Чтение онлайн

Пойдем дальше. Хранители. Наиболее близкая мне природа. Защищать слабых и нуждающихся, хорошее дело, но неблагодарное. Как я поняла, решишь быть хранителем, переселяйся на ПМЖ в Алексин сад. И никакого права на ошибку. А уж об отношениях с кем-то, кто не является таким же хранителем, как ты, вообще забудь. У этих все строго. Чуть что не так, отправляйся на перевоспитание. А сколько это перевоспитание продлится, никто не знает. Это все мне Крыс рассказал. А еще я узнала шокирующую новость, что мой Крыс, оказывается, когда-то был человеком. Я как узнала, чуть в обморок не свалилась.

— Как? А как же так?

— А вот так, — вздохнул мой хвостатый хранитель. — Закон я нарушил. Не уберег по преступной халатности своего подопечного. И в наказание его сделали бестелесной субстанцией.

— А куда же тело твое делось? — затаила дыхание я.

Жесть. У них там могильники есть. Или склепы, как они их мягко называют. Там хранятся их тела. И когда срок наказания истечет, хранитель может вернуться в свое нормальное тело. Вот только есть одна загвоздка. За столько лет в образе крысы, жука или птицы хранитель настолько привыкал, что забывал, каково это — быть человеком. Жуткая история, которая напрочь отбила у меня желание быть хранителем.

Так, кто у нас остался?

Человек. Ну, это сразу отпадает, потому что с моей родословной пути назад уже нет. Да и я сама, в период, когда Егор забрал силы, ощутила всю «прелесть» этого состояния.

Демон. Здесь все покрыто мраком. Я их и не видела никогда. А что говорить об укладе жизни, принципах, правилах. Знаю только, что они относительно мирные и, кажется, у них есть крылья и рога. Хотя не факт.

Остаются светлые и темные. И вот тут начинается борьба. Бабули с Евой, моей мамой. Они обе были бы счастливы видеть меня в своих рядах. В пользу темных выступает тот факт, что я люблю одного или двоих сразу из этой братии. А если стану светлой, то союз с темным будет, мягко говоря, нежелателен. Но темные причинили мне так много боли, точнее один их представитель, что на всю жизнь хватит. И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова ему поверить. И перед этим фактом пасует даже мое бедное сердце. Оно не хочет больше быть разбитым, а я не хочу больше так страдать.

Вот и думай теперь, Элечка о выборе, которого фактически и нет. И даже взвешивание всех плюсов и минусов, которыми обладает каждый из видов, не помогает. И приближает только к одному ответу, который бы мне давать не хотелось.

На четвертый день своей болезни, я вспомнила, наконец, о маске, которая сиротливо лежит сейчас на крыше. Оделась, дождалась, когда родители уйдут на работу, и потащилась возвращать чудо оберег. Но когда я поднялась, у меня ступор случился. Потому что в той коробке, в которой я маску оставила, ее не было, как и самой коробки, как и другого мусора.

— Э.

Пипец. Бабуля меня убьет. Я пару минут предавалась панике, а потом бросилась обследовать крышу. Может, я в каком другом месте ее оставила и по тупости своей забыла? Но нет. Наша крыша была девственно чиста, ни мусора, ни пыли, ничего. Как же так? Куда она могла подеваться? Я рванула вниз, к бабе Кате. Но вахтерша даже не в курсе оказалась, что крыша открыта, и я туда периодически поднимаюсь.

— А что это ты там делаешь? — подозрительно посмотрела Катерина Ивановна.

— Как что? Рисую, конечно.

— Рисуешь? Ну, тогда ладно. Тогда рисуй. Но замок купи. Мало ли кто туда заберется.

Я кивнула и потащилась к лифту в полном недоумении. Правда, когда зашла в лифт, в голову пришла мысль, что может маску сдуло ветром, причем вместе со всем барахлом, что у двери валялось. Версия так себе, но за неимением других вариантов… Я поспешно спустилась обратно, и принялась искать под кустами и балконами бабушкин оберег. А пока я искала и бегала, как сумасшедшая вокруг дома, заметила кое-что странное. Двоих типов неопознанной наружности, что болтались неподалеку. Ну, то что не люди, я с первого взгляда определила, а вот что здесь забыли, и почему делают вид, что просто прогуливаются, и меня в упор не видят, не понимаю. Так, похоже, они не стремятся ко мне подойти или даже приблизиться, а значит, это не враги. Охрана? Если так, то кто нанял? Или это инквизиторы? Вполне может быть. Вопрос: зачем?

— И что мы имеем теперь? — спросила сама себя, усаживаясь на лавку перед подъездом. Маски нигде нет. И теперь, когда мозги окончательно проветрились, я понимаю, что кто-то сходил на крышу и забрал маску. Кто и зачем? Вопрос на миллион. А еще, я совершенно не представляю, что теперь делать. Нельзя семью оставлять без защиты. А значит, придется звонить бабушке. Кошмар! Она меня убьет. Я простонала и спрятала лицо в ладонях. Представляю, что и как она обо мне будет говорить. А еще спросит: Какого черта я вообще решила ее унести из дома? И когда узнает причину.

— Элечка?

Я резко вскинула голову и уставилась на подошедшую ко мне соседку сверху, Марину Валерьевну, наше все, в смысле нашего дома. Марина Валерьевна настоящая бой-баба из села. И коня на скаку остановит, и мужика из горящей избы вытащит и наш двор построит так, что ни одна скотина окурок мимо урны не кинет. А уж как она общается с местным ЖЭКом? В нашем доме в каждом подъезде, на каждом этаже лампочки не просто горят, сверкают. И не дай бог что-то где-то перегорит или сломается. Марина Валерьевна выставит свою необъятную грудь и пойдет на амбразуру в лице начальника ЖЭКа. В общем, весь наш дом ее обожает. А еще, Марина Валерьевна живет на самом верхнем, четырнадцатом этаже, где выход на крышу имеется. И когда я об этом подумала.

— Марина Валерьевна, именно вас я и искала, — рванула я к нашему коменданту дома. — Только вы можете мне помочь.

— А в чем дело? — насторожилась женщина. — Случилось что? Опять мусоропровод засорился?

— Нет. У меня другая проблема… Э… понимаете. — я покусала губу и решилась. — Я на крыше рисовала и оставила очень важную вещь. А сейчас пришла, а ее там нет. Вы ничего не видели? Никто к лестнице на крышу не подходил?

— Отчего же не видела? Видела. Генка — алкаш с мужиками поднимались. Я же год как добиваюсь, чтобы цветник там развести. Чего месту-то пропадать?

— Ну, да, — вздохнула я.

— Вот тут на днях мне разрешение и пришло. Так что будет у нас теперь не только в доме порядок, но и на крыше.

— Марина Валерьевна, а мусор? Мусор куда дели?

— Так выбросили, Элечка. Сложили в мешки, да и на помойку отнесли.

А теперь угадайте, куда я рванула в следующее мгновение? Именно. Прямо к помойке. И даже не побрезговала контейнера открыть и порыться там, в надежде, что мне, наконец, улыбнется удача. И она мне улыбнулась. Нашла!!! Нашла я свою масочку. Пыльную, грязную, но я прижала ее к груди, как самую большую драгоценность. И плевать, что обо мне подумают. Да все, что угодно, главное, маска нашлась. И бабуля меня не убьет.

Я была так рада, когда подошла к подъезду, и не сразу заметила, что за мной наблюдают не только два типа, то ли охранники, то ли инквизиторы, но и еще один человек.

Высокий мужчина в черном плаще. Бабушка бы сказала, что он солидный, мама, что импозантный, а Женька, что старый. Хотя на вид я бы дала лет сорок. Как папа. Что-то в нем было такое… властное и сильное. Мне кажется, он умеет убеждать, и даже активных сил не надо. Никогда не встречала столько противоречий в одном человеке или скорее столько противоречивых чувств в самой себе. Восхищение и страх, интерес, желание разгадать его загадку и, в то же время, стойкое ощущение опасности. Нет, это не просто человек. Это незаурядный мужчина, который скрывает в себе много тайн. Прямо как я.