Чтение онлайн

Часто приходят в колонию добрые вести от бывших воспитанников. Многие из них работают по специальности, полученной в колонии.

"Спасибо вам, всему педагогическому коллективу за хорошее воспитание моего сына, особенно за науку честно трудиться, - пишет из Караганды мать бывшего воспитанника Николая К., - он стал неузнаваем... первую получку принес отцу и подарки сестре... мы так рады и благодарны вам за это...".

Естественно, что письма бывших воспитанников вызывают самый живой интерес в колонии. Педагогический коллектив умело использует их в своей повседневной работе с подростками.

Отличительная черта многих ребят, попавших сюда не по доброй воле, недоверие к взрослым. Исправить таких воспитанников невозможно до тех пор, пока они не поверят своим наставникам. Несовершеннолетние правонарушители только тогда потянутся к наставникам, учителям и мастерам, когда почувствуют, что их не столько осуждают, сколько стараются помочь. Чуткость, умение внимательно отнестись к личности подростка, изменяют его отношение к людям.

Был в колонии некоторое время Коля С., у которого умерла мать, угрюмый и недоверчивый парнишка. Дома остались отец и две младшие сестры. Чувствовалось, что он любит их, очень ждет писем. И вдруг письмо о трагической гибели отца на производстве. Сестра просит помочь - остались совсем одни. Обсудили это письмо на общем собрании колонистов. Решили: выделить из общего заработка деньги сестрам, написать письмо на завод, где работал отец, с просьбой взять опеку над девочками. Сейчас Коля уже дома, работает, часто пишет воспитателям.

Опыт показал, что правильно организованный и умело направляемый педагогами коллектив воспитанников может сделать многое. Хорошие традиции становятся правилом жизни всего коллектива, и многие подростки выходят из колонии людьми с вполне сложившимися нравственными устоями, с жаждой возвращения к честной трудовой жизни.

"Большое спасибо вам, моим воспитателям, за все хорошее. С вашей помощью я получил специальность и научился работать в коллективе, успешно закончил восьмой класс, а теперь учусь в вечерней школе и работаю на заводе в бригаде коммунистического труда. Еще раз большое вам спасибо".

Читая такие письма, с удовлетворением отмечаешь, что труд коллектива сотрудников колонии не пропал даром.

Н.ЯНИНА

СВЕТ В ЧУЖИХ ОКНАХ

Мальчишка сидел и молчал, хмурил белесые брови, морщил лоб, - видно, не так просто было ему сладить с собой и выплеснуть все, что накопилось в его жизни.

Было разное. О некоторых его поступках можно только догадываться, а кое о чем рассказала его мать, женщина болезненная, с иссохшими от слез глазами.

Валентина Георгиевна знала, что мало было в Витькиной жизни ярких, запоминающихся дней. Она не хотела повторять те вопросы, которые обычно задают в детских комнатах милиции, когда просят написать объяснительную и дать слова, что подобное не повторится. Она начала свою работу с доверительного отношения к чувствам и мыслям подростка. Пока что она не добивалась от него раскаяния, а пыталась уяснить, как произошло, что он стал красть и ушел от матери...

Витькина мать вначале не знала, с кем разделить свое горе, сунулась к соседке.

– И-и, милая, иди к директору. Ты целыми днями на работе, а они, что смотрели, учителя-то...

– Была, говорила... Разве школа уследит за ними: у них там пятьсот, а я одного проглядела.

– Тогда иди в милицию, пока не поздно. К Головиной Валентине Георгиевне. Она поможет.

Тяжело было переступить порог детской комнаты милиции и рассказывать о своем сыне. Одно успокаивало ее, что старший инспектор, хоть и в милицейской одежде и в офицерском звании, - женщина.

Витькина мать ошиблась, думая, что ей начнут задавать вопросы, учинят допрос и заставят подписать протокол. Когда же этого не произошло, она стала допытываться у самой себя.

– Почему так получилось, почему?
– и смотрела на Валентину Георгиевну, в глазах которой видела сосредоточенность.

– Кажется, ведь все у него было, отказу ни в чем не имел - одежонка, обувь, книжки... А может, хлестать его надо было - уважай, коль хлеб еще не свой ешь, - рассуждала Витькина мать вслух.
– Конечно, побоями не всегда своего добьешься. Вот велосипед просил, а я нет и нет! А за что такие подарки?

Говорила сбивчиво, знакомо и буднично, переходя от одной житейской мудрости к другой. Таких объяснений Валентина Георгиевна выслушивала немало. Противоречивые мысли - и в этом-то вся беда. Мог ли мальчишка иметь устойчивые взгляды...

В первый день откровенного разговора, когда Валентина Георгиевна рассказала о своем детстве, Витька был даже угнетен.

– Ну ты что?
– потрепала она его непокорную голову.
– У тебя вся жизнь впереди. Вот пойдешь снова в школу, все войдет в свою колею. А ко мне заглядывай почаще.

С ним много было возни. И хотя в комиссии по делам несовершеннолетних большинство высказалось о спецшколе, Валентина Георгиевна еще не решила для себя этот вопрос. Ей казалось, что пока неразумно отрывать мальчишку от матери. Оставив подростка в семье, она всю дальнейшую ответственность брала на себя. Витька был на строгом контроле, и надо знать о каждом его шаге. Но и этого мало - знать.

* * *

Когда работала в школе, то, как говорят, "лепила характеры", здесь же, в детской комнате милиции, характеры меняли - искореняли изъяны воспитания. И бороться приходилось с такими изъянами не только у подростков, но что еще труднее - у взрослых, их родителей.

Это была крайняя мера - лишение родительских прав. И на этом она настаивала после долгих раздумий и обсуждений на совете общественности.

Узнав, что дело передано в суд, родители Коли притихли. В доме тишина, мир, повышенное внимание к ребенку. Он уже не лишний. И мальчишка потянулся к ласке, как чахлое растение к солнцу. В доме появились деньги, которых давно уже не было, - раньше все уносили выпивки. Новые ботинки жали ноги, но Коля шел в школу в праздничном настроении. По вечерам отец подсаживался к столу и листал учебник - что там задано? Из кухни доносился запах домашней пищи. Все быстро нормализовалось, и уже стали забывать о злополучной повестке, когда накануне суда снова появилась Валентина Георгиевна. Ее встретили настороженно. Все эти дни они жили на грани "или - или". И уже видя счастливое лицо Коли, Валентина Георгиевна задумалась: какую позицию занять на суде.

Ей очень хотелось верить им, но было и "но". Надолго ли их хватит? Лишение родительских прав могло круто изменить их жизнь - общественное мнение, с которым приходилось считаться, отцовские и материнские чувства их тоже так просто не сбросишь, они уже дали знать о себе перед лицом выбора... Отступить, поверить им?

В ее работе такие случаи встречаются нечасто, и решение не извлечешь из опыта, но и без веры в людей тоже нельзя.

Разговор затянулся до глубокой ночи и, что показалось странным Валентине Георгиевне, - родители Коли и не подозревали о том, что им предстоит рано или поздно держать ответ за свои поступки перед обществом.

– Ну кому какое дело...
– храбрилась мать.

– Если бы знали, да разве бы...
– понуро отвечал отец.

Она приняла незамедлительное решение. На другой день договорилась с отделом народного образования провести в городском доме культуры родительскую конференцию "Отцы и дети", на которой выступила с беседой "Безнадзорность детей порождает преступление".

Возвращалась тихой, уже засыпающей, улицей. Гулко раздавались быстрые шаги за спиной, ее догоняли. Валентина Георгиевна остановилась, подождала. Это был отец Коли.