Чтение онлайн

— Это находится за пределами понимания, Амина. Нужно просто принять, как должное. Вам с самого начала говорили, что необходимо ладить с персоналом особняка. От этого зависит выберемся ли мы отсюда.

В голове роилось столько вопросов, будто разъярённые пчёлы в улье. И каждый из них вызывал беспокойство и страх.

— В тот раз, когда я была в твоём кабинете, особняк начал сходить с ума. Что случилось на самом деле?

— Я утратил контроль над эмоциями, — уголок его губ дёрнулся вверх, выдавая раздражение.

— И как же так вышло?

Мужчина поджал губы и выдохнув, посмотрел мне в глаза.

— Ты вызываешь у меня эмоции, которых не должно быть. Я не должен их испытывать. Потому я и держался на расстоянии, из-за угрозы, что разрушение может повториться. Нужно было остудить голову. И тот поцелуй…

Мужчина замолчал, поджав губы и отвернулся, устремив взгляд в стену.

— Ты жалеешь об этом, — подвела итог я. Стоило этим словам сорваться с губ, что-то внутри меня сжалось в маленький и тугой комок.

— Я… — мужчина покачал головой, — жалею только о том, что это было необходимо, чтобы позаимствовать энергию, которую я потерял из-за собственной несдержанности. Отдача моей собственной энергии нарушилась и особняк забрал слишком много энергии жизни, в то время, как энергии смерти было хоть отбавляй. Оттого и открывшаяся рана на руке.

Внутри меня боролись два чувства: горечь и сожаление. Первое терзало от-того, что в глубине души я надеялась услышать совершенно другие слова, а второе от того, что мне стало безумно жаль этого мужчину. Слишком много на него взвалили, не каждому по силам справиться с подобным. Я сжала челюсти в попытке взять верх над эмоциями и не подавать вида, что чувствовала на самом деле, сохраняя спокойное выражение лица.

Мне хотелось спросить о том самом шраме на его руке, но внутренний голос твердил, что с этим лучше повременить.

— Но, ты же Жнец смерти, не человек, — неуверенно продолжила я, — откуда в тебе энергия жизни? Разве она не вырабатывается только у живых?

Жнец усмехнулся и потёр переносицу.

— Каждого Жнеца после смерти собственноручно создаёт Смерть. Каждый из нас её маленький проект. Ни у одного другого Жнеца нет внутреннего синтеза двух энергий, как она это сделала, ума не приложу. Но и спросить не имею права, — он шумно выдохнул и между светлых бровей появилась складка, — потому я и отвечаю за особняк. Другие Жнецы не смогли бы контролировать его в силу своей физической неполноценности для данной ситуации. Но, если говорить откровенно, во всех остальных случаях неполноценен именно я. Энергия жизни у Жнеца смерти — это то, что мешает хорошо выполнять свою работу.

— Мне кажется, что ты неправ, — мои слова заставили его светлую бровь скептически изогнуться, — подобное делает тебя ближе к людям. А это значит, ты способен лучше других понять человеческие души. Не думаю, что собирать души людей механически и без эмоций, это намного лучше, чем проявить к ним сострадание.

Выражение его лица изменилось, отчуждённость сменилась новой эмоцией, что прежде на его лице я не замечала, она была схожа с облегчением, но лишь отдалённо.

— Так что же произошло с тобой, Амина, — перевёл тему мужчина, — люди не режут вены без причины.

Его слова заставили поморщиться.

— Ничего особенного.

Дворецкий фыркнул и раздражённо повел плечом, будто сказанные мной слова задели что-то личное, но спустя мгновение его реакция стала понятной. Его собственная жизнь оборвалась именно так: он решился на страшный шаг, но рядом не оказалось того, кто смог бы оттащить его от края пропасти, кто смог бы помочь ему вовремя. Стало неловко за собственные слова.

— Всё могло оказаться намного хуже.

Я вздрогнула, когда тонкие пальцы нежно коснулись моей перебинтованной руки. Серафим подался вперёд, опустив глаза.

— Так что, прошу, расскажи мне что произошло, пока я не сошёл с ума, — его голос звучал тихо, но так низко и пылко, совершенно контрастно тому, что было пару минут назад, отчего сердце в моей груди пропустило удар, — если бы я только мог помочь тебе восстановиться…

— А кто поможет тебе? — мой вопрос застал его врасплох, отчего ярко голубые глаза расширились, уставившись на меня. — Ты изранен так же, как и я, — я протянула вторую руку, коснувшись кончиками пальцев его рубашки в районе груди, — только здесь. С тобой что-то случилось. Так же, как и с нами всеми. Ты так же истекаешь кровью, только глубоко внутри. Тихо, молчаливо. Ты всегда помогаешь мне, но мне кажется, — я замолчала, собираясь с мыслями, а в памяти возник образ, измученного и ослабленного мужчины в кресле, рядом с письменным столом, заляпанным его кровью, — что это тебе нужна помощь.

— Амина, — Серафим поймал меня за руку и медленно поднёс её к своему лицу, — здесь и сейчас мы должны разобраться с тем, что случилось с тобой. Я в состоянии позаботиться о себе самостоятельно.

Упрямец. Какой же ты упрямец.

Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула, с трудом находя в себе силы, чтобы сопротивляться ему.

— Кажется, у меня были галлюцинации.

— Продолжай.

— Отражение в зеркале, — выдохнула я, — оно говорило со мной. О том, что я забыла что-то. Кажется, оно злилось на меня за то, что я пытаюсь всё вспомнить. Говорила про ночь, когда шёл дождь.

Серафим поднял на меня глаза и в его взгляде читалась неподдельная тревога.

— Это твоё отражение отрезало волосы? И…

— Да.

Дворецкий замолчал, явно обдумывая мои слова, а затем резко встал и направился к двери:

— Отдыхай. Тебе нужно восстановиться. Чуть позже принесу тебе немного вина.

— Стой! — неожиданно даже для себя самой крикнула я и дворецкий вопросительно посмотрел на меня из-за плеча. — Не уходи…пожалуйста…

— Амина, — он покачал головой, — я не могу остаться. Сама знаешь, я тоже восстановился не до конца.

— Мне, — я запнулась, пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, — мне страшно оставаться одной. Ты можешь остаться, пока я не засну?

Серафим медлил будто взвешивая все за и против, но спустя мгновение кратко кивнул мне.

Я медленно отодвинулась на край кровати и повернулась к нему спиной. На мои плечи тут же подтянули плед и противоположный край кровати бесшумно прогнулся под тяжестью ещё одного тела.

— Ближе я не смогу лечь, — прозвучало сухо, но мягко.

— Почему же?

За моей спиной послышался тяжёлый вздох.

— Потому что захочу большего.

Зашейком я ощущала его тёплое дыхание и это странным образом успокаивало меня. Улыбнувшись сама себе я почувствовала, что плавно и медленно погружаюсь в сладкое небытие.

Тонкое и быстрое лязганье ножниц рядом с моим ухом сопровождалось напевной мелодией, что разносилась по моей комнате, будто звон серебряных колокольчиков. Руки Анны порхали, подобно лёгким и невесомым крыльям бабочки, над моими неряшливо остриженными волосами, приводя их в порядок.