Чтение онлайн

— Так вот почему на дальний идём!.. — понял Сергей Олегович. — Корову ему надо к свояку везти! Мы что же, её на лодке повезём?

Сама идея переправки коровы на лодке показалась Сергею Олеговичу очень смешной, и он мелко захихикал, заливая алым и без того пунцовые щёки.

— …я в милицию пошёл, чтобы не думала, что, если еврей, то, значит, где-то там… а я в самую грязь, через участкового до опера… — вещал Лёва Раймо. Тот внимательно слушал непонятные русские слова и кивал головой. — У нас, знаешь, как? Это тебе не Чикаго-Купчино! Я для неё это сделал, а она за другого вышла замуж… А я вот так и осел в ментах…

— …Михалыч, ты же генерал, у тебя ум и хитрость, — не унимался Кузьмич. — Как коровку к свояку забросить? Напряги ум…

— Как? Да на самолёте!.. — ни секунды не думая выложил Михалыч.

— У нас же только военные… — не понял Кузьмич.

— Запихать в бомболюк и на малой высоте перевезти; у нас на Курилах так делали. Рядом с дальним кордоном аэродром подскока есть… — Генерал пустил в потолок густую струю сигарного дыма.

Его ещё более раскрасневшееся от парилки лицо выражало незыблемую уверенность в том, что он предлагает.

— А ведь точно, есть!.. — задумался Кузьмич.

— Вот так и надо перевезти… — окончательно решил генерал. — Только я тебе в этом не помощник, сам договаривайся. Я только идею высказал… Ну, за братство!

Подняли стаканы за братство.

После пятого или шестого генеральского тоста снова вернулись в парилку. Распаренные, выбегали голышом из бани и плюхались в воду. Плескались там, как дети, дурачились. По берегу носился, отчаянно лая, Филя.

Его тоже затащили в воду.

Затем, озябшие, снова завалились всем скопом в баню. Попытались втянуть туда и Филю, но тот, уже опытный, не дался.

— Ой, хорошо!.. — простонал Лёва.

Он обернулся в простыню и с наслаждением закурил сигаретку. Остальные опять пошли в парилку.

Кузьмич охаживал можжевёловым веником Раймо. Тот стойко сносил удары колючек.

Михалыч поддал ещё жару — маленькое пространство бани до потолка заволокло белёсой мутью пара. Посидели ещё пару минут.

— Пошли в воду! — предложил генерал.

— Иди, мы потом… — сказал с пола разомлевший Сергей Олегович.

Михалыч выбрался из парилки. Его место занял появившийся Соловейчик.

— Раймо, ты жив? — спросил по-английски Качалов, смотря на то, как надсадно работает над ним Кузьмич.

— Такое чувство, что существую отдельно, по частям… — выдавил Раймо. — Отдельно руки, отдельно ноги, голова… отдельно… душа…

— Чего он говорит? — поинтересовался Кузьмич, окатывая финна водой.

— Всё отлично… — пояснил Женя.

В этот момент, неизвестно каким образом, в парную протиснулся Филя. Пса всего колотила крупная дрожь.

— И ты помыться пришёл, маленький? — просюсюкал Лёва.

Вдруг из предбанника раздался рёв и неясный шум: там кто-то гремел бутылками и тяжело ворочался прямо за дверью в парилку. Все тут же замолчали. Филя испуганно прижался к ногам Кузьмича.

— Михалыч, наверное, дурит… — робко высказал предположение Сергей Олегович. — Пошутить решил…

— Тихо! — прикрикнул на него Кузьмич.

Все снова настороженно стали вслушиваться. Там кто-то продолжал тяжело ворочаться и ворчать.

— Водку жрёт… — сказал Лёва. — Из горла хлещет…

— Михалыч это! Под медведя работает! — уже увереннее высказался Сергей Олегович.

Он встал с пола и направился к двери. Взявшись за ручку, он на мгновение задержался, прислушиваясь к возне в предбаннике, затем резко приоткрыл дверь и выглянул в образовавшуюся щель — там на лавке сидел медведь и громко лакал водку.

Кузьмич оттолкнул застывшего Сергея Олеговича, закрыл дверь и навалился всем телом на неё. Женя бросился ему на помощь. Сергей Олегович стоял и смотрел, как они вжимаются голыми плечами в дверную створку, поскальзываясь на мокром полу. Затем, словно очнувшись, он бросился к оконцу, в которое и кошка с трудом пролезла бы.

— Сергей, вам не трудно окатить меня водой? — по-английски попросил лежащий на полке и ничего не понимающий Раймо. — Я начинаю рождаться снова…

— Михалыча зови! — захрипел в свою очередь Сергею Олеговичу Кузьмич. — Кричи в окно!

Сергей Олегович растерянно крутил головой, совершенно потеряв ориентацию.

— Это невозможно описать… — блаженно улыбаясь и истекая обильным потом, бормотал тем временем Раймо.

— Зови генерала, мать твою!.. — закричал на Сергея Олеговича враз осипшим от волнения голосом Кузьмич.

— Михалыч… — прохрипел Сергей Олегович в грязное окошко. Он откашлялся и снова позвал. Но, вероятно, и у него от волнения отказали голосовые связки.

— Ну что ты там?! — разозлился Женя. — Михалыч!!! — заорал он со всей мочи, задрав голову к потолку.

За дверью раздался неистовый рёв медведя. Филя яростно залаял.

— Тихо! — тут же накинулся на него Кузьмич, зажимая псу пасть.

Только теперь Раймо понял, что происходит нечто неладное. Все стали говорить шёпотом.

— Зверя нет, значит? — язвительно передразнил Женя Кузьмича. — Ушёл, говоришь, на дальний кордон?

— Ладно тебе… — махнул рукой Кузьмич.

Он уже нашёл осколок валяющегося в парилке полена и подпёр им дверь, высвобождая руки.

— Что делать будем? — к двери осторожно приблизился Сергей Олегович. Тело его содрогалось от крупной дрожи.

— Подбрось воды на каменку, а то продрог весь… — посоветовал ему Кузьмич.

— Сейчас Михалыч придёт и завалит эту тварь… — неуверенно сказал Женя.

— Если эта тварь уже не завалила Михалыча… — возразил Сергей Олегович. Он метнул из ковша воду на камни. Раздалось громкое шипение и ответный недовольный рёв из-за двери. Все опять притихли.

— Это медведь! — по-английски сказал Раймо.

— Чего это он орёт? — вслушался Сергей Олегович.

На самом деле, непрекращающийся рёв за дверью был какой-то странный.

— Чего, чего? Выпил, теперь вот песни поёт… — предположил Женя.

— Это медведь! — Раймо вновь попытался обратить внимание присутствующих в парилке на рёв за дверью. Ему казалось, что они беседуют о чём-то своём и не реагируют на посторонние звуки.

Но финн ошибался: все только о том сейчас и думали.

— Да, это медведь… — наконец, по-английски откликнулся Женя. — Зашёл водки выпить.