Чтение онлайн

Он с силой сжал руль и помрачнел.

— Во что ты опять влезла?

— Не знаю. Да и кто сказал, что дело во мне? Вы темные. Наверняка, у тебя, Вика, и особенно у Славы много врагов. Вам не приходило в голову, что меня могли похитить из-за вас?

Кажется, не приходило. Егор помрачнел еще больше.

— Он должен был предвидеть это.

— Какая теперь разница? Знаешь, я подремлю. И это… я ненавижу, когда меня целуют без разрешения. Если ты еще раз.

— Знаю, знаю, — перебили меня. — Ты искоренишь в себе оставшиеся чувства. Радует, что они вообще имеются, чувства эти.

— Не обольщайся, это ненависть.

— Как там говорят: «от любви до ненависти один шаг».

— Если я сделаю этот шаг, то полечу в пропасть, — сонно пробормотала я, уже слабо соображая, что и кому говорю.

— Не волнуйся, родная, я тебя поймаю, — прошептала в ответ темнота.

Кажется, меня кто-то принес домой. И отнюдь не через дверь. Я слышала трель своего мобильника, но никак не могла оторваться от подушки и более того, просто открыть глаза.

— Да. Да, спасибо. Я передам.

От голоса Диреева рядом, в голове окончательно все перепуталось. Может, все это и правда сон?

— Диреев, что.

— Лежи, — попросил он, когда попыталась шевелиться.

— Кто-то звонил?

— Да, Олеф.

— Так поздно? Или рано? Сколько сейчас времени?

— Много, спи.

— Ты останешься со мной?

Он почему-то не ответил. Я долго лежала, слушая его дыхание в темноте, пока не раздалось отчаянное, почти с мукой:

— Прости. Я должен идти.

А мне так хотелось, чтобы он остался.

— Меня не будет несколько дней. А когда я вернусь, мы поговорим, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я, но хорошо не было. Мне было плохо, страшно и одиноко. И даже присутствие Крыса не помогало. И где-то в тишине, во всей этой пустоте мне слышались слова Егора:

— У моего брата одна страсть — его работа. Но готова ли ты делить его с нею?

Следующие несколько дней я болела. А все Егор. Возил меня по городу с открытым окном. Дурак. Поэтому наутро у меня заложило нос, появилась скачущая температура, и запершило в горле. Самая мерзкая болезнь — ангина. Когда горло дерет так, что умереть хочется, и никакие сосательные леденцы не помогают. В общем, жесть. Женька вызвалась ходить к моему Малышу, а для этого надо привлекать соседа. Что не понравилось мне, но очень воодушевило сестрицу. Никакие мои доводы, что он темный, что у нее вроде парень имеется, что она почти искра, у которых темные просто жаждут забрать силы, не помогали и разбивались о ее горящие, заинтересованные глаза. И с каждым днем они верно и целенаправленно становились влюбленными. Нет, дайте только встать, и этот Кир огребет по полной за то, что совращает мою несовершеннолетнюю сестру своим темным обаянием. Диреев не звонил. На все мои звонки, когда я просыпалась и хоть что-то соображала, не отвечал. Зато, наконец, объявилась Ленка. Узнав, что я болею, решила срочно приехать, так сказать, поболеть за меня или вместе со мной. Я отговорила. Не хватало ей еще перед свадьбой соплями обзавестись. А у нее это надолго. Не на неделю, как у всех, а на месяц или на два. Если моя напасть — ангина, то ее мучает сильнейший ринит, со всякими побочными эффектами вроде гайморита.

И еще один тип настойчиво добивался моего внимания. Но тут уж я предпочитала не брать трубку. Хватило предыдущего нашего общения за глаза. С поцелуями, украденной непонятным образом силой и телесными повреждениями. Здорово я его покалечила. Губу прокусила, по лицу заехала, самолюбие уязвила. Жаль, что все это не смертельно. А для меня так вообще опасно. Я об этом гаде думаю чаще, чем о Дирееве.

Зато моя болезнь помогла больше узнать о загадочных регистраторах. Крыс затянул лекцию на час, когда я об этом спросила:

— Значит так, слушай и запоминай. Регистраторы — это дети двух магов. Но только у нас, в русском языке их называют так мягко и почти не обидно, а по-английски знаешь как их именуют?

— Как?

— HoIIow — пустые или полые.

— Довольно жестоко, — проговорила я.

— Так и есть. Это не просто обидно. Знаешь что, Элька, многие из них считают, что лучше родиться обыкновенным человеком, чем таким. Знать все, какими возможностями обладают маги, и не иметь даже шанса это получить.

— Да уж. Наверное, я бы тоже захотела стать обычной.

— Тебе это не грозит. Да и понять мы их не сможем никогда, хотя… возьми Женьку. Она почему тогда впуталась во всю эту историю с инкубами? Потому что ее манило неизведанное, желание познать нечто большее, чем жизнь простого человека. Тебе она тоже завидовала именно поэтому.

— Мне? В чем?

— В том, что ты особенная.

— Крыс. Я стала особенной всего год назад.

— Хм, наверное, я открытие сделаю, но твоя сестра завидовала не w '-'А твоей силе, точнее не только ей. А твоему свету, твоему таланту, тому, что людей тянет к тебе, как магнитом.

— Теперь ко мне тянет только темных, — безрадостно хмыкнула я.

— Потому что они видят твой свет, видят тебя. Им хочется погреться в этом свете.

— И использовать его.

— Разве? Один дурак нашелся, и где он теперь? Ходит под окнами, как тигр в клетке, и молит о крупицах твоего внимания.

— Крыс, на что ты намекаешь?

— На то, что ты можешь переломить отношение к темным в этом мире.

— Присоединившись к ним?

— А почему нет? Только подумай. Ты станешь первой темной, у которой душа светлее некуда. Ты переломишь все стандарты, спутаешь карты и откроешь, наконец, некоторым тупицам в совете, что тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несет добро. Ты покажешь миру, что это просто название, и даже не образ мыслей. Все так, как было раньше. Твой предок разделил магов на темных и светлых, а тебе суждено их соединить.

— Крыс — это бред. Откуда у тебя такие жуткие мысли?

— Я не только о колбасе и сметане думаю, — хмыкнул хвостатый, а я подумала:

«Уж лучше бы ты так и продолжал о них думать и не лез во все это дерьмо».

И все же зацепили меня мысли Крыса о свете и тьме, и о моей роли во всем этом. Я и раньше думала, не о том, чтобы стать темной, а о том, что когда-нибудь мне придется принимать сторону. И выбор у меня не велик, как оказалось.

Оборотни — я хвостатой и когтистой ходить не хочу, хотя это было бы довольно забавно. Но их способ перерождения. Бр-р-р. Олеф рассказывала. Омару кстати скоро это предстоит. Одно

_w A w останавливает, он может потерять свой дар предвидения. А сейчас он им очень нужен. Особенно Яну, брату Олеф. Там что-то с его потерянной любовью связано и старым проклятьем, которое я умудрилась разрушить, но только для Олеф. Боюсь, что для Яна проклятье все еще действует и его возлюбленную, если она когда-нибудь появится, ждет много испытаний. Если проклятье раньше не настигнет, конечно.

Так, кто у нас дальше на очереди? Инкубы. Ну, уж нет. Я и в обычном своем состоянии привлекаю слишком много внимания. А с силами инкубов, или в моем случае, суккубов, вообще стану оружием массового поражения.

Вампиры. Вот они-то больше всего искр себе и отхватили. В этом им могут составить конкуренцию только темные, но эти все же предпочитали больше силы отбирать, со всеми вытекающими последствиями. Вампиром быть не плохо, судя по рассказам наших современных писателей. Белла, Елена Гилберт, Василиса Драгомир. Что мы приобретем? Суперсилу. Класс, будем грузовики руками останавливать, людей одной левой отправлять в нокаут, бегать быстрее пули. Ну, прям как Супермен. Да, и еще вечная жизнь и потрясная неземная красота. Из минусов — кровь. Желание сожрать ближайших родственников в мои ближайшие планы не входит. Да еще эта проблема с солнцем и ночным образом жизни. Не, не мое это. Я как представлю, что присосусь в порыве голода к какой-нибудь давно не мытой шее, появляется острое желание «пообщаться с Ихтиандром».