Чтение онлайн

* * *

Эти показания сыграли определенную роль в ходе дальнейшей работы по уголовному делу No 112.

Второй участник нападения на магазин, тридцатилетний Юрий Валиев, был задержан Аргинбаевым при попытке выехать из Кзыл-Орды. За третьим, Константином Золотовым, отправился начальник уголовного розыска старший лейтенант милиции Карим Жумагалиев. Нашел его в Воронеже, задержал и привез в Кзыл-Орду.

Все это было не так просто. О поисках бывалых преступников Золотова и Валиева можно многое рассказать. Но это уже другая тема.

Оба - и Золотов, и Валиев - особенно первый, имели по нескольку судимостей и, следовательно, немалый "опыт".

Золотов так и не признал своего участия в разбойном нападении на промтоварный магазин. Однако, как говорится в одном из постановлений Пленума Верховно Суда СССР, "отрицание обвиняемым своей вины не может быть положено в основу оправдательного приговора, если оно противоречит другим доказательствам, объективно подтверждающим его вину".

Так же и признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его совокупностью других доказательств, собранных по делу.

Поэтому, несмотря на признание вины двумя обвиняемыми и категорическое отрицание ее третьим следователь тщательно собирал доказательства: находил новых свидетелей и допрашивал их, искал улики, изобличающие преступников, проводил очные ставки, назначал экспертизы. Все обвиняемые были опознаны потерпевшими и свидетелями.

Следователь изучил личность каждого обвиняемого. Это весьма важная составная часть каждого следствия: нужно хорошо разобраться в мотивах совершенного преступления, уяснить роль каждого его участника. Важно это изучение и для решения очень серьезного вопроса о виде и размере наказания, наиболее целесообразного для исправления и перевоспитания лица, совершившего преступление. Вот почему следователь, работая над уголовным делом, внимательно наблюдал за каждым обвиняемым, беседовал с ними, изучал их биографии, встречался с родственниками, знакомыми, со всеми, кто мог сообщить что-то новое.

Следователь побывал на комбинате, где работал раньше Григорий Сомов, встретился с его матерью, вызывал на беседу Анастасию Звягину (Нонну, как она себя величала).

А потом был суд. Он вынес строгий и справедливый приговор: инициаторы и прямые исполнители преступного замысла Константин Золотов и Юрий Валиев как рецидивисты были осуждены к 10 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Суд счел возможным определить срок лишения свободы для Григория Сомова в 5 лет с отбыванием его в колонии общего режима, учитывая личность обвиняемого - он до этого не совершал правонарушений, работал. Учел суд также чистосердечное признание Сомова и помощь, оказанную им следствию.

Так завершилось уголовное дело No 112, одно из многих, расследованных следователем Аргинбаевым. Можно добавить, что недавно Аргинбаев получил еще одно письмо от Григория Сомова, которое начинается словами: "Здравствуйте, товарищ следователь..."

И в нем Сомов пишет, что уже освобожден, работает на строительстве шофером, учится в вечерней школе, в 11-м классе. Дали комнату в общежитии. К нему приехала мать. С прошлым покончено навсегда...

* * *

Я знаю следователя Аргинбаева еще с того времени, когда он, окончив юридический факультет Казахского государственного университета, одел милицейскую форму с погонами младшего лейтенанта и стал работать оперативным уполномоченным дознания.

Сейчас подполковник милиции Мукали Аргинбаев возглавляет следственный отдел МВД Казахской ССР на транспорте. О нем, по-военному коротко, говорит характеристика: "Честен, добросовестен, принципиален. Следствие по уголовным делам ведет объективно и всесторонне. Воспитывать подчиненных и направлять их деятельность на выполнение задач, стоящих перед следствием, может..."

НА ДЕСЯТЫЕ СУТКИ

Случилось это майским вечером на одной из алма-атинских улиц. Зеленая и тенистая, она протянулась вдоль быстрой горной речки, бегущей в бетонных берегах.

Было уже поздно, около одиннадцати. Давно зажглись фонари и опустели улицы. В дом Ивана Павловича Чернова* постучали. Он еще не спал, читал газету у настольной лампы. Одет был более чем по-домашнему - в трусах и майке. Вечер выдался необычно теплый в эту прохладную весну. Хозяйка дремала на диване у включенного телевизора.

______________

* Фамилии изменены.

Стук в калитку был требовательный, настойчивый. Иван Павлович сунул босые ноги в шлепанцы и пошел к двери.

Кто бы это так поздно? Гостей Иван Павлович недолюбливал, соседей сторонился: не очень общительный был человек. И осторожный. Поэтому, не сходя с крылечка, крикнул в темноту:

– Кто там? Чего надо?

– Иван Палыч, - ответил ему молодой голос, - это я, ваш племянник, Гена. Выйди-ка сюда на пару минут...

– Гена?
– переспросил Чернов, и в его памяти замелькали имена многочисленных родственников, с которыми он, по правде говоря, почти не поддерживал связи.
– Гена?
– еще раз переспросил он.
– Не помню такого что-то. Нет, не помню.

– Да как же, Иван Павлович! Я сын Макарьина, Семена Сергеевича, брата вашего двоюродного. В Актюбинске мы жили...

– А-а, - понимающе протянул хозяин.
– Ну что ж, заходи. Да ты не бойся, собачку я еще не спустил, на цепи она...

В углу двора глухим басом полаивал здоровый, откормленный пес, звенел толстой цепью.

В комнате был уютный полумрак, что-то мелькало на экране телевизора, лилась негромкая музыка. Гость и хозяин, чтобы не потревожить дремавшую женщину, уселись у краешка стола и начали обычную в таких случаях не очень связную беседу. Говорили о том, кто, где да как живет, кто пишет письма, а кто ленится - даже с праздником не поздравляет.

Хозяин осторожненько выспрашивал молодого родственника, узнавая много такого, о чем сам не подозревал. Что двоюродный брат его - Семен Сергеевич давно уже переехал из Актюбинска в Чимкент, а старик Захарыч прошлой весной умер. Недолго болел, свалил сердечный приступ. А ведь какой кряжистый был дед.

Парень сидел спиной к дивану, говорил приглушенным голосом, а хозяйка, проснувшись, слушала их разговор. Ей не хотелось выдавать себя, показывать, что она проснулась - еще ужин в такое позднее время готовить придется, чай кипятить.

Беседа продолжалась минут сорок. Наконец, парень встал:

– Поздновато уже, Иван Павлович, я пойду. Пора и честь знать. Как-нибудь в субботу или в воскресенье загляну, посидим за графинчиком, потолкуем.
– Он мельком взглянул на диван.
– Вы меня проводите до калитки. Еще пару слов сказать надо.

Чернов накинул пиджак и, шлепая комнатными туфлями, пошел вслед за гостем.

– И то, - сказал он.
– Запру калитку и отпущу собачку. Кобель у меня презлющий, никого не пустит. А ты, Гена, заходи. Оно, конечно, лучше в субботу или в воскресенье.