Чтение онлайн

На вопрос, узнает ли Петухова женщину, у которой брала бумагу, она ответила утвердительно и добавила, что "эту тетку на базаре все знают". У нее даже деньги берут в долг.

Далее Валентина сказала, что купленный лук и килограммов 10-15 семенного гороха Шура погрузила на повозку и уехала с рынка. Петухова обрисовала приметы хозяина повозки.

Старика долго искать не пришлось. С наступлением весны он ежедневно бывал на рынке и за небольшую плату предлагал желающим нехитрые услуги своего осла, запряженного в повозку.

Александр Миронович Чураков оказался словоохотливым стариком. Привыкший к базарному гомону, переплетая свой рассказ различными поговорками, после опознания своей спутницы по фотографии, он сообщил, что действительно подвозил два мешка лука и какой-то узел только не на вокзал, откуда все уезжают, а к трансформаторной будке. Она находится недалеко от железнодорожных путей. Какого числа это было? Точно не помнит, но хорошо запомнил женщину и особенно место, куда он ее подвез.

В Алгирском свеклосовхозе дали справку, что шофер Петухов действительно выезжал в город Чу за запчастями 29 апреля рано утром.

Проверкой железнодорожных документов еще раньше сотрудники милиции установили, что полувагон No 990624 был отправлен в составе поезда No 2208 с шестого пути станции Чу 29 апреля в 9 часов 23 минуты московского времени.

Дежуривший 29 апреля слесарь-автоматчик пункта технического осмотра вагонов рассказал, что видел старика и женщину с двумя мешками, по одежде вроде железнодорожницу, которая перед отправлением поезда с шестого пути попросила помочь ей забросить мешки в полувагон. Она еще кого-то ругала, может, этого старика: "Прождала вот и на пассажирский опоздала, да мне и ехать-то недалеко, спасибо". Она уехала, а старик больше не появлялся.

Оперативники произвели несложный расчет и приблизительно определили, где была Шура в момент убийства. Весь маршрут Чу-Экибастуз по времени занимает 43 часа. Труп обнаружен через 36-40 часов после убийства, значит, пострадавшая находилась в 3-7 часах езды от станции Чу.

Таким образом, участок, где совершено преступление, сократился с полутора тысяч до 400 километров.

Шло время, менялась обстановка, корректировался и вновь составлялся план розыска.

Май не принес желанного успеха, хотя кое-кто из большой массы опрошенных людей подтвердил, что пострадавшую действительно звали Шурой и что она появлялась на станциях Агадырь, Сары-Шаган, Чиганак иногда с каким-то стариком, с которым вместе торговали на рынках различными овощами. А откуда она - никто не знал.

В июне старшим лейтенантом Мантровым фотокарточка Шуры была предъявлена бывшему базаркому станции Агадырь Фомину, который узнал ее; по его словам, она приезжала в конце марта или начале апреля на станцию Агадырь и торговала на базаре морковью.

С помощью Фомина и других местных жителей оперативные работники выяснили, что Шура несколько раз останавливалась на квартире Мурзинцевой.

– Да, это действительно так, - подтвердила Мурзинцева.

Весной, после оттепели, у нее на квартире жила примерно с неделю Минаева Шура, которая приезжала из Джамбула со своим мужем - глубоким стариком. Она продавала на базаре морковь. Мурзинцева подробно описала приметы старика, но его фамилию она не знала, а имя - Федя или Петя. Точно не запомнила. Других лиц, имевших отношение к Шуре Минаевой, Мурзинцева назвать не могла. Казалось, была нащупана, наконец, нужная нить. Но... по прописке в городе Джамбуле и его окрестностях Минаева Шура не проживала. Это осложняло поиски. Мурзинцева продолжала настаивать, что фамилия Шуры Минаева и приезжала она со своим мужем именно из Джамбула.

Пришлось искать старца по имени Петя или Федя, руководствуясь описанием, данным Мурзинцевой. И вот, наконец, долгожданная встреча.

...Петру Матвеевичу Зубову шел сто четвертый год. Чуть выше среднего роста, несколько сутуловатый, довольно бодрый дед встретил оперативных работников у калитки. Внешне не было похоже, что ему уже более века. Казалось, что посох, который держал Петр Матвеевич в правой руке, был ему при ходьбе больше помехой, чем помощником.

Сразу о деле разговор начинать было не совсем удобно, тем более, что старик принял оперативных работников не очень дружелюбно, но когда убедился, кто у него в гостях, сам рассказал о многом и предъявил паспорт свой и жены.

С фотографии смотрело довольно молодое лицо, окаймленное вьющимися локонами волос. Видно, при обмене паспорта, как иногда делают женщины, Шура сдала фотокарточку прошлых лет. В паспорте стоял штамп "Бессрочный".

Минаева Александра Ивановна, 1924 года рождения, инвалид II группы, оказалась прописанной в поселке Тюлькубас, где, по словам Зубова, раньше работала на железной дороге. Сейчас она ежемесячно получает пенсию. С Минаевой вместе они живут с февраля, то есть с того дня, когда Шура, будучи в Джамбуле, не решилась поздно ехать домой и попросилась у него переночевать. Из родственников Минаевой Зубов назвал старшую сестру Антонову, которая проживает в Комсомольске-на-Амуре, но они с ней давно никакой переписки не имеют.

Старик опознал свою жену по фотографии и, не дожидаясь других вопросов, встревоженно спросил: "А что случилось?". Узнав о несчастье, Зубов как-то сник, сгорбился, долго ходил по комнате взад и вперед, не находя себе места, а немного успокоившись, стал расспрашивать о подробностях. Губы его дрожали, лицо стало серым. В таком состоянии допрашивать старика было бессмысленно.

Чем был так потрясен Зубов? Неожиданным сообщением о смерти жены или причастностью к убийству? Не его ли видел осмотрщик вагонов на станции Чу в день отъезда Минаевой? Но ведь она уехала одна.

* * *

После похорон своей 76-летней жены Дарьи Захаровны Зубов жил в течение двух лет один. Имел свой домик и небольшой приусадебный участок. В летние месяцы он почти все время проводил в саду. По мере сил ухаживал за деревьями, собирал урожай. На привокзальном рынке продавал свежий урюк, яблоки, а для своих нужд выращивал лук, огурцы и другие овощи. С соседями общался мало, в его домик тоже редко кто заглядывал. Жил он тихо и неприметно.

С приходом в его дом Минаевой к ним стали иногда приезжать какие-то люди, в основном мужчины, но что они привозили, какие вели разговоры, никому из соседей не было известно. Заметным было одно, что Петр Матвеевич с этого момента как-то преобразился, помолодел, стал опрятнее одеваться, но по-прежнему ни с кем не общался. Иногда Шура обращалась к соседям, чтобы взять в долг денег, только и всего.

В один из теплых весенних вечеров Петр Матвеевич даже веселил жену и двух подгулявших гостей игрой на балалайке. Долго потом обсуждали этот "концерт" соседние старухи.

Из ревности или по другим мотивам однажды Зубов учинил скандал, и соседка видела, как он выгнал одного мужчину из дому, слышала, что старик грозился убить Шуру.

Вот все, что узнали оперативные работники о жизни 103-летнего молодожена и его супруги.

Таинственное исчезновение Минаевой, как и ее внезапное появление у Зубова, никого из соседей не удивило и никто этим не заинтересовался.

Однако угрозы Зубова в адрес жены не могли быть сброшены со счета. На допрос его доставили утром. От душевной травмы он полностью еще не оправился и выглядел далеко не так браво, как в день первой встречи с оперативными работниками.

Зубов показал, что действительно в марте у него ночевал знакомый Шуры по имени Коля. Ему лет 35-40, среднего роста, с коротко остриженными волосами. Они познакомились в поезде.

Старик пустил в ход костыль и выгнал непрошенного гостя. На вопрос угрожал ли Зубов Шуре убийством, он ответил утвердительно, пояснив при этом, что просто хотел "припугнуть ее".