко бывает у сереброкожих киллиейцев. На вид ему где-то лет тридцать. Ничего, симпатичный дядя. Но меня не обманешь мужественной красотой, не умаляет очарование тревоги!

– Зовите меня Игорь Варфоломеевич, - представился киллиейский субъект.
– Я пока у вас буду заменять Василия Петровича.

– А что с ним?
– спросил кто-то из класса.

– Заболел, - пояснил Игорь Варфоломеевич.

– Ваша фамилия Кретинов, - пискнула какая-то девчонка.

По классу поползли смешки.

– А ну тихо!
– рявкнул учитель, хлопнув ладонью по столу.

Ученики мигом закрыли варежки.

– Давайте теперь узнаем, кто до нас сегодня не дошел…

Просматривая журнал, Игорь Варфоломеевич сначала выразительно посмотрел на Леху, потом на меня. И в этот момент у меня в голове зазвучали слова: