Чтение онлайн

По полу были разбросаны брызги гранатовых капель, будто бессмысленный рисунок на бумаге.

Даня развернул меня к себе лицом, обняв за плечи и только после этого я ощутила, насколько сильно дрожала. К горлу подступала тошнота, а перед глазами плясали рубиновые пятна, что были на светлой футболке Ильи.

— Невозможно, — выдохнул Сириус, смотря за мою спину. На его лице отражалось искреннее непонимание и отрицание происходившего и это сбивало с толку ещё больше.

— Илья, — я хлюпнула носом и от чувства жалости к этому трусишке сердце в груди больно сжалось. Кто. кто мог это сделать? Он же и мухи не обидел.

В воздухе отчётливо чувствовался металлический запах крови, его было сложно спутать с другим. Подобные запахи остаются в памяти, подобно уродливому клейму на коже.

— Дыхание отсутствует, — констатировала Анна, — осматривая пассивно лежавшее на полу тело, — как и пульс и сердцебиение. Кожа бледная. — голос Анны звучал равнодушно, но я отчётливо слышала в нем нотки возмездия и это выводило из себя, как можно быть такой бессердечной?

Она осторожно взяла Илью за руку и достав из кармана платья небольшой футляр, извлекла и него маникюрные ножницы, а затем уколола острым уголком неподвижную ладонь.

— Зачем ты издеваешься над ним? — проскулила я, но ответа не последовало, все просто безмолвно наблюдали.

— Чувствительность на болевые раздражители отсутствует, — она осторожно развернула его на спину, и его стеклянные глаза неподвижно уставились в потолок, — включите свет. Рядом с дверью.

Сириус молча стукнул ладонью по выключателю на стене и комната мгновенно озарилась ярким золотистым светом, открывая масштабы великолепия комнаты: двуспальная кровать с резными ножками в виде львиных лап, кресла обтянутые бархатной обивкой, резной деревянный столик и хрустальные люстры, что играли всеми цветами радуги.

— Отсутствие рефлексов зрачков. Он мёртв. Причина смерти, колотая рана в шею. Амина, разве это не твоя шпилька?

Я молча кивнула, уткнувшись лбом в грудь Дани и зажмурив глаза.

— Тогда…

— Она не могла его убить, — тихо проговорила Дарья, — она едва ходит. Три дня пролежала без сознания.

Анна пожала плечами и медленно встала.

— Мне нужно, чтобы вы покинули комнату. От тела нужно избавиться и навести порядок.

— Сириус, — прошептала я, — что же ты теперь скажешь? Кто убийца?

Мужчина молчал, сощурив глаза.

— Я промолчу.

Мне тоже сказать было нечего и отстранившись от Дани я молча поплелась в свою комнату, опираясь рукой на стену.

*******

Подушка встретила меня приятной прохладой, и я отчаянно прятала в ней своё лицо. Горечь, обида, смятение и страх, всё это смешалось в один пряный букет, который давил на грудную клетку немыслимым грузом.

Кто мог убить безобидного трусишку? Кто на столько низко пал?

Даня? Нет, не в его характере.

Сириус? Кто знает. Но ведь именно он пытался убедить меня в том, что Илья убийца. А теперь сам "убийца" мёртв. Что-то не сходится.

Тут моё внимание привлекла стена рядом с окном: обои на ней слегка отошли, а сквозь светлый материал проступали едва заметные красноватые линии.

Я встала с кровати и подойдя к стене протянула руку, касаясь прохладной поверхности. Под обоями явно прощупывалось что-то ещё, что-то небольшое. Не медля более я взялась за край обойного покрытия и рывком сняла его со стены, оставив рванные клочки. Увиденное вынудило отступить на шаг назад: под обоями находились надписи с фотографиями, которые соединялись между собой красными нитками. Доска расследования…прямо на стене.

Приблизившись, я провела кончиками пальцев по одной из надписей и в недоумении узнала собственный подчерк.

В самом верху находилась фотография совершенно засвеченная, практически белая, но надпись на ней рассмотреть можно было: «глава организации «Буэр». От этой фотографии вели две красные нити: над первой из них венчалось отрывистое «Адвокат. Подчинённый» и эта нить вела к изображению человека, в котором я с ужасом узнала Георгия. Человека, что умер в это особняке первым. Над второй нитью красовалось гордое «сын» и фотография владельца была такой же белой, как и самая первая, но она соединялась нитью с фотографией Георгия, а над ней было краткое «друг». От второй засвеченной фотографии шла нить в сторону с едва заметной надписью «невеста» и в лице девушки, что была изображена на фотографии я, к собственному удивлению, узнала себя.

Что за чёрт? Я была чьей-то невестой?

В висках болезненно запульсировало, но я игнорировала боль, продолжая рассматривать имитацию доски расследования.

От моей фотографии вниз вела нить с надписью «лучший друг», а на фото задорно улыбаясь на меня смотрел Даня.

От второй засвеченной фотографии вниз шли ещё три нити: первая, с надписью «горничная» вела к фотографии девушки, которая так же мне была знакома — Дарья. Выходит, она работала на моего, так называемого, жениха…

Следующая нить с надписью «экономка» вела к ещё одной засвеченной фотографии, а от неё вели две последние нити. Первая из них с надписью «любовники» соединялась с фотографией, которая единственная из всех была не засвеченной, а угольно чёрной и на ней же красовалось обведённое несколько раз слово «убийца». Эта фотография соединялась со второй засвеченной фотографией нитью со словом «враг». И последняя нить, что шла от экономки соединялась с пустым квадратом, нарисованным на стене.

И что это может значить?

В ушах пронзительно зазвенело, заставив на мгновение зажмуриться, борясь с неприятным ощущением. Но стоило мне открыть глаза, как комната резко погрузилась во мрак.

*******

Я сидела напротив камина на и молча наблюдала за языками пламени, что так жадно облизывали подкинутые им брёвна. Рыжее пламя танцевало и извивалось, будто неудержимо чему-то радовалось. Мне бы его радость.

В загородном доме Маровых царила тишина, а за большими окнами, что выходили на сад тихо падали хлопья первого снега, неспешно кружась в воздухе и выписывая причудливые узоры.

— Может быть, Вы хотите чего-нибудь? — послышался голос у меня за спиной. — Чай, кофе? Может какао? В такую погоду…

— Спасибо, Анна, — я улыбнулась девушке через плечо, — не стоит.

Девушка была одета в чёрное платье, с туго застёгнутым воротничком под самое горло, из-под которого едва заметно на тонкой шее виднелся свежий синяк.

— Он снова душил тебя? — с моего лица пропала улыбка. — Солнышко, ты понимаешь, что когда-нибудь он убьёт тебя. Почему ты не заявишь в полицию?