Чтение онлайн

Почему так: когда хочешь, чтобы время бежало быстрей, то оно резко замедляется? А если всей душой желаешь, чтобы оно не тянулось медленно, то время вдруг раз и ускоряется?

Конец уроков наступил слишком быстро. Мы дошли с ребятами и ещё парой одноклассниц до остановки. Я сел в свой автобус вместе с Диней, который взахлёб рассказывал мне об одной очень интересной книжке. Мне даже удалось включиться в разговор и вставить пару реплик. Я спросил, как его брат добрался в Москву. Друг ответил, что замечательно. В самолёте познакомился с каким-то классным стилистом по имени Иван, и они всю дорогу распивали коньяк, что значительно расслабляет и снимает стресс. Я украдкой улыбнулся. Это было приятно слышать. Интересно, как там Иван? Не пожалел о своём решении?

Домой я забежал на пару минут. Чмокнул маму, принял душ, переоделся и побежал к своему грозному хозяину. Он ничего не сказал, открыл мне дверь, но выразительно посмотрел на часы. Меня слушать никто не стал. Шторы были закрыты наглухо, свет исходил лишь от ночника, прикрытого шёлковым шарфом. Я замер, поёживаясь, напротив Руслана.

– Не знаю, как раньше хозяева с тобой обращались, но ты не знаешь элементарных правил поведения. Я уже несколько раз говорил тебе – послушание главное. Но до тебя не доходит. Чего ты хочешь, Даниэль? Я так понимаю, что я не очень убедителен? Я могу быть убедительным, очень убедительным. Протяни руки, - я подчинился, и он быстро перемотал запястья верёвкой, оставив по два узелка на запястьях.
– Подними руки вверх.

Сначала я поднял голову и увидел крюк на потолке. Подготовился. Мне не нравилось происходящее. Руслан ловко перекинул верёвку через крюк и закрепил её так, что я стоял на носочках. Правда, я мог опуститься полностью на ногу, но тогда натяжение в руках было велико. Решив добавить мне ещё мучений, он перетянул мою ступню верёвкой, так что по одному узелку приходилось под большими пальцами, а по два рядом с пятками. Каждый раз, когда я пытался встать ровно, то узелки врезались в ногу и приносили совсем не удовольствие. Они казались острыми камешками. При том с каждой минутой становилось только хуже. Стоило мне пошевелить руками или ногами, узелки впивались глубоко в кожу. Не самое лучшее начало.

– Я закрою тебе глаза, но твой рот будет открыт, так что ты в любой момент сможешь произнести стоп-слово.

Его голос был ужасающе холодным. Повязка опустилась на мои глаза и скрыла от меня комнату, оставив наедине с собой и своими страхами.

– В старину, - донёсся до меня голос Руслана откуда-то сбоку, - непослушных детей стегали розгами. Розги я не нашёл, зато у меня есть стек.

Господи, что это?!

Внезапно я почувствовал его руки на молнии своих джинс. Он потянул бегунок вниз, расстегнул их и стащил вниз. На мгновение я забыл, как дышать. Его руки не останавливались, словно предупреждая меня, один палец подлез под резинку трусов, замер там. Есть возможность сказать стоп-слово, Даниэль. И я промолчал. Руслан стянул с меня нижнее бельё, добавив его к джинсам, повисшим на ногах. Хорошо, что я не мог ничего видеть, его взгляд бы меня абсолютно смутил. И хорошо, что в комнате темно, надеюсь, мой малиновый румянец останется незамеченным.

– Я наказываю тебя, Даниэль, потому что ты опоздал в школу четыре раза. Это недопустимо.

До моих ушей долетел свист, и что-то хлёсткое укусило меня за задницу. Даже ожидая подобного, я не мог не дёрнуться. В принципе, боль от стека была терпимая. А вот боль от узелков-камешков превышала её в несколько раз. Когда я, потеряв на секунду равновесие, наступил на всю ногу, узелки впились с такой силой, что показались острыми стёклами.

– Два.

Блин, спасибо за предупреждение, хозяин. Как я ни старался – всё равно дёрнулся. Успел прикусить губу, чтобы не застонать, но издал шумный выдох.

Последующие удары были такими же. После десятого я понял, что рано радовался, думал, что боль от стека терпимая. На первый взгляд, конечно. С каждым разом от кожи во время удара отливает всё больше крови, а затем она всё быстрей приливает. Место зудит и чешется. Так как сердце во время этой милейшей процедуры только убыстряет свой темп, то терпеть эти мучения к пятнадцатому удару почти невозможно.

– Хватит… - Прошептал я и сжался, когда услышал очередной замах. Я тяжело дышал и видел перед глазами ярко-красную пелену.

Руслан остановился:

– Ты не будешь больше опаздывать?

Я вздохнул:

– Это от меня не зависит…

Договорить мне не дал удар. Чёрт. Ну и как ему объяснить, что я каждый раз пытаюсь прийти вовремя, и у меня никак не выходит?

– И сейчас не зависит? – говорил он с придыханием, дарящем странное ощущение внизу живота.

– Я…

Новый удар. Он останавливается и даёт передохнуть. Снова спрашивает:

– Как на этот раз?

– Я просто не могу прийти вовремя! – не выдерживаю я. Рук и ног я не чувствую.

– Слова «не могу» не существует, - явно слышится сталь. – Хорошо. Попробуем иначе.

Тишина резала слух. Оголённых частей тела касались едва ощутимые потоки воздуха, когда он обходил вокруг меня. Что-то прохладное коснулось бедра, и я догадался, что это стек. Ременной петлёй на его конце, Руслан провёл до паховой области. Я представил, как он это делает и очень вовремя прикусил губу. Он обвёл линию роста волос и коснулся полувозбуждённого члена. Я едва не задохнулся и крепко зажмурился. Это была почти ласка. Она растеклась свинцовым теплом по телу, на мгновение оттеснив боль от горевшей задницы и затёкших конечностей.

– Быть может, - размышлял Руслан, - я с тобой слишком вожусь? Стараюсь подготовить тебя, всё смягчаю наказания… А ты хочешь совсем другого? Так, Даниэль?

Ладонь накрывает мой член, и я могу издать лишь тихий гортанный звук.

– Раньше твои хозяева наказывали тебя сексом?

Я побледнел и покраснел одновременно. Что бы он сказал, узнав, что только с ним я коснулся Темы? Что я ещё девственник? К счастью, ответа он не требовал. Поглаживал мой член и говорил:

– Ты очень плохой мальчик, Даниэль. Непослушный…

Его голос стал низким, будоражащим. Он хотел меня. Я чувствовал его желание даже с завязанными глазами, каждой частичкой своего тела. Оно отзывалось в груди пугливым трепетом, внизу живота щекочущими искрами.

Меня в свою очередь тянуло к нему. Безумно хотелось попробовать как это и именно с ним… Только не так. Я задрожал, когда услышал шорох его одежды и почувствовал его пальцы между ягодиц. Он смазывал моё анальное отверстие любрикантом. Я открыл рот, но ничего не смог сказать, когда его палец проник в меня. Не так… Не так… Я не хочу, чтобы это было так в мой первый раз… Думая, что я дрожу от нетерпения, он ввёл в меня второй палец. Это не было больно. Просто дискомфортно. Как с анальной пробкой. Только пальцы порхали внутри. То легко, то с силой нажимали на простату. Отчего перед глазами вспыхивали светлые полосы. Сердце трепыхалось. Он обхватил мои бёдра, приставив головку ко входу, а я всё не мог остановить его. Я забыл стоп-слово. Господи… Что там было? Какой-то фрукт. Яблоко? Кокос? Медленно-медленно он стал погружаться в моё тело. Я задрожал. Блять. Вот это было больно. Дыши. По щекам текли слёзы, я прикусил губу до крови, но бесполезно… Я так и не смог вспомнить стоп-слово. Зато я всхлипнул. Почему-то Руслан принял это как побуждение к действию. Он дёрнул меня на себя, заставив мир вспыхнуть алым. Дальше он двигался грубо, прижимаясь к моей горящей огнём заднице, вбиваясь меня, не обращая внимания на мои болезненные стоны. А я не мог понять одного: почему он так жесток? Это наказание, да, но не так же… Мой первый сексуальный опыт… Об этом он говорил? Что чувств с его стороны не будет? Я был раздавлен. Просто стоял и ждал, когда же он кончит. Нет. Я не хочу так. Мне не нужны такие отношения. Такое равнодушие и безразличие уничтожает всё на своём пути.

Руслан отпустил меня. По бёдрам потекла сперма. Не думаю, что кровь. Он бы не порвал меня. В который раз поблагодарил чувака наверху, что на мне была повязка, впитавшая все слёзы. Я крепко сжимал зубы, пытаясь не дать душившим меня рыданиям вырваться наружу, пока он развязывал меня. Сначала он убрал верёвки с ног, затем с рук. Повязку с глаз сдёрнул я сам. В его сторону старался не смотреть. Натянул трусы и джинсы, дрожащими руками застегнул молнию.

Я молча прошёл в коридор. При каждом шаге ступни взрывались, а между ног саднило. Надеваю куртку, зашнуровываю кроссовки. Каждое мгновение в этой квартире невыносимо. Просто так уйти – это так по-ребячески. Я должен всё прояснить. Не выдать все свои чувства, а остаться мужчиной в его глазах. Нахожу в себе силы посмотреть на его бесстрастное лицо: