Чтение онлайн

Узнав, что их не собираются расстреливать на месте и повезут на суд, Идрис и Кудайберген успокоились, последний даже просился в проводники.

– Вот правильно, - смеялся Мангыбай, - меня отправьте домой, а этого кабана возьмите в поводыри. Он вас выведет!

...Путь к Куня-Ургенчу был однообразным и напряженным. Арестованные, видимо, ни на минуту не оставляли мысли о побеге, не спали ночами, воровато озирались днем. Но возможности к побегу не представлялось. Петров и его товарищи вздохнули облегченно лишь тогда, когда надзиратель Куня-Ургенчского домзака вынул ключ из замка камеры, за дверью которой остались опасные арестанты.

Куня-Ургенч принес заслуженный отдых всем, кроме Петрова и Назирова. Как только Идрис попал в тюремные условия, допрашивать его стало значительно трудней. Поняв, что с ним поступают по закону, бандит осмелел, на допросах с ухмылкой ссылался на плохую память и даже начал дерзить. Петров не показывал виду, что его задевает наглость байского сынка, и однажды спокойно и обстоятельно перечислил четыре пункта статьи пятьдесят восьмой уголовного кодекса, под которые подпали преступные действия обвиняемого.

– А как наказывает закон?
– спросил подследственный.

– Расстрел с конфискацией имущества, если, конечно, не найдется смягчающих обстоятельств.

– А в моем деле есть смягчающие обстоятельства?

– Это дело суда, - сухо ответил Петров, - лично я смягчающих обстоятельств не вижу.

Идрис побледнел, соскользнул со стула и пополз к Петрову на коленях, прося сделать ему снисхождение...

Наконец пришел ответ на телеграмму, посланную в день приезда в Куня-Ургенч. Передали приказ - арестованных отправить по этапу, отряду возвращаться домой. Домой! Наконец-то!

Это были долгие дни вынужденного отдыха. Путь назад был не менее длинным и сложным, чем из дома в здешние места. Сейчас потребовалось бы несколько часов полета, а тогда... Вначале плыли вверх по Аму-Дарье на пароходике - странном плавучем сооружении, походившем на самоходную баржу. Затем поездом добирались до Ташкента. Потом были Кзыл-Орда, Казалинск, Аральск, Актюбинск, шумный Оренбург с мосток через быстрый Урал, степной Бузулук с домами из толстых бревен и, наконец, Самара!

Снова - пароход. Совсем не такой, как аму-дарьинский. Белый, стройный красавец с лесенками и удобными палубами. Только очень много здесь нарядного народа! Днем Петров с товарищами отсиживались в каютах, стыдясь показываться на палубе в своем выгоревшем, исполосованном ремнями обмундировании. Зато ночью они с наслаждением вдыхали влажный волжский воздух.

Наконец, шумная, арбузно-рыбная Астрахань.

С волнением Петров и Назиров шли по трапу, переброшенному с дебаркадера на морской пароход "Подарок 1 Мая". Последний этап пути! Последние сутки долгой, долгой разлуки с близкими!

Через сутки пароход вошел в устье Урала. На плоских берегах рыбаки натужно вытягивают невода, поплавки которых качаются на мелкой речной волне. Гигантские полукружья неводов мешают пароходу. Капитан то и дело дергает ручку звонка и кричит в трубку: "Тихай!", а то и "Стоп!". И кажется, не будет конца этому путешествию.

Но вот он, последний изгиб реки. Из штанги у пароходной трубы вырывается клуб пара, и мощный рев гудка оглушает пассажиров. "Встречайте!" - ревет гудок.

И их встречают.

Не стесняясь людей, повисает на шее Петрова жена. Она покрывает поцелуями почерневшее за разлуку лицо мужа.

Мангыбай терпеливо стоит сзади. Он смущен. Зачем целовать мужа на глазах чужих людей? Конечно, эта красивая женщина соскучилась, она достойна уважения потому, что любит мужа, но проявляй свою любовь в тысячу раз больше, только не здесь! Так воспитан Мангыбай. Сдержанности его учил отец, так же воспитывает он своих сыновей, дочерей и сноху.

...К берегам родного Мангышлака Мангыбай и пять добровольцев отплывали на моторной рыбнице. Провожая его, Петров испытывал такое чувство, будто он навсегда теряет дорогого и близкого человека. Впрочем, так и оно случилось: чекист и проводник виделись действительно в последний раз. Вскоре Петрова перевели на север Казахстана, и больше встретиться им не довелось.

Но Василий Иванович на всю жизнь сохранил в своем сердце образ этого чудесного человека, а опыт Мангыбая помог Петрову позже раскрыть не одно преступление.

НА ДАЛЬНЕЙ ЗИМОВКЕ

Разговор начальника окружного отдела ОГПУ И.Ф.Калашникова с Петровым состоялся поздно вечером.

Свет настольной лампы под абажуром, похожим на берет, освещал часть массивного стола, бумаги и сильные руки старого чекиста. Лицо его находилось в полутени, но Петров хорошо видел спокойные и проницательные глаза начальника.

Говорил Калашников неторопливо, короткими фразами командира. Это был человек, прошедший сквозь огонь первой мировой и гражданской войн, сквозь бесчисленные бои с махновцами, антоновцами, анненковцами и прочей нечистью.

...Отец братьев Кенжетаевых был до революции крупным баем и чиновником. Он умел властвовать и ладить с уездным начальством. Через Кенжетая царские чиновники влияли на "иногородцев". Сохранил свою силу Кенжетай и тогда, когда на севере и за морем гремела гражданская война, а Прикаспий был тылом белоказачьей армии. Старый бай умело лавировал между белоказаками, полуфеодалами и алаш-ордынцами. Когда стало ясно, что победит Красная Армия, хитрый Кенжетай сформировал из родичей отряд, получил винтовки и ездил по степи. Потом в течение ряда лет он рекламировал себя как красного партизана и даже сумел сына Кожгали, бывшего алаш-ордынского офицера, устроить каким-то волостным начальником. Братья Кожгали - готовящийся в муллы Мукаш и недоучившийся в гимназии Айдар, сидели в родовом ауле и вели осторожные беседы со скотоводами о непрочности существующей власти.

Смирное поведение байских отпрысков кончилось, как только попытались отобрать у Кенжетая скот за недоимки и укрытие от налогового обложения. Кенжетай скоропостижно умер, а его сыновья, лишенные советов хитрого отца, не смогли придумать ничего иного, как выкопать винтовки и обстрелять представителей власти.

Спрятав где-то часть скота, Кожгали, Мукаш и Айдар создали кочующую банду, в которой находили пристанище байские сынки и разные деклассированные элементы.

Не раз за ними гонялись отряды милиции, но братьям всякий раз удавалось ускользнуть. Однажды добротряд под командой опытного чекиста загнал банду в пески и навязал ей бой. Половина бандитов была уничтожена, в том числе и Кожгали. Через несколько дней уполномоченный ОГПУ выследил и убил в завязавшейся перестрелке среднего брата. Младшему удалось скрыться, и о нем долго не было никаких вестей. И вот теперь он снова объявился.

– Айдар Кенжетаев - последний из братьев, но не последний среди бандитских элементов. Он имеет опыт борьбы с нами, хитер и очень опасен. Перешел на нелегальное положение. На него работает кое-кто из родичей и единомышленников. Кенжетаеву легче следить за нами, чем нам за ним. Посылка в пески отрядов ничего не давала и не даст. Степные слухи всегда опережают отряды. Взять Кенжетаева можно, только если поехать за ним в одиночку. Один на один! С проводником, не более. Кенжетаев нужен нам живой, так как он много знает. Взять его и доставить в оперсектор поручаю вам. Ничего, что вы молоды. Я мог бы послать старых чекистов, но их слишком хорошо знают в округе. Надеюсь на вас и уверен, что справитесь. Отправляйтесь в Камыс-Калу, установите тесный контакт с местными работниками уголовного розыска, используйте их возможности. Словом, обосновывайтесь там, ведите разведку и терпеливо ждите, а когда наступит момент, действуйте мужественно и решительно!